И каждый раз, приезжая на новый адрес, я машинально косился на браслет. Ждал звонка, сообщения, вызова на ковёр — хоть какой-то реакции от Бюро.

И… Ничего.

Косяк случился в конце второй недели моей подработки.

Заказ пришёл от управляющего новеньким жилым комплексом на юге Москвы, возле Нагатинской поймы. Сообщение было коротким и нервным: «Что-то жрёт газоны. И кусты. И деревья. Жильцы в бешенстве. Срочно!!! Плачу хорошо».

«Хорошо» оказалось пятьюдесятью тысячами. Естественно, я поехал!

ЖК оказался одним из тех, что строят сейчас пачками: три высоченных стеклянных башни, закрытый двор-сквер, детские площадки с мягким покрытием, дорогие машины на парковке. И, видимо, ещё недавно — красивый ландшафтный дизайн с газонами, туями и молодыми берёзками.

Видимо — потому что сейчас всё это выглядело так, будто по двору прошёлся бешеный газонокосильщик.

Огромные проплешины на газонах, обглоданные до палок туи. Березки — с объеденной корой, словно здесь паслось стадо лосей. И везде — борозды. Длинные, извилистые, полуметровой ширины, будто под землёй ползало что-то большое, и вдоль них дёрн был вспучен и разорван.

Управляющий встретил меня у ворот. Лет сорока, в дорогом костюме, с идеальной стрижкой и лицом человека, который очень давно не спал и очень хочет кого-нибудь убить.

— Наконец-то! — выдохнул он, пожимая мне руку, — Целую неделю! Целую неделю эта тварь жрёт мне территорию! Ландшафтные дизайнеры уже два раза всё пересаживали, оно сжирает за ночь! Жильцы пишут жалобы, грозятся судом, а Бюро говорит — ждите, у нас очередь! Какая, к чертям, очередь⁈ Вы видите, что тут творится⁈

— Вижу, — кивнул я, оглядываясь, — Где оно сейчас?

— Да кто ж его знает⁈ Вылезает по ночам, жрёт — и обратно! Охрана видела только хвост, или что там у него… Склизкое, огромное!

Огромное…

Я нахмурился и сосредоточился.

И почти сразу ощутил низкий, тяжёлый гул, идущий откуда-то из-под ног. Земля под кроссовками будто подрагивала — мелко, на грани ощущений, как если стоишь над тоннелем метро.

Сфокусировался сильнее, пытаясь «нырнуть» взглядом под землю — и меня едва не отбросило.

Метрах в трёх под газоном, под слоем грунта и дренажных труб, медленно шевелилось нечто. Длинное — метров пятнадцать, не меньше! И толстое… Сплетённое из густых, плотных тёмно-зелёных и бурых струн, переплетённых так туго, что у меня от одного их вида заломило в висках. Струны были тяжёлыми, вязкими, как смола, и от них ощутимо тянуло голодом.

И это было намного, намного сильнее всего, с чем я сталкивался за последние две недели!

Это была точно не «единичка» и даже не двойка. Третий класс, как минимум, а может и больше…

Я выдохнул и отпустил концентрацию, чувствуя, как по лбу течёт пот, а в висках начинает тупо пульсировать.

Перчатки Ведьмы рассчитаны на работу с аномалиями до третьего класса. Но это в теории. «В зависимости от опыта резонанта», как она тогда сказала. А опыта со струнами такой толщины у меня — ноль. С «двойками» у меня получалось неплохо. Насчёт «троек» — большой вопрос. Да, в «Маро» и в «Пассаже» я справлялся и с более сильными штуками, но там речь шла о жизни и смерти, а тварь мутировала. И оба раза я чуть не сдох.

А тут…

Пятнадцать метров голодной подземной слизи. Под жилым комплексом. С детскими площадками…

Если я полезу к этой штуке, и что-то пойдёт не так — она меня просто сожрёт. Или, что ещё хуже, полезет наружу при свете дня, когда во дворе гуляют мамаши с колясками.

А если, не дай бог, мутирует?

Я вдруг вспомнил Шмелёва, его очки, его ровный, скучный голос. «Два случая мутации рядом с вами за такой короткий срок — совпадение. Третий случай уже станет закономерностью».

Третий случай — здесь, на частном заказе, за наличные, без ведома Бюро. Да меня тогда не то что в «Трубу» закатают — меня там замуруют…

— Ну? — нетерпеливо спросил управляющий, — Что скажете? Можете убрать?

— Нет, — сказал я, — Не могу.

Лицо управляющего вытянулось.

— В смысле — не можете?

— В прямом. Это сложнее, чем я думал. Я же писал, что работаю с аномалиями первого и второго классов. Тут тройка как минимум, а может, и выше, и она здоровая, метров пятнадцать в длину. Это не мой уровень, уж извините. Вам нужно в Бюро, и не просто заявку оставлять, а требовать срочный выезд с группой. Скажите им, что это «тройка», живая, и что она растёт. Тогда они зашевелятся.

— Да вы издеваетесь⁈ — управляющий побагровел, — Вы ехали сюда через полгорода, чтобы сказать мне «идите в Бюро»⁈ Я уже неделю им пишу! В чате писали, что вы любую аномалию на раз-два убираете!

— Не любую, — спокойно повторил я, — Первого и второго классов, я же писал в объявлении.

— Да кто вообще читает ваши объявления⁈ — взвился он, — Мне не объявления нужны! Мне нужно, чтобы эта тварь перестала жрать мой газон!

— Понимаю. Но если я туда полезу и не справлюсь — она сожрёт не газон, а меня. Или вашего жильца. Оно вам надо?

Управляющий открыл рот. Закрыл. Посмотрел на изрытый газон, на обглоданные туи, на детскую площадку в двадцати метрах от ближайшей борозды.

— Твою ж… — выдохнул он и вдруг как-то разом сдулся, будто из него выпустили воздух, — Ладно, ладно. Понял…

— Денег не нужно, — добавил я, — Я ничего не сделал.

— Да уж, это точно, — буркнул управляющий, но уже без прежнего яда. Помолчал и неохотно добавил, — Спасибо, что хоть честно сказали. Предыдущий «специалист» взял пять тысяч и полдня махал кадилом.

— Сочувствую, — усмехнулся я, — Звоните в Бюро, прямо сейчас. Говорите, что под территорией завелась опасная «тройка». Это игнорировать не станут. Если спросят, откуда знаете — скажите, что подтвердил резонант.

— А…

— Это не станет ложным вызовом, гарантирую.

Из ЖК я выходил с неприятным чувством. И дело было даже не в упущенных пятидесяти тысячах — хотя и в них тоже, чего уж там…

Но главным было другое — я упёрся в потолок. Две недели я чувствовал себя крутым — чистильщик, мастер на все руки, аномалии щёлкаю как семечки! А на деле по-прежнему оставался «единичкой», которая уверенно разбирается разве что с мышами, голубями и танцующими стульями.

А по-настоящему серьёзные заказы — и серьёзные деньги! — начинаются там, где начинаются «тройки».

Значит, надо расти. Прокачиваться, находить способ развиваться! Иначе так и останусь мальчиком на побегушках при управдомах…

Деньги я пересчитал в тот же вечер.

Шестьдесят тысяч старой заначки (двадцатка улетела за три недели, только в путь!). Плюс почти шестьдесят, заработанных на мышах, голубях, сонных консьержах и танцующих стульях.

Сто двадцать тысяч!

Целое состояние для детдомовца, у которого ещё месяц назад за душой не было даже матраса.

На права и легализацию «копейки» этого, конечно, не хватало, да и с бронёй придётся подождать. Но вот на две по-настоящему нужные вещи — вполне…

С ножом мне помог Макс.

Когда я заикнулся в офисе, что хочу купить себе какое-нибудь аномальное оружие, оборотень окинул меня долгим взглядом, хмыкнул и сказал:

— Один не ходи — обуют.

Так что после работы он предложил прокатиться на Большую Серпуховскую, в неприметный подвальчик с вывеской «Охота и рыбалка».

Ни тем, ни другим там и не пахло. На витринах под бронированным стеклом лежали клинки, кастеты, дубинки, пистолеты-ловушки вроде Настиного — а за прилавком стоял лысый мужик с бородой до пояса и шрамом через всё лицо. Макса он, как оказалось, знал давно.

Выбирали мы минут двадцать. Точнее, выбирал Макс — вертел клинки в руках, пробовал баланс, щёлкал механизмами. А я смотрел на струны.

В итоге наши мнения совпали.

Небольшой складной нож с выкидным клинком сантиметров в десять. Тёмный, почти чёрный металл, шершавая полимерная рукоять, удобно ложащаяся в ладонь даже в перчатке. Ничего особенного с виду — но стоило сосредоточиться, как по кромке лезвия проступала тончайшая линия золотисто-чёрных нитей — плотных, будто впаянных в металл.