Порой жизнь задаёт нам вопросы, только ответив на которые мы можем двигаться дальше. Готовы ли вы ради будущего не торопить настоящее? Способны ли перешагнуть через свою гордость ради близких людей?..

— Имя?

— Андрей Рублёв.

— Возраст?

— А какой сейчас год?

Я ухмыльнулся в здоровенное зеркало, за которым сидел неизвестный мне мужчина. Допрос, блин… Чувствую себя настоящим преступником — оранжевая роба, пустое помещение с металлическим столом и стулом, на котором сидел, и отражающая плоскость во всю стену.

Ах да, ещё камера в углу под потолком, которая то и дело мигала красным огоньком и явно записывала ход нашего «интервью». И динамик, из которого по комнате и раскатывался голос следователя.

— Не нужно задавать встречных вопросов, молодой человек. Отвечайте на поставленные!

— Ну… Тогда мне всё ещё семнадцать — я что-то потерял счёт времени. Не так просто отслеживать дни в вашей каталажке. Особенно, когда после «процедур» можно проваляться без памяти и день, и два.

За зеркалом возникла какая-то заминка, так что пару минут я просто разглядывал своё отражение. Светлые волосы торчат во все стороны (когда я в последний раз держал в руках расчёску?), желтоватые глаза чуть прищурены, на щеках лёгкая щетина — только почему-то тёмная. Бриться, что ли начать?

Наконец, голос произнёс:

— Сегодня девятнадцатое мая.

Ого… Получается, прошло полгода… Или больше?

— А год-то какой?

— Перестаньте паясничать!

— Да я серьёзно! — округлил я глаза, — Может, я из той аномалии в прошлое попал? Тогда мне вообще минус сколько-то. Или в будущее, наоборот. Или вы меня продержали пару лет взаперти… Хотя нет, не так много времени прошло…

— Сейчас две тысячи двадцать седьмой год.

— Тогда мне уже восемнадцать.

— Прекрасно. Столица Российской Федерации?

— Э-э-э… Была Москва, когда меня сюда посадили. А что, что-то изменилось?

Голос за стеклом мой вопрос проигнорировал.

— Когда вы совершили контакт с аномалией в Хамовниках, сколько человек было с вами?

Воспоминания о том дне, когда мы с Дашей и Владом решили залезть в «безопасную» аномалию, неприятно кольнули, и я непроизвольно дёрнул щекой.

— Двое.

— Опишите их…

Андрей и другие.

Аномалия КВ221Ц, Хамовники, приблизительно полгода назад.

Стояла яркая и удивительно тёплая для середины ноября ночь.

Мы сидели за бетонным забором, вжавшись в него так, что я чувствовал спиной каждую неровность, и слушали, как шаркают по асфальту берцы патрульных.

— … неделю уже, заколебали! — процедил один из вояк, судя по голосу, немолодой, и судя по одышке — не самый спортивный, — Не расширяется, всего третьего класса, но сделать нихрена не могут! А я тут торчу пятый день уже!

— А я только сегодня заступил в наряд. Чего они возятся так долго? — второй голос был моложе.

— Да хрен его знает, — щелчок зажигалки, и через секунду до нас донёсся запах сигаретного дыма, — Мутирует, зараза, каждый день по-новому себя ведёт. Учёные из Бюро колдуют, а толку — чуть.

Шаги начали удаляться, голоса стихли, и когда за поворотом заскрипела приоткрытая створка временных ворот — я наконец выдохнул и повернулся к Владу и прошипел:

— Ты долбанулся? Её неделю уже не могут прикрыть, она мутирует, а мы туда лезть собрались⁈ Нас тут с концами упакуют, если поймают! Или ещё хуже — какая-нибудь местная хрень в кисель превратит!

Друг шмыгнул давно сломанным носом, убрал отросшие чёрные волосы назад и улыбнулся:

— Да не ссы, я всё разведал!

— Разведал он…

— Пацаны, — Даша, до этого молча сидевшая между нами, притянула колени к груди и посмотрела на меня своими вечно любопытными синими глазищами, — А чего вы спорите вообще? Мы уже здесь, не возвращаться же обратно по этой вонючей канаве?

— Даш, ты вообще молчи! — рыкнул я, — Навязалась, на мою голову… А если что-то случится⁈

— Тогда и будем думать! И вообще, ты старше на год всего, с чего взял, что командовать можешь? Сам никогда не спрашивал у меня разрешения! Ни на что!

Крыть было нечем.

— Короче, — я вздохнул, — Если что-то пойдёт не так, я потом всю жизнь буду вам напоминать, что предупреждал. Тебе, Валдис, печень пробью так, что лежать неделю будешь! А по тебе, сестрёнка, давно ремень плачет!

— Какой ты душный, братец…

— Ладно, хорош трепаться! Договорились, бро! — Влад хлопнул меня по плечу с такой радостью, будто я только что согласился на поход в кино, а не на смертельно опасную вылазку в аномальную зону, — Пошли, пока опять кто-нибудь не появился.

Мы с сестрой переглянулись, и синхронно, привычным жестом постучали костяшками пальцев по лбу — на удачу.

Дыра в заборе оказалась именно такой, как обещал Влад — между двумя листами профнастила образовалась щель, достаточная, чтобы протиснуться боком, если втянуть живот.

Дальше пришлось ползти по какому-то техническому каналу, воняющему мазутом, а потом карабкаться вверх по остаткам пожарной лестницы старого административного здания, чьи окна давно были заколочены фанерой.

Пока пробирались — пару раз видели вдали группы резонантов, с тяжёлыми рюкзаками и оборудованием в руках…

Тяжело дыша после «марш-броска», мы вылезли на крышу, и я собирался снова высказать другу всё, что думаю о его маршрутах для скалолазов, но слова застряли в горле.

Аномалия занимала целый квартал — там, где раньше был обычный двор с детской площадкой и старыми тополями. Теперь пространство внутри оцепления искажалось, словно кто-то взял кусок реальности и хорошенько перетряхнул его. Воздух над этим местом дрожал, переливаясь тускло-фиолетовым, а земля — я готов был поклясться! — двигалась.

В центре, там, где раньше стоял старый пятиэтажный дом, теперь возвышалось нечто, отдалённо похожее на дерево — только выросшее не из земли, а будто вывернутое наизнанку из воздуха, с корнями, торчащими вверх, в небо, и кроной, зарывшейся куда-то в асфальт. Между «ветвями» плясали крохотные огоньки, похожие то ли на светлячков, то ли на искры от сварки.

— Ни хрена себе… — выдохнула Даша, прижавшись плечом ко мне.

Оцепление внизу выглядело до смешного маленьким на фоне всего этого — несколько машин Бюро, пара палаток, десяток человек в защитных костюмах, которые копошились где-то у самой границы. Прожекторы освещали периметр, но внутрь свет будто не проникал — там властвовала своя, лиловая полутьма.

— Красиво, — тихо сказал я, хотя по спине бежали мурашки, — И жутко до усрачки.

— Да это всё фигня! — Влад аж подпрыгивал от нетерпения, указывая куда-то в сторону, вдоль крыш соседних домов, — Щас дальше пройдём, вообще офигеете! Вон, по мостику на соседнюю крышу, оттуда по лестнице к вон тем летающим островкам, и дальше по ним допрыгаем. Вы просто не представляете, что я там увидел!

— Влад… — я с сомнением посмотрел на указанный маршрут, — Мы же расшибёмся нахер!

— Да там воздушные зоны снизу, подхватят! Я сорвался когда залез без вас, думал всё, каюк — и с пятнадцати метров приземлился как на перину! Да пошли же! — он уже пятился к краю крыши, глаза горели как перед его любимым салютом на Новый год, — Вам крышу сорвёт, честное слово! Вы такое ещё никогда не видели, вообще никто такого не видел, я вам гарантирую! Пошли, ну!

Я посмотрел на сестру. Она уже поднималась на ноги, отряхивая колени, и в её глазах читалось то же самое любопытство, что горело у Влада.

— Ну что, идём? — спросила она.