Хаос, который режет связи, которые держат аномальную материю. Как хлысты Соколова, только в тысячу раз скромнее.

— Первый-второй класс сечёт как бумагу, — пробасил бородач, — Третий — с усилием. Выше даже не пытайся, может и сломаться. Лицензия не нужна, длина клинка по закону проходит. Тридцать косаревичей.

Я покосился на Макса, тот едва заметно кивнул.

— Голыми руками ты, конечно, тоже кое-что можешь, — сказал он уже в машине, выруливая на Садовое, — Но когда держишь струну — ты с ней в контакте. А нож — он между вами. Рубанул и отскочил! И руки целее, и страховка «Техномалии» тоже.

За второй покупкой я пошёл уже сам — в тот самый сетевой магазин, где когда-то покупал левитатор, только расположенный не в Котельника, а в центре.

Мысль об этой штуковине не отпускала меня с тех самых пор, как я начал подрабатывать.

Каждый раз, разбирая аномалию, я вытягивал из неё энергию — и она просто уходила куда-то вовне, рассеивалась. На мышах и голубях это было незаметно — там энергии кот наплакал. Но я прекрасно помнил «Пассаж», как выбросил энергию «торшера» в никуда — и как она нашла себе место в обломках, проводке и мусоре. И из всего этого собралась тварь.

Если я буду и дальше сбрасывать энергию куда попало, рано или поздно где-нибудь бахнет — и тогда разбираться будут уже не с аномалией, а со мной.

Так что мне нужен был накопитель. Он нашёлся в отделе для профессионалов: небольшой матовый цилиндр сантиметров пятнадцать высотой и около четырёх в диаметре, с медными кольцами по корпусу, крошечным индикатором у основания и круговым переключателем там же. Универсальный — принимает энергию любого типа, хранит раздельно, не смешивая, и отдаёт по необходимости — всё регулируется тем же переключателем.

Обычно такие берут, чтобы подпитывать бытовые артефакты, или резонанты таскают с собой как резерв на случай, если в бою выдохся, а подзарядиться неоткуда. Мне же он был нужен, чтобы всё, что я вытягиваю из аномалий, не улетало в никуда, а аккуратно складывалось в банку.

Ни взрывов, ни мутаций — сорок тысяч за это не такая уж великая цена.

Вечером, на новом заказе — снова мыши, на этот раз в продуктовом на Абельмановской — я опробовал покупку. Вытянул пучок ядовитых нитей из грызуна, поднёс к медным кольцам, выпустил иглы и подтолкнул…

Нити послушно втянулись внутрь цилиндра, индикатор мигнул и загорелся ядовито-зелёным.

— Вот это я понимаю! — улыбнулся я, пряча накопитель в карман.

За следующие несколько дней я забил накопитель почти на треть.

Электричество от мышей, воздух от сломанного вентилятора на продуктовом складе, огонь от искрящей гирлянды в подъезде, ещё что-то по мелочи. Каждая энергия ложилась в цилиндр отдельным слоем, и если сосредоточиться, их было видно сквозь матовый корпус — тонкие, аккуратно свёрнутые клубки разных цветов. Голубой, белёсый, оранжевый, пара бурых. И один серебристый, с перламутровым отливом, отливающий сиреневым — тот самый, который я видел в стульях Галины Петровны.

Почитал о нём, кстати. В «Основах аномалистики», в разделе классификаций, серебро обозначалось как «спектр экзомантии». Энергия, отвечающая за взаимодействие разума с пространством вокруг — телекинез, телепортация, левитация, всякие ментальные штуки вроде телепатии или наведённых снов… Серые струны телекинеза, которые я знал раньше, оказались лишь самой «простой» и приземлённой её разновидностью.

Вечером в четверг, вернувшись с очередного заказа, я сидел на кровати, вертел в руках накопитель и смотрел на алую нить, обвитую вокруг правого запястья.

Свободный её конец лениво покачивался у холодильника. Фырк, судя по всему, гипнотизировал дверцу, решая, стоит ли рисковать, пока я не сплю.

— Эй, пушистый, — позвал я, — Иди сюда. Есть разговор.

Конец нити дёрнулся и поплыл ко мне.

— Помнишь, как я тебя кольцом подкармливал? Ты потом секунд тридцать видимым ходил. Хочу кое-что попробовать. Ты не против?

Нить обвилась вокруг моей лодыжки, что я уже привык считать согласием.

— Отлично. За это — полпалки колбасы. Договор?

Нить сжалась крепче. Что ж, условия приняты!

Для начала я решил повторить то, что уже знал. Положил накопитель на колени, сосредоточился, осторожно вытянул из цилиндра оранжевую ниточку огня, совсем крошечную, и, выпустив иглы, поднёс к алой нити.

Энергия впиталась мгновенно, как вода в песок. И в ту же секунду воздух у кровати заклубился, сгустился — и на полу материализовался Фырк. Рыжий, пушистый, с кисточками на ушах. Он чихнул, огляделся и уставился на меня с выражением «ну и где обещанное?».

— Погоди, это ещё не всё…

Фырк продержался секунд двадцать и с тихим хлопком растворился. Ну, ожидаемо — огня я дал совсем мало.

Так, теперь самое интересное…

Этот эксперимент я решил провести наугад. Огонь, воздух, электричество — всё это «простые» стихии, и, судя по всему, Фырк просто переваривает их, как еду. Но экзомантия — она другая. Ментальная, пространственная. А сам Фырк телепортируется, левитирует и становится невидимым…

Чем чёрт не шутит?

Я выудил из накопителя тоненькую серебристую нить. Она была скользкой и упругой, норовила вывернуться, и пришлось буквально нанизать её на иглы, выступившие из пальцев, чтобы удержать. Я подвёл энергию к алой нити и аккуратно соединил…

И ничего не произошло.

В смысле — Фырк не появился. Серебро не впиталось — оно растеклось по алой нити тонкой перламутровой плёнкой и медленно поползло по ней, как капля ртути по стеклу. От моего запястья — к свободному концу, к Фырку. А потом обратно. И снова туда-сюда.

— Ого… — выдохнул я, — Это ещё что?

Перламутровая капля бежала по нити, и с каждым кругом мне казалось, что алая нить становится… плотнее? Ярче? Нет, не то… Она будто натягивалась.

Повинуясь наитию, я коснулся бегущей капли кончиком иглы — и мир перевернулся.

В глазах на мгновение всё смазалось, крутанулось, к горлу подкатила тошнота, а когда картинка вернулась…

Я смотрел на себя.

Снизу вверх — с пола! Видел здоровенного лохматого парня в футболке, сидящего на кровати с накопителем на коленях и неестественно вытянутыми пальцами, из которых торчали тонкие золотисто-чёрные иглы. Видел ножки кровати, видел панцирную сетку снизу, пыль под ней и давно потерянный носок.

Я видел глазами Фырка!

— Охренеть… — прошептал я — и услышал свой голос одновременно и изнутри, и снаружи.

Картинка была странной. Цвета — приглушённые, чуть выцветшие, будто на старой фотографии. Зато всё, что двигалось, выделялось резко и ярко. А ещё в этой картинке были струны.

Я видел их — прямо через глаза Фырка, не напрягаясь, не сосредотачиваясь! Голубые искорки в проводке холодильника. Тусклая, едва заметная паутинка в углу (надо будет проверить, кстати!). Разноцветные клубки в накопителе на моих же коленях. И сам я — весь окутанный тонкой золотисто-чёрной дымкой, которая особенно густо клубилась вокруг рук.

Так вот как я выгляжу для аномалий?

— Фырк, — тихо позвал я, — Ты меня слышишь? Пройдись-ка.

Картинка качнулась. Пол поплыл навстречу, кровать ушла вбок, мимо проплыла ножка стола, потом стул, дверь… Фырк прошёл сквозь неё — просто взял и прошёл, будто её не было! — и я увидел коридор четвёртого этажа. Длинный, полутёмный, с облупленной синей краской на стенах. С уровня пола он казался бесконечным.

Где-то в середине коридора из кухни лился свет, и пахло жареной картошкой. Ого, и запахи тоже передаются⁈

— Иди к кухне! — велел я.

Фырк дошёл до кухни и заглянул внутрь. Я увидел двух соседей, которых знал в лицо, но не по имени. Они стояли у плиты и о чём-то спорили.

Впрочем, наглый лисо-кот тут же сконцентрировался на куске колбасы, лежащем на краю стола.

— Даже не думай, — прошептал я, — Дальше иди!

Фырк послушался — пошёл дальше по коридору, мимо кухни, мимо дверей, к лестнице. До неё он не дошёл — в какой-то момент картинка просто оборвалась, и я снова оказался в своей голове, в своей комнате, на своей кровати.