— Садись, — крикнул Андреа, садясь за руль.

Сальвадор с опаской посмотрел на спущенное колесо.

— Тебе не кажется, что легче будет дойти пешком?

— Неужели ты думаешь, Сальвадор, я хочу рисковать своей жизнью за неделю до свадьбы?

— Это единственное, что может меня успокоить, — сказал сеньор Маньоли, захлопывая дверцу.

Машина, натужно ревя мотором, вихляясь на пробитом колесе, вскарабкалась на холм, а затем с ужасным шумом покатилась вниз, к белевшему внизу зданию.

К счастью, оно и впрямь оказалось авторемонтной мастерской, где, примостившись в тени, отдыхал ее владелец и единственный рабочий в одном лице. Он так крепко спал, что мухи расхаживали по его лицу, а он даже не шевелился.

— По-моему, он умер, — предположил Андреа, подходя к владельцу авторемонтной мастерской слева.

— А это мы сейчас проверим, — прошептал Сальвадор, подходя к нему с другой стороны.

Но неожиданно почтенный владелец авторемонтной мастерской открыл глаза и без всякого удивления посмотрел на посетителей.

— Вам что? — спросил он так, как будто бы он был автомобилистом, а не механиком.

— Колесо спустило, — вкрадчиво объяснил Андреа, указывая на свою машину.

— Это мы мигом, — не спеша поднимаясь с автопротектора, на котором спал, сказал механик.

А затем, вместо того, чтобы заниматься машиной, стал отряхивать штаны, словно ему предстояло сейчас сесть за обеденный стол, а не заняться ремонтом. Затем он, бурча себе под нос, осмотрел спущенное колесо и отправился искать домкрат.

Терпение Андреа было на пределе, но делать было нечего. Не прошло и четверти часа, как из глубины дома появился механик, таща за собой ржавый домкрат, которым, наверное, не пользовались уже добрых полгода. Он подсунул его под машину и не спеша, словно бы заводил пружину больших курантов, принялся крутить ручку.

— Нельзя ли побыстрее? — раздражаясь все больше и больше, попросил Андреа.

Механик пожал плечами.

— Вам как нужно, сеньор, побыстрее или понадежнее?

— И то и другое.

— Мы заплатим, — вступил в разговор Сальвадор и пошелестел зажатой между пальцами банкнотой.

Глаза механика радостно заблестели, но рука не стала двигаться быстрее.

— Присаживайтесь, сеньоры, в тени, отдыхайте, а я справлюсь довольно быстро.

Скрипел старый домкрат, машина вздрагивала, поднимаясь.

Наконец послышалось позвякивание ключей, и механик откатил пробитое колесо в сторону и принялся отделять диск от протектора. Понимая, что на это занятие у него уйдет еще уйма времени, Андреа спросил, не надеясь на положительный ответ:

— А есть ли здесь телефон?

— Вон, — кивнул механик.

И впрямь, на стене висел старый телефонный аппарат, наверное, чудом уцелевший еще со времен Муссолини.

— Эй, — заподозрив неладное, крикнул Сальвадор, — ты что, собрался кому-то звонить?

— А что еще остается делать?

— Отдыхать. Ты же слышал, что сказал тебе сеньор — посиди в тени, отдохни. До Римини еще миль двадцать, не меньше.

Но несмотря на столь любезно сделанное приглашение, Андреа затолкал монету в автомат и набрал римский номер своей невесты. Он уже привык к тому, что она сразу же снимает трубку, не проходит и секунды. И на этот раз он услышал мелодичный голос Лауры:

— Алло, я слушаю.

Девушка явно немного волновалась, ведь она твердо знала, что Андреа не должен ей звонить и если он решился на такой шаг, значит, что-то случилось.

— Это я, — сказал сеньор Давила.

— Ты звонишь мне не из Рима?

— Да, я на полпути в Римини.

— А что ты там делаешь?

— Мы проехали с Сальвадором, есть кое-какие дела, которые нужно уладить перед свадьбой.

— Эй, ты кому звонишь? — крикнул Сальвадор.

— Отстань! — прикрыв трубку рукой, бросил Андреа и тут же нежно добавил, уже в микрофон, — Лаура, я хочу тебе сказать, что люблю тебя.

— Идиот! — тут же воскликнул Сальвадор, нимало не заботясь, слышит его Лаура или нет.

— У меня пробило колесо, и мы находимся километрах в двадцати от Римини.

— Ты собрался отдыхать без меня? — с укором произнесла девушка.

— Да нет...— замялся Андреа, — я только довезу Сальвадора, у него там встреча, а сам сразу же вернусь, и мы с тобой встретимся.

— Боже мой, — воскликнул Сальвадор, — зачем я только с тобой поехал! Сперва делаешь человеку услугу, а потом он бросает тебя на половине дороги.

Андреа жестами и мимикой показывал своему приятелю, чтобы тот замолчал.

Но Сальвадор не унимался:

— Ты гнусный обманщик и безвольный дурак! Тебе предоставилась последняя возможность в жизни как следует поразвлечься, а ты пренебрегаешь ей!

— Я люблю тебя, Лаура, — мечтательно растягивая слова, назло своему приятелю произнес в трубку сеньор Давила.

— Нет, у меня сейчас прямо-таки слезы из глаз брызнут, — кривляясь, передразнивал своего приятеля Сальвадор Маньоли, — такая трогательная сцена! Двое влюбленных, разлученные расстоянием...

— Вот и все, что я хотел тебе сказать. Сегодня же вечером я вернусь в Рим, и мы с тобой встретимся.

— Но отец запретил тебе...

— А если бы он запретил нашу свадьбу?

— Тогда я не послушалась бы его.

— Так не слушайся и сейчас.

— Не знаю, Андреа... поступай, конечно, как знаешь, но я не советую тебе возвращаться в Рим. Подумай еще немного. Я не обижусь, если ты приедешь, но и не расстроюсь, если мы увидися только через неделю на нашей свадьбе. Целую тебя, до свидания.

Андреа повесил трубку.

Сальвадор не пытался скрыть своего раздражения.

— И что, Андреа, ты даже не хочешь извиниться передо мной?

— Но что я могу поделать? Я и впрямь скучаю по Лауре, а она скучает по мне. Мы должны встретиться и не позже, чем сегодня.

— Нет, — остановил его Сальвадор,— скажи, что ты пошутил, ты говорил в пустую трубку, чтобы специально позлить меня.

— Я люблю ее. Ты видишь это сам.

— Ты невозможный человек, — сеньор Маньоли состроил плаксивую мину. — Ты только представь, четыре девочки ждут нашего появления, они уже извелись. А тут еще пробитое колесо... Если ты хочешь, чтобы они кончили без нас, то тогда можешь отправляться в Рим прямо отсюда, я тебя держать не буду.

— Они хорошенькие? — не очень-то уверенно поинтересовался Андреа.

— Ты даже не можешь представить себе, какие это девочки — богини! Если бы у них было чуть больше денег и они могли бы прилично одеться, то наверняка вышли бы замуж за герцогов и принцев. А так им приходится довольствоваться нами. Но одно утешение — снимать с них одежду не так уж долго. У каждой из них по паре белья и не у каждой есть джинсы и рубашка.

— Ты же знаешь мои принципы, — сказал Андреа, — я могу иметь дело только с чистыми женщинами, а если они потные, то меня от них воротит.

— У каждого свои извращения, — рассмеялся Саль-вадор, — меня, например, больше всего возбуждает запах. Но самую грязную женщину всегда можно помыть, душ у них в доме есть.

На лице Андреа отразилось колебание, и Сальвадор не преминул воспользоваться им.

— Ты только представь, каждая из них — это настоящий клад. Грудь шестого или седьмого размера.

— Я в этом не очень понимаю.

— Ну, если хочешь, я покажу тебе руками.

— Не надо.

— А ты помножь этот размер на восемь.

— Почему на восемь?

— Девочек-то четыре! И вот эти четыре богини сидят и ждут, пока два идиота, один из которых сходит с ума по своей невесте, приедут к ним.

— Ну что я могу с собой поделать, если это любовь? — возразил Андреа.— Мне хочется видеть Лауру и тут ничего не попишешь.

— Нет, приятель, ты еще не научился в свои годы рассуждать здраво. Ты испытываешь к ней любовь или страсть?

Андреа задумался.

— Наверное, все-таки любовь.

— Вот-вот, — поддержал его Сальвадор, — а любовь наиболее живуча, если ты находишься с предметом своего обожания на расстоянии и если вы не можете встречаться, а только обмениваетесь письмами и телефонными звонками.