Перед глазами плыли круги, в висках тупо пульсировало, будто я полдня без перерыва гонял струны на полигоне.

А в следующую секунду рядом с кроватью раздался тихий хлопок, и по алой нити пробежала дрожь — Фырк, видимо, телепортировался обратно, достигнув предела поводка.

Я посмотрел на нить. Перламутровая капля исчезла.

Минуты полторы, может, две. И двадцать с копейками метров действия.

— Так, — сказал я, растирая виски, — Так-так-так…

Вытащил из-под подушки блокнот и, пока не забыл, начал записывать.

«Экзомантия + алая нить = зрение Ф. Энергия не поглощается, а циркулирует. Активация — касание иглой. Радиус — около 20 м, потом обрыв (поводок). Время — пока есть энергия, ~1.5–2 мин на маленькую нить. Побочки: тошнота при двойной картинке, лучше закрывать глаза. Голова болит. Ф. проходит сквозь двери. Видит струны без концентрации (!!!)».

Посмотрел на последнюю строчку и подчеркнул её дважды.

Фырк видит структуру аномалий так же, как я! И ему для этого даже не нужно напрягаться!

Завидую, блин…

А что это значит, вообще? А значит это то, что через его глаза я могу смотреть туда, куда сам не дотянусь. Заглядывать за стены, за двери, проверять, что там, прежде чем соваться. И никто даже не узнает, что за ним наблюдают…

От открывающихся перспектив аж дух захватило!

— Фырк, — сказал я, — Ты полезный пушистый засранец, знаешь об этом?

Алая нить обвилась вокруг моей лодыжки. А потом дверца холодильника скрипнула и открылась сама собой, и из неё уплыла по воздуху палка докторской колбасы. Целиком.

— Эй! Это на неделю было!

Холодильник захлопнулся, и колбаса растворилась в воздухе.

Я вздохнул и откинулся на подушку.

— Ладно уж… Заслужил.

Несмотря на мои успехи в «подработке», мысль о потолке, в который я упёрся на слизне, не давала мне покоя.

Ну упёрся, ладно. А как его пробить? Опыт, тренировки — это всё прекрасно, но я уже месяц гоняю струны на полигоне, а прибавил несчастные десять сантиметров на иглах — да и то, возможно, потому, что сожрал несформированный нексус в «Пассаже»…

А что нужно, чтобы вырасти по-настоящему? Правильно, нормальный нексус!

А что надо сделать, чтобы его получить? Для начала — сделать запрос в Бюро. Вдруг выделят бедному практиканту завалявшееся слабое ядрышко? От них не убудет!

На сайте Бюро, в личном кабинете сотрудника (оказывается, у меня и такой был), нашлась форма с длиннющим названием «Заявка на выделение ресурса для повышения классификации резонанта (квота)». Я заполнял её почти час: стаж (смешной), текущий класс (ещё смешнее), обоснование (тут пришлось попотеть, но я честно написал про ограниченность взаимодействия с аномалиями выше второго класса и про полевую работу), рекомендации руководителя (Ира, вздохнув, подписала электронно, сказав «шансов мало, но попробуй»).

Отправил — и забыл. Думал, ответят через месяц, если вообще ответят.

Но ответили уже на следующий день.

«Уважаемый Рублёв А. А.! Ваша заявка принята к рассмотрению. Приглашаем вас на собеседование в отдел развития резонансных кадров Бюро в пятницу, к 14:00, 11 этаж, кабинет 1107».

Я перечитал сообщение раз пять, а потом показал Насте.

— Ого! — нэко чуть не подпрыгнула на стуле, и её хвост заметался из стороны в сторону, — Быстро они! Обычно месяцами тянут! Кедр, это же хороший знак!

— Думаешь?

— Ну конечно! Если бы хотели отказать — отказали бы письмом, без всяких собеседований. А раз зовут — значит, рассматривают всерьёз!

У меня на этот счёт были несколько иные мысли — о непонятном покровительстве Зверевой, например, но их я оставил при себе. Может, и правда знак хороший, а я просто себя накручиваю?..

В пятницу Насте всё равно надо было в Бюро — сдавать на экспертизу партию конфискованных артефактов, — так что мы поехали вместе.

Настя болтала всю дорогу…

— … Слушай, ну если дадут — это же вообще! Хаос, правда, редкий, но они могут что-нибудь универсальное подобрать! Я слышала, в прошлом году одному парню из «Уголька» выдали квоту, так он с третьего класса до четвёртого за полгода вырос! Правда, у него дядя в министерстве…

— Ну, у меня дяди в министерстве нет, — хмыкнул я, выходя из такси, когда мы остановились на парковке перед зданием Бюро.

— Зато у тебя есть Зверева, — подмигнула нэко, — Все уже знают, что она за тебя впряглась на разбирательстве. Это, знаешь ли, повесомее любого дяди будет!

— Не знаю, не знаю… Я бы на это особо не рассчитывал. Зверева впрягается, когда ей это выгодно. А какая ей выгода от того, что я вырасту на класс?

— Ну, может, ей просто нравятся перспективные кадры? — Настя пожала плечами, — В любом случае, шансы у тебя есть. Процентов тридцать, я бы сказала. А может, и все пятьдесят!

— Ну надо же… Пятьдесят процентов, что практиканта-беспризорника накормят ядрышком за государственный счёт?

Голос раздался справа, со стороны парковки, и я поморщился, ещё не обернувшись — этот ленивый, чуть насмешливый тон я узнал бы из тысячи.

Соколов стоял у подножия ступеней, возле того самого глянцевого чёрного джипа, на котором уехал из «Пассажа» под аплодисменты толпы. Без брони — в лёгкой светлой рубашке с закатанными рукавами, дорогих брюках и солнцезащитных очках, сдвинутых на лоб. Рукояти энергохлыстов висели у него на поясе, как у ковбоя — револьверы.

Рядом с ним стояла драконидка. Увидев меня, она расплылась в широкой улыбке и чуть качнула хвостом.

— Рублёв, — Соколов растянул мою фамилию так, будто пробовал на вкус что-то несвежее, — Какая встреча! И, смотрю, всё так же болтаешься под ногами у серьёзных людей?

— И тебе привет, Артём, — сказал я, остановившись на ступенях и сверху вниз глядя на него, — Гуляешь? Или папа на собеседование привёз?

Улыбка Соколова стала чуть шире, но глаза при этом похолодели.

— Остришь, — констатировал он, — Ну-ну. Я сильно удивился, когда узнал, чем закончилось разбирательство. Никаких взысканий, никакого освидетельствования… Так, пожурили практиканта, погрозили пальчиком — и отпустили гулять. Удивительно — и это после того, как ты чуть не создал тварь пятого класса посреди торгового центра!

— Ничего я не создавал.

— И в Бюро это признали! — неожиданно заявила Настя из-за моей спины.

— Признали, — кивнул Соколов, даже не взглянув на неё, — Потому что пришла Милослава Андреевна и всё лично порешала. Ради практиканта первого класса, без связей, без семьи, без денег…

Он сделал паузу, и я почувствовал, как внутри что-то неприятно напрягается.

— И вот я думаю, Рублёв, — продолжил Соколов почти задушевно, — Протекция такого уровня — она ведь недёшево обходится. Очень недёшево! А денег у беспризорника нет, это все знают. Так чем же ты расплачиваешься, а? — он чуть приподнял бровь, — Что-то мне подсказывает, что не деньгами вовсе… Милослава Андреевна — женщина в самом соку, одинокая, а тут такой молоденький, свеженький…

— Да ты!.. — Настя рванулась вперёд, и я едва успел перехватить её за локоть. Нэко вся вспыхнула, щёки пошли красными пятнами, хвост встал дыбом и распушился так, что стал вдвое толще, уши прижались к голове, — Да как ты смеешь! Ты вообще понимаешь, что несёшь⁈ Про Милославу Андреевну! Она… Да она одна из первых! Она таких, как ты, на завтрак!..

— Насть, — тихо сказал я, сжимая её локоть, — Не надо.

— Да он же!..

— Я слышал. Не надо.

Нэко зашипела — самым настоящим кошачьим шипением — но осталась на месте, тяжело дыша.

А я медленно спустился на пару ступенек вниз и остановился так, что мы с Соколовым оказались почти вровень.

Честно говоря, внутри всё кипело. Хотелось врезать ему прямо в эту холёную, самодовольную рожу, так, чтобы дорогие очки разлетелись! Но я прекрасно помнил, что говорил Макс в пельменной. Ударю — и это будет нападение сотрудника на сотрудника частной структуры. Прямо у входа в Бюро, при свидетелях.