— Не считают, — Зверева взяла со стола портсигар, вытащила оттуда толстую коричневую сигарету с золотым фильтром, щёлкнула серебристой же (ну кто бы сомневался!) зажигалкой. И с наслаждением выпустила в потолок струю дыма, — Все тесты, исследования и проверки показали, что твой резонанс с аномалией, в которую ты по тупости влез, не выходит за пределы единицы по шкале Власова. Знаешь, что это такое?

— А кто не знает? — я пожал плечами, — Всё, что выше семёрки, считается опасным.

— Неконтролируемым, а не опасным. Зажигалка, — она крутнула колёсико, — может запросто спалить здание. Всё зависит от того, кто её контролирует.

— Ясно. Значит я… По опасности примерно как аномальная микроволновка?

— У таких второй класс.

Вот сейчас даже чуток обидно стало! Хотя…

Воспоминания о случае в той дебильной аномалии снова неприятно заворочались в памяти, и я почувствовал злость.

— Тогда у меня вопрос — какого х… кхм… Почему меня так долго мурыжили в вашей «Трубе»?

— Потому что должны были понять, что у тебя за талант. Сам должен понимать, что просто так выпускать резонанта с неизвестными силами — глупость. Странно, я думала, ты умнее…

— Кхм… Можно? — я кивнул на портсигар.

Мой вопрос заставил Милославу улыбнуться.

— Нет, ну ты всё же наглец…

— А чего такого?

— Мои подчинённые знают, что… Ой, да ладно. Бери.

Я взял сигарету, зажигалку, подпалил эту сладкую отраву, и с непривычки закашлялся. Ну ещё бы — полгода не курил! Да и табак какой-то крепкий… Но ароматный, ничего не скажешь.

— Так кто я теперь по итогу?

— Резонант первого класса. Тип — Хаос. Специализация… — Милослава потушила сигарету в хрустальной пепельнице и пристально посмотрела на меня, — Ищейка. Мы придумали термин специально для тебя. Он новый.

— О, польщён…

— Ну… — милфа откинулась на спинку кресла и положила ногу на ногу, — Ты ведь восприимчив к аномалиям, и можешь их обнаружить, вне зависимости от классификации. Название показалось нам подходящим.

Я вздохнул и в голове пронеслись сотни тестов и практик, которые пришлось проходить в «Трубе».

Ну да, я мог «видеть» и «чувствовать» аномалии, когда сосредоточусь — и территориальные, и живые, и артефактные. Видеть в смысле — ощущать их структуру, состоящую из энергострун разного цвета, плотности и пластичности, в зависимости от вида аномалии.

Блин, сколько времени эти яйцеголовые потратили, чтобы понять, ЧТО именно я им объяснял! Сколько времени составляли методики, по которым я научился входить в «режим концентрации», сколько раз снимали показания, проверяли и тестировали меня…

До тошноты надоело пялиться на разные аномальные структуры!

— Я не то чтобы против, но есть один вопрос…

— Задавай.

— Как мне применять-то это умение? Выслеживать невидимок, которых почти нет?

— Ну, иногда твои попытки взаимодействия были успешными — ты ведь можешь ухватить отдельные струны аномальных структур.

— Не всегда.

— В зависимости от их класса, конечно, — Милослава кивнула, — Первого и второго, и то не всегда. Но наши специалисты предполагают, что при развитии умений ты сможешь лучше понимать суть аномалий — предметов, пространств, существ… В перспективе это может дать тебе возможность стать артефактором, анализатором или разведчиком. Или переводчиком для аномальных существ, например.

— Блеск, — усмехнулся я.

— Ты бы предпочёл иметь щупальца, растущие из задницы?

— Нет, наверное. Но крылья было бы неплохо. Или умение управлять огнём.

— Чтобы стать поджигателем?

— Или факиром…

— Андрей, — глаза Зверевой чуть сузились, — Не забывайся. Полдень ещё не наступил, а я ведь могу и передумать…

— Что-то мне подсказывает, что вы так не поступите.

— Да ну? Интересно послушать, почему ты так считаешь?

— Да потому что если бы вы нашли что-то опасное во мне — хрен бы выпустили из своих подземелий. Я даже толком не понимаю, как взаимодействовать с аномалиями!

— Есть и другое, за что тебя можно было бы отправить в тюрьму. Ты, твоя сестра и ваш друг нарушили протокол безопасности, когда сунулись в КВ221Ц. За это тоже полагается наказание.

— И что-то мне подсказывает, что в ваших лабораториях я его сполна отбыл! А Даша и Влад…

Я не договорил и стиснул зубы.

— Да, им не повезло, — голос Милославы стал мягче, — Мне жаль, что с ними так вышло. Представляю…

— Да ну⁈ Вы лишались когда-то единственного близкого человека?

— Нет.

Я замолчал. Хотелось ругаться, послать и её, и всё Бюро, разбить что-то, но… Я сдержался.

Мы немного посидели в тишине, но я всё же не выдержал первый.

— И что теперь?

— Ну, так как ты совершеннолетний — в приют уже не вернёшься.

— О, неужели попал в программу «квартира от государства»?

— Очередь на жильё для сирот — на пять лет вперёд, Рублёв. Вне очереди тебя туда пускать не за что — школу ты не закончил, успехов в ней не показывал, никаких талантов не демонстрировал, ценных навыков не имеешь…

— Обидно…

— … Так что единственное, что тебе полагается — комната в общежитии.

— И на том спасибо.

— Пожалуйста.

— Вы так и не сказали, что это за браслетик, — я потряс рукой, — Подарок на выписку?

— Можно сказать и так, — Милослава хищно улыбнулась, — Можно сказать и так…

— Не люблю недосказанности.

— А её не будет, — Зверева поправила очки-половинки на носу, — Подробнее всё узнаешь уже на месте, и из материалов, которые я тебе отправлю. А пока — в общих чертах.

Я откинулся в кресле и скрестил руки на груди.

— Внимательно слушаю.

— Если коротко — теперь ты работаешь на Бюро.

— Прямо так, сразу?

Насколько я знал, кого попало в ведомство контроля аномалий не брали — даже «полезным» резонантам требовалось пройти специальное обучение, подготовку, сдать какие-то тесты. И то, что меня вот так сразу из, фактически, тюряги, принимали в дружные ряды сотрудников аномального правопорядка — откровенно настораживало.

— Нет, разумеется, — фыркнула Милослава, — Страшно представить, как раскрутят эту тему журналисты, если узнают, что мы берём на работу бывших уголовников с не самыми исследованными навыками!

«С не самыми исследованными» — какая мастерски завуалированная формулировка, ха!

— Тогда я ничего не понимаю. И не такой уж я уголовник!

— Считай, что с текущего момента ты находишься на испытательном сроке. Или проходишь практику, как тебе угодно. Мы подготовили все бумаги, и приписали тебя к частной группе, недавно заключившей с нами контракт.

— Какой ещё группе?

— ОКР-13, если официально.

Не удержавшись, я рассмеялся.

— Обсессивно-компульсивное расстройство?

— Отдельная Команда Резонантов, — вздохнула Зверева, — И завязывай со своими шуточками, Рублёв, они начинают мне надоедать.

— Да я просто спросил!

— Спросил он… Твоя новая команда — это небольшой частный отряд, организованный корпорацией «Техномалия». У них подряд с Бюро, так что… — Зверева чуть поморщилась, — Короче, ОКР-13 занимается контролем, сертификацией и расследованиями аномальной активности с первого по четвёртый ранги по шкале Власова. Что-то вроде… Техподдержки на подхвате. И ты будешь при них практикантом, пока не сообразишь — или, скорее, пока Бюро не сообразит — что ты вообще можешь делать.

— Что, вот прям так на волю отпустите? Не продолжите держать в лабораториях? — я не смог сдержаться и прикусить язык, — Тут же явно удобнее проводить эксперименты!

— Бюро предполагает, что в условиях полной изоляции ты хуже раскроешь свои способности.

Я хрустнул пальцами и забарабанил ими по столу, а затем тряхнул браслетом:

— В таком случае это, наверняка, что-то вроде следящего устройства?

— Умный мальчик, — улыбнулась Зверева, — Я как раз хотела перейти к этой детали, но ты меня опередил. Мне это нравится. Начинать сотрудничество лучше с откровенности, верно?

Я кивнул, а сам подумал — «Ага, как же!»