Эдера готова была вспылить, но сделала вид, что ничего не слышит. Она села в постель, придерживая одеяло рукой у груди, распечатала письмо и прочла:

«Сеньора, ваше письмо получено. В настоящее время мы ничего не снимаем, но мы сохраним ваше фото, чтобы воспользоваться вашими услугами. С почтением...»

Дальше шло длинное название кинокомпании, но Эдера не стала его читать. И так все было ясно, не все ли равно, кто отказал ей в работе. Но женщина прекрасно владела собой и сделала вид, что это письмо доставило ей необычайное удовольствие. Она, шевеля губами, дважды прочла его про себя и только потом ответила хозяйке.

— Ну вот, сеньора, я думаю, вы пожалеете, что так много наговорили мне лишнего. Это письмо от одного антрепренера, он пишет, чтобы я приехала в субботу к десяти утра и прихватила с собой свое лучшее вечернее платье.

Но хозяйка оказалась не в меру сообразительной и ловкой. Она выхватила письмо из рук женщины.

— Ах так, — сказала она,— посмотрим, я сама прочитаю, какие вам золотые горы обещают.

Эдера взвизгнула.

— Отдайте! Сейчас же отдайте мне письмо! Вы гадкая злая женщина!

Подняться с постели она никак не могла, по привычке она спала обнаженной и ей не хотелось предстать в таком виде перед хозяйкой.

— Отдайте мне мое письмо!

Квартирная хозяйка медленно пятилась к двери, прижимая письмо к наглухо застегнутому платью.

— Вот вы как, — сказала она, — имейте в виду, сеньора, если вы сегодня же до восьми вечера не уплатите за комнату, мы еще досмотрим, кто из нас гадкая злая женщина. Хватит с меня, — она таинственно кивнула, — а письмо я сохраню, — тут ее голос повысился, — оно будет превосходным вещественным доказательством, — голос понизился до мрачного шепота, — сеньора...

Дверь захлопнулась, и Эдера осталась одна. Она сразу сбросила с себя одеяло и сидя на кровати, взбешенная и дрожащая, смотрела на свои стройные ноги, к которым уже давно не прикасалась мужская рука.

— Она лягушка, — убежденно произнесла женщина, — жирная, неповоротливая лягушка.

«Я могла бы привлечь ее к суду за то, что она выхватила у меня письмо, еще как могла бы! »

Эдера тяжело вздохнула, встала и принялась натягивать белье.

«Если бы мне только расплатиться с этой женщиной, я бы ей тогда все выложила. Она бы меня долго помнила, уж я бы ей сказала все начистоту!»

Она подошла к комоду, на котором была расставлена косметика, и, увидев себя в зеркале, неопределенно покачала головой.

— Ну что, старушка, — прошептала она,— на этот раз ты села в лужу, да еще какую. Думала, что всем докажешь, какая самостоятельная, умеешь сама зарабатывать деньги, а вышло так, что придется тебе возвращаться к Андреа и вилять хвостом, словно побитой собаке.

Лицо в зеркале состроило ей безобразную гримасу.

— Глупая ты, глупая, — побранила саму себя Эдера, — что толку от того, что ты плачешь? Только нос покраснеет и тогда уж точно никто не предложит тебе места. Ты уж лучше оденься в лучшее платье, пойди, попытай счастья.

Она сняла с кровати сумку, порылась в ней, потрясла ее и вывернула наизнанку.

«Выпью-ка я большую чашку кофе, подкреплюсь и пойду куда-нибудь дальше,— решила она.— У меня тут есть немного денег, на день хватит».

Через десять минут Эдера вышла на улицу. На ней было надето великолепное платье, а к груди был приколот маленький букетик искусственных цветов из витой серебряной проволоки. Лепестки искусственных роз были выполнены из фарфора.

Как бы в тон настроению, над Миланом были низкие облака, весь мир казался серым. Серые существа вместо людей, скрюченные, как крабы, плелись по улице. Мальчишка-газетчик издавал свой странный хриплый вопль.

Когда Эдера зашла в переулок, то неведома откуда появилась старая бесхвостая кошка и, уставившись на женщину голодными глазами, тихо мяукнула. Эдера, глядя на нее, почувствовала себя как-то странно, словно внутри у нее все сжалось в комок.

Подойдя к кафе, она увидела, что дверь открыта настежь. Обычно здесь варили неплохой кофе, к тому же не очень дорогой. И женщина решила зайти сюда позавтракать.

В двери она столкнулась с человеком, который нес лоток с булочками. В кафе никого не было, только официантка поправляла волосы перед зеркалом, да за перегородкой открывала кассу с выручкой кассирша.

Эдера остановилась посреди кафе, но ни одна из женщин не обратила на нее внимания.

— Вчера вернулся мой парень, — пропела официантка.

— Вот это да, тебе повезло! — проворковала кассирша.

— Он привез мне хорошенькую брошь, погляди, на ней написано «Дюпон».

Кассирша подбежала к официантке, чтобы лучше рассмотреть, и обняла ее за шею.

— Вот это да! Такая красивая, тебе повезло. Вот бы мне такую!

— Да, повезло, — пропела официантка, — а как он загорел! Здравствуй, сказала я ему, здравствуй старый развратник.

— Вот это да! — восхитилась еще раз кассирша и убежала в свою клетку, едва не налетев по дороге на Эдеру. — Повезло же тебе!

Опять вошел человек с лотком. Он осторожно обогнул Эдеру.

— Нельзя ли мне чашку кофе, сеньора? — спросила Эдера, обращаясь к официантке.

Но та продолжала поправлять волосы.

— У нас еще не открыто, — не очень-то любезно ответила она и, повернувшись к кассирше, махнула рукой. — Разве у нас открыто, а?

— Конечно нет, — ответила кассирша.

Эдере пришлось выйти на улицу.

«Пройдусь до угла, — решила она, — и в ближайшем кафе попью кофе. А какие щеки у этих девиц! Толстые дуры... вчера ее парень вернулся домой, привез ей брошку, да еще с надписью...»

Эдера сама удивлялась тому, как ее раздражает незатейливое чужое счастье.

Когда женщина переходила улицу, то услышала за собой визг тормозов и крик:

— Эй, поберегись, нечего спать на ходу! — заорал на нее шофер такси.

Но Эдера сделала вид, что не слышит его.

«Нет, — передумала она, — нечего пить мне кофе, пойду-ка я прямо в контору «Рекс»; Они открывают в девять и, если я приду рано, может быть, у антрепренера что-нибудь окажется для меня, что-нибудь с утренней почтой».

И тут же Эдера стала представлять себе разговор с антрепренером. Конечно же, он складывался в ее пользу.

— Я очень рад, что вы так рано пришли, сеньора, — кланялся ей антрепренер,— я только что узнал, что одному кабаре нужна танцовщица. Думаю, вы вполне подойдете. Сейчас я вам дам записку к нему и вдобавок позвоню. Там вы будете заняты всего лишь четыре дня в неделю по паре часов в день. Это совсем не утомительно. Будь я на вашем месте, полетел бы туда на крыльях. Счастье ваше, что вы пришли так рано...

Эдера так размечталась, что на ее губах появилась улыбка, а щеки вспыхнули румянцем.

Но в конторе «Рекс» никого еще не было, кроме уборщицы, вытиравшей влажной тряпкой линолеум в коридоре.

— Никого еще нет, сеньора, — сказала уборщица.

— А разве антрепренер еще не пришел? — спросила Эдера, стараясь обойти пластиковое ведро с водой и щетку.— Ну что ж, я подожду здесь, если разрешите.

— Извините, сеньора, но здесь ждать нельзя, я еще не закончила уборку и вам придется подождать на улице. По субботам антрепренеры раньше половины двенадцатого не приезжают, а иногда и совсем не появляются, — и уборщица, не обращая внимания на посетительницу, стала с двойным усердием мыть пол.

— Ах да, как глупо, — пробормотала Эдера, — я совсем забыла, что сегодня суббота...

— Пожалуйста, сеньора, смотрите, куда ступаете, — сказала уборщица, недовольно глядя на то, как Эдера оставляет следы на влажном полу.

Эдере пришлось выйти на улицу. Она стала думать, куда бы ей теперь направиться. Можно было пойти в контору сеньора Битти, там всегда оживленно. Она вспомнила, как входя в приемную, слышала громкие голоса, видела знакомые лица. Те женщины, которые приходили раньше, обычно сидели на стульях, а те, которые позже — у них на коленях. Мужчины стояли, небрежно прислонясь к стене или гордо прохаживаясь перед восхищенными дамами.