Я быстро стрельнул глазами по сторонам. Ближайший смотритель в синей куртке отчаянно пытался удержать на траве бьющегося в истерике подростка, из ушей которого валил густой зелёный дым. Целители и остальные дежурные тоже завязли — на последних секундах песни дети начали массово терять контроль над магией. Белая рубашка осталась совсем без присмотра.

Мальчишка сделал ещё один шаркающий, неверный шаг, окончательно выходя за пределы безопасного островка прямо к толстой золотой линии рунного узора.

Сейчас он покачнулся. Глаза закатились, обнажив белки. Колени подогнулись, и пацан начал заваливаться набок, как подрубленное дерево.

И падал он прямо на горящую хорду.

У меня в голове случился очень короткий и простой подсчёт. Двадцать с чем-то секунд песни. Бутылка в правой руке. Алиса на три метра дальше от мальчишки, чем я, и смотрит в другую сторону. Свинтить крышку и получить свой лут?

Выбор занял ровно столько времени, сколько требуется, чтобы разжать пальцы. Бутылка упала в траву с глухим стуком.

Я бросился вперёд, перемахнул хорду и поймал мальчишку уже почти на линии — тот не успел лечь на неё лопатками. Левой рукой под затылок, правой — под спину и выдернуть на себя одним движением, как вытаскивают мешок из воды.

Линия откусила своё.

Правое предплечье прошило жгучей болью, рукав куртки зашипел и задымился, в нос ударило вонью горящей синтетики, а ладонь свело так, что пальцы сами растопырились. Я прокатился с мальчишкой по траве и остановился в полуметре от следующей линии, тяжело дыша и стискивая зубы.

И в этот момент песня оборвалась.

Последняя нота ушла вверх, задержалась под самым небом и растаяла, оставив после себя оглушительную, звенящую пустоту.

Ритуал завершился.

Дзынь! Квест «Жажда — ничто, магия — всё» ПРОВАЛЕН!

Штраф: Упущенная выгода.

Утешительный факт: Вы спасли чью-то жизнь ценой эпического лута. Система аплодирует вашему героизму. Иронично, но искренне.

— Дэн! — крикнула Алиса, торопливо подбежала и рухнула на колени рядом. — Он что… ох, блин, твоя рука…

Я проигнорировал боль в обожжённой конечности. Быстро уложил пацана в устойчивое боковое положение, чтобы не запал язык. Проверил пульс на сонной артерии. Бьётся. Дыхание есть, просто глубокий обморок и шок. Рубашка на спине слегка подпалена, но до кожи не дошло.

Над поляной висело сакральное безмолвие. Никто ещё не успел осознать, что инициация закончилась. Железнов на сцене только-только открыл глаза.

Я поднял голову, набрал в лёгкие побольше воздуха и рявкнул во всю мощь связок, вдребезги разбивая тишину:

— ВРАЧА СЮДА! ЖИВО!

Магический круг гас. Остывал, как подкова на наковальне. Сначала потускнели внешние кольца, потом рунные блоки по одному погрузились в темноту, оставив после себя только выжженные полосы на траве и запах палёного сена. Хорда, чуть не оставившая меня без руки, мигнула последний раз и исчезла.

Система вдруг спохватилась и доложила:

Входящий урон! Правое предплечье: термический и магический ожог.

Повреждение мана-каналов: Не критическое.

Эффективность маскировки: 0%. Чары полностью выгорели.

Утешительный факт: Зато теперь вас отлично видно на камерах. Улыбнитесь, вы в прямом эфире.

Алиса сидела на коленях рядом, судорожно закусив губу. Её взгляд метнулся от моей дымящейся куртки к сцене, потом к оцеплению. Она прекрасно понимала: мы спалились. Точнее, спалился я. Моя маскировка слетела подчистую, явив миру лицо владельца зоомагазина из Сокольников, которому здесь быть категорически запрещено.

— Дэн, — она вцепилась пальцами в моё плечо и с силой потянула на себя. — Уходим! Быстро! У нас есть пара минут. Железнов после такого ритуала сейчас в полном расфокусе, вокруг толпа — затеряемся! А мальчишку и так найдут, тут полно целителей! Вставай!

Пацан неосознанно шевельнулся. Плечо повело назад, бедро поехало, и он начал безвольно переваливаться на спину. Я поправил ему колено и плечо, удерживая на боку, и подсунул под голову своё запястье.

— Я останусь с ним.

— Ты рехнулся⁈ Тебя сейчас скрутят!

— Его нельзя оставлять без присмотра. А вот тебе нужно уходить, — я поднял на неё тяжёлый взгляд. — На тебе маскировка ещё держится. Уходи.

Она заколебалась. В глазах мелькнуло упрямство. Похоже, Шувалова своих бросать не привыкла, даже если эти «свои» появились в её жизни совсем недавно.

— Алиса, — я добавил в голос металла. — Ушла. Живо.

Девушка вздрогнула, коротко кивнула, мгновенно вскочила на ноги и растворилась в начавшей бурлить толпе. Умная девочка.

Я остался один — с обожжённой рукой и шестнадцатилетним пацаном, которого надо держать на боку и следить, чтобы не перестал дышать.

Снова приложил пальцы к сонной артерии. Пульс частый, неровный. Считал ритм двадцать секунд, умножил на три. Сто двадцать. Многовато, но не катастрофа.

— Так, боец, — сказал я ему негромко. — Дыши. Молодец. Сейчас придёт помощь.

Глазные яблоки под веками дёрнулись. Губы шевельнулись, но в себя он не пришёл. Я запустил сканирование.

Константин Сергеевич Скворцов (Ранг E, Уровень 1). Состояние: обморок второй минуты, магическое перенапряжение, поверхностный термический контакт. Дар пробуждён. Тип дара: не определён (идёт формирование).

Примечание: Не помрёт. В том числе благодаря тому, что один упрямый лавочник выбрал мальчишку, а не бутылку с водой или побег.

Поляна шумела, подростки выходили из транса. Кто-то растерянно моргал, оглядываясь по сторонам, словно проснулся в незнакомом месте. Девчонка неподалёку вдруг радостно взвизгнула — с её пальцев срывались золотистые искры, и она кружилась на месте, показывая их подруге. А вот парень чуть правее смотрел на свои пустые ладони, и по его щекам текли злые слёзы разочарования. Чуда не случилось.

— Человек! Тут человек упал! — истошно заголосила какая-то девочка, тыкая пальцем в нашу сторону.

Из-за ограждения немедленно донёсся надрывный вопль Архимеда. Стася явно не справлялась с удержанием пернатой сирены.

— Гер-р-рой пал! Несут носилки! Птичка сир-р-рота! Завещания нет! Всё отойдёт государ-р-рству!

Толпа зевак расступилась, потому что сквозь неё к нам ледоколом пёрла делегация деканов. Впереди всех, удивительно резво для своего возраста, неслась декан факультета целителей Сенчина. Вблизи она и правда выглядела как типичная добрая бабушка, которой только спицы и клубок пряжи в руки дать, но действовала она с жёсткостью полевого хирурга.

— А ну пошли вон, мелюзга! Воздух дайте! — рявкнула она так, что подростки брызнули в стороны.

Сенчина рухнула на колени рядом со мной, бесцеремонно отпихнула меня плечом и нависла над мальчишкой. Её руки засветились изумрудным светом. Она провела ладонями вдоль груди пацана, затем переместила их к голове.

— Жить будет, — констатировала лекарка через три секунды. — Мана-шок, перегрузка каналов. Так, так, так… Ничего страшного. Сахар низкий, давление упало. Сколько без сознания?

— Две минуты, — доложил я.

— Как падал? Головой бился?

— Никак нет. Заваливался на спину, прямо на активную хорду контура. Успел перехватить до контакта.

Сенчина наконец подняла на меня глаза.

— Идиоты, — в сердцах буркнула старушка, но относилось это явно не ко мне. — Я ещё в прошлом году плешь проедала Академическому совету: увеличьте количество дежурных на инициации! Но нет же, всё у них по регламенту. «Нельзя держать слишком много лишних людей в контуре, это создаёт магические помехи». Вот вам и помехи! Чуть ребёнка не сожгли, мать их!

Сенчина оттянула веко мальчишки, вглядываясь в зрачок, а затем прижала ладонь к его солнечному сплетению. Лекарское свечение тонкой нитью втекло под кожу парня, снимая спазм каналов. Дыхание подростка тут же выровнялось.