Тоша под прилавком вдруг резко зашевелился. Холоднокровная рептилия мгновенно почувствовала приближение источника лютого мороза. Варан зашипел и выполз. Костяной гребень тревожно замигал синим, искусственно разогревая кровь, а массивное тело напряглось, готовясь к броску.

— Тоша, сидеть! — шёпотом, но очень жёстко скомандовала Стася, опуская руку на его загривок.

Она тоже увидела приближающуюся пару. Девушка мгновенно подобралась, её спина выпрямилась, а лицо приняло то самое светски-вежливое выражение, которому учат в богатых семьях с пелёнок. Разумеется, она знала этого человека лично.

— Сквозняк! — тревожно каркнул Архимед. — Закр-р-ройте форточку! Птичка мёрзнет! Зима близко!

Шувалов-старший шёл прямо к нашему шатру. Он не смотрел на клетки, игнорировал Юру, который при виде князя буквально вжался в стеллаж, и даже не удостоил взглядом шипящего варана. Его ледяные глаза оставались зафиксированы исключительно на мне.

Аристократ и его лакей остановились у прилавка. Пётр Кузьмич замер за плечом хозяина, сложив руки перед собой.

— Здравствуйте, Андрей Павлович, — почтительным голосом произнесла Стася, чуть склонив голову.

Шувалов скользнул по ней взглядом.

— Здравствуй, Станислава.

Голос у него был под стать ауре — низкий и пробирающий до костей. Ответив девушке, князь снова перевёл взгляд на меня. В арктических глазах не было ни злости, ни презрения. Только абсолютный, пугающий расчёт.

— Егерев, — произнёс глава клана, будто читая приговор. — Мне доложили, что моя дочь весь день крутится возле твоей лавки. Где Алиса?

Я положил обе ладони на прилавок и чуть подался вперёд. Без улыбки и суеты посмотрел князю в лицо.

— А зачем она вам понадобилась, Андрей Павлович?

Пётр Кузьмич едва заметно поднял подбородок. Стася застыла рядом, перестав теребить ремешок сумочки.

Шувалов не отвёл глаз.

— Это моя дочь, Егерев.

— Помню, — спокойно ответил я. — Поэтому и спрашиваю. Вы ведь сами выгнали её из дома.

Архимед прижал хохолок и молча переступил на перекладине. Впервые за весь день у него не нашлось комментария.

Я продолжал смотреть на князя.

— Что изменилось?

Шувалов не ответил.

Он просто молча смотрел на меня. И в этом молчании было больше угрозы, чем в трёхэтажном мате. Воздух над прилавком стал ощутимо холоднее. У меня заломило костяшки пальцев, прижатых к столешнице, а по лакированной фанере расползалась изморозь.

Я не убрал руки. Ладони жгло холодом, но отдёрнуть их сейчас означало уступить. За моей спиной Юра задержал дыхание.

Маруся, незаметно сидевшая на верхней полке, тоже застыла и прижала к себе пачку с кормом, как ребёнок прижимает одеяло. Шерсть на её загривке встала дыбом. Я не видел этого глазами, но чувствовал дикий страх зверька и ловил образы, которые она мне посылала. Постарался успокоить, но выходило плоховато.

Послышался стук. Тук. Тук. Тук.

Размеренные удары трости по асфальту.

Я не сразу понял, что именно изменилось. А потом сообразил: стихли голоса. Ярмарка секунду назад шумела разговорами, смехом и криками детворы, а теперь вдруг притихла. Не умолкла совсем, но значительно убавила громкость.

Шувалов повернул голову. Я глянул в направлении стука одновременно с ним. По центральной аллее шли люди. Довольно внушительная компания.

Впереди шагал высокий сухощавый мужчина в тёмно-сером двубортном пальто безупречного кроя. Седина на висках, ястребиный нос, аккуратно подстриженная бородка и усы. Трость чёрного дерева с тяжёлым серебряным набалдашником в форме не то грифа, не то вороньего черепа.

Он шёл неспешно, даже лениво, и улыбался. Приветливо так, по-доброму. Так улыбается хороший врач, который уже посмотрел ваши анализы и решил пока ничего не говорить.

Арсений Глебович Салтыков (Ранг A, Уровень 41). Глава рода «Чёрных графов». Улыбается чаще, чем моргает, и это самое тревожное в нём.

Рекомендация: Если однажды пожмёте ему руку, потом обязательно пересчитайте свои пальцы.

Рядом с ним шла собака.

Если это вообще можно назвать собакой. Ростом зверь доставал Салтыкову по грудь. Угольно-чёрная шерсть дымилась — от неё поднимались тонкие тёмные струйки и таяли в воздухе, не оставляя запаха. Голова вытянутая, тяжёлая, с мощными челюстями. Но хуже всего, что у псины не было глаз. Просто ровная шкура на морде. Ни век, ни провалов глазниц. Зверь шёл, точно огибая людей, и ни разу ни в кого не врезался.

Гончая Мрака (Ранг A, Уровень 37). Слепая. Это не мешает ей знать, где вы стоите, сколько у вас маны и когда вы в последний раз болели. Отличная собака. Гладить только в латных перчатках.

За ними, растянувшись неровным клином, шли ещё шестеро. Четверо мужчин и две женщины, все в тёмном, все с одинаково вежливыми, ничего не выражающими лицами. У одного на плече сидел костяной ястреб — птица, обтянутая чем-то похожим на пергамент.

У женщины в чёрном плаще на запястье, прямо по коже, ползали два жука размером со сливу, с металлическим отливом на панцирях.

Шею второй дамы обвивала змея — островная куфия, редчайшая голубая разновидность с Комодо. Её чешуя отливала холодным сапфиром, почти светясь на фоне чёрного шёлка. Треугольная голова с термочувствительными ямками покачивалась, а вертикальный зрачок фиксировал каждое движение в толпе.

Делегация.

Точно. Алиса же говорила, когда занесла мне документы с разрешением на торговлю здесь. Что-то вроде: «Там ещё Салтыковы приедут. Талантами интересоваться будут. У них, типа, программа — отлавливать ребят с тёмным даром. Стипендия, наставничество, все дела. Бесплатный сыр в фирменной упаковке».

Я тогда не придал значения. Зря.

Динь-динь! Важное наблюдение!

На локации одновременно присутствуют два грандмагистра A-ранга с взаимоисключающими интересами.

Вероятность, что это совпадение: 0,2%.

Вероятность, что вас заденет осколками: значительно выше.

Животные реагировали не только на холод. Хомяки зарылись в опилки все до единого, на поверхности остались только шевелящиеся бугорки-спинки.

Кристальных фениксов у меня больше не было, и слава богу. А вот оставшиеся канарейки в дальней клетке прижались к её дну, растопырив крылья, и затихли, как перед ястребом.

Маруся беззвучно соскользнула с полки вниз, нырнула за коробки и исчезла. Только латунный хвост мелькнул.

Тоша зашипел и тут же заткнулся, причём без подсказки Стаси. А это уже серьёзный показатель. Варан только что готовился кидаться на ледяного князя, а теперь вдруг отполз задом под прилавок, подобрав под себя лапы, и притих. Гребень погас. Он даже голову опустил на асфальт.

— Тошенька? — растерянно позвала Стася. Присела, коснулась чешуйчатого бока. — Тош, ты чего?

Варан не отреагировал, а я покосился на Архимеда. Какаду сидел на перекладине абсолютно неподвижно. Хохолок так плотно прижался к затылку, будто его вовсе нет. Круглые глазки следили за Гончей, не отрываясь. Он не издавал ни звука, затихарился, как при встрече с Нагой.

Вот это меня напрягло больше всего. Архимед комментирует всё. Апокалипсис он прокомментирует. А тут молчал.

Салтыков дошёл до нашего шатра и остановился. Положил ладони на набалдашник трости. Гончая села у его левой ноги, уложив дымящийся хвост на асфальт. Свита встала полукругом в трёх шагах позади. Наверняка заранее репетировали.

Граф улыбнулся шире.

— Андрей Павлович, какая встреча!

Шувалов повернулся к нему всем корпусом. Плечи расправились, подбородок поднялся. Я вдруг очень отчётливо увидел в нём военного. Не аристократа в дорогом пальто, а именно офицера, который разворачивается к противнику.

Холод вокруг прилавка усилился. Иней пополз дальше по столешнице, тонко затрещал.