ОШИБКА! Объект не является живым существом!

Размещение в Питомнике невозможно!

Примечание: Засунуть в Инвентарь тоже не пытайтесь. Это снова «серая зона», как с яйцами грибного светляка. Разница в том, что светляки на самом деле живые, а эти наоборот.

Не живое. Спасибо, родная, это я и хотел узнать.

Однако корень проблемы не бегает по стеллажам, а орёт под потолком, нарезая восьмёрки и подогревая всеобщую истерику. Убери мишень — и охота кончится сама собой, потому что гнаться станет не за кем.

— Архимед.

— ПТИЧКА НЕ ВИНОВАТА! ПТИЧКА НА ПОСТУ! ПТИЧКА ТРЕБУЕТ АДВОКА…

Активирован навык: «Мгновенный отзыв»

Вспышка схлопнулась вокруг какаду прямо в воздухе, на вершине виража. Было сварливое белое пятно с жёлтым хохолком — и не стало ничего, только одинокое пёрышко поплыло вниз.

Объект: Архимед. Статус: в стазисе

Жалобы: будут, но потом

Еноты по инерции проскакали ещё метра три, потом дружно затормозили, подняли морды к потолку и обнаружили отсутствие цели. Двадцать одинаковых физиономий с чёрными масками повернулись ко мне с одинаковым выражением: «а дальше чё?»

Коша и Лис повалили двоих ближайших полоскунов. Точнее, мантикор повалил одного, а фенек очень радостно напрыгнул на спину второго, вцепился ему в ухо и начал мусолить. Енот ругался, лисёнок вилял хвостом.

Можно просто переловить всех и по одному попробовать отправить в Питомник. Настоящий отправится. Но это долго, еноты будут вырываться и смешиваться. Так можно забавляться хоть до утра, а я всё же собираюсь поспать хотя бы пару часов перед началом нового рабочего дня.

Так что зайдём с другой стороны. Откроем интерфейс и проверим, что у нас там.

Свободные очки характеристик: 10

Отлично. Хорошо, что не распределил сразу. Жалко, что снова ничего не достанется физухе, но будем решать проблемы по мере поступления. Сейчас мне нужно усилить мозги, а не мышцы. Два в Волю. Два в Интеллект. Шесть в Восприятие.

Воля: 50

Интеллект: 20

Восприятие: 20

Резерв маны: 345/380 (+браслет на 1000)

Радиус ментального воздействия: 200 метров

Мир выключился и включился заново.

Это сложно описать. Ощущение было такое, будто я всю жизнь смотрел на реку сверху, видел рябь, а теперь внезапно оказался под водой и увидел течения. Активировал «Поиск жизни» и «Манипуляцию энергией» одновременно.

Теперь еноты выглядели совершенно иначе.

Девятнадцать из них были пустыми. Ни собственного ядра, ни энергетических каналов, ни биения живой энергии. Оболочка из плотной материи, тёплая, с шерстью и голосом, на ощупь неотличимая от живого зверя, а внутри только облако пыли со сверкающими огоньками-спорами.

Настоящий Фёдор сидел на перевёрнутом ящике у входа в жилой закуток подсобки. Скромно сидел. Не самый ближний, не самый дальний, ничем не отличавшийся от своих копий. Сейчас он вёл себя спокойно, ничего не трогал и молчал. Просто наблюдал за представлением, как бригадир за работой.

А внутри него горело мощное ядро, от которого расходилась густая сеть каналов. Гораздо разветвлённее, чем у Коши. И куда плотнее, чем у меня.

Вот ты где, голубчик.

Я прошёл через подсобку, не оглядываясь по сторонам, и подхватил его за шкирку.

— Э! Э-э-э! — Фёдор задрыгал лапками. — Начальник! Начальник, ты чё, ты как угадал⁈ По шерсти же не отличишь, у меня все одинаковые!

— Не по шерсти, — согласился я, разворачивая его к себе мордой. — По-другому вижу.

— Так это нечестно!

— Слушай меня внимательно, Федя.

Я поднял его чуть выше, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Енот перестал дёргаться. Понял, что сопротивляться уже бесполезно, и сложил лапки.

— Через три секунды здесь не будет ни одного лишнего полоскуна, — сказал я спокойно. — Или настоящий отправится в Питомник. Знаешь, что это такое? Это стазис. Там время не идёт, Федя. Для тебя пройдёт секунда, а я, возможно, забуду про тебя лет на пять. Со мной бывает, я человек занятой.

Енот смотрел мне в лицо. Внимательно, оценивающе. Прикидывал, блефую я или нет. С учётом, что мой склад разнесли второй раз за два дня, я сейчас вполне мог бы пустить Федю на чучело — во избежание рецидивов. Он это явно прочитал.

— Понял, — сказал Фёдор. — Понял, не кипятись.

Он чуть напрягся, глаза полыхнули неоновой синевой. Девятнадцать енотов лопнули одновременно, рассыпавшись холодными искрами. Зверёк над миской исчез, выпустив треснувшую банку витаминов. Та стукнулась о край и упала в воду. Рулон плёнки прокатился ещё немного и остановился. Пустая бутыль из-под лосьона с грохотом покатилась по линолеуму.

Огоньки взвились к потолку, покружились, как снег в свете фонаря, и пропали. В тишине раздался одинокий писк — это Лис наступил на пищалку. Коша сложил крылья, сел и с достоинством начал умываться, всем видом сообщая, что тут вообще ничего особенного не произошло.

Маруся облегчённо выдохнула и очень по-человечески провела ладошкой по лицу. Потом заворчала и пошла собирать в коробку рассыпавшиеся сухофрукты.

— Ну вот, — удовлетворённо сказал я и опустил Федю обратно. — Теперь можно нормально поговорить. Уборку мы с тобой обсудим отдельно. Не одной же обезьянке горбатиться, правильно? И составим список правил общежития, раз ты у нас такая многогранная личность.

— Список? — Фёдор оживился и встал на задние лапы. — Это по-деловому. Слышь, а у тебя там пункт про пожрать в начале стоит? Потому что я, брателло, до сих пор голодный. Едва-едва червячка заморить успел!

— Накормлю. А потом расскажешь, за что тебя судили, когда у тебя ещё не было хвоста.

От этих слов помянутый хвост Фёдора распушился на манер бутылочного ёршика.

Фёдор запрыгнул на многострадальный диван, покрутился на месте, уминая плед, и уселся, сложив лапки на пухлом животе.

— Слышь, Дэн, — деловито поинтересовался он. — А пельмешки у тебя есть? Чтоб с перчиком чёрным, а? Душа просит праздника.

— Ты енот, Федя. Еноту пельмени нельзя. Там специи, соль, жир… У енотов пищеварение хоть и лужёное, но не железное.

— Да ты гонишь! — возмутился полоскун. — Я гвозди переваривать могу! Я ж двенадцать лет по помойкам шарил, всё, что в рот влезало, употреблял. Мой желудок — это бетонный бункер, ему никакой перец не страшен. Давай пельмешки, не жадничай, брателло!

Я закатил глаза и подошёл к холодильнику. Открыл дверцу. Полка с молочкой, пара банок с консервами, яйца… Пельменей не было. Зато в пластиковом контейнере лежали остатки драников, которые я жарил пару дней назад.

— Пельменей нет, — констатировал я. — Будут драники. Картошка, лук, капля масла. Жареное енотам тоже нельзя, но раз тебе без разницы…

Я достал контейнер и по привычке потянулся к микроволновке. Рука замерла в сантиметре от кнопки. Секунду смотрел на прибор, потом вспомнил. Кристалл-то я выдрал, чтобы спасти кладку грибных светляков. Теперь, пока не закажу новые батарейки, мой высокотехнологичный разогревочный агрегат представляет собой просто очень дорогой и тяжёлый ящик для хранения салфеток.

Динь-динь! Важное напоминание!

Ваш уровень бытового комфорта упал до отметки «Каменный век».

Рекомендация: Попробуйте тереть драники о стену, пока они не нагреются от трения. Или вспомните, что у вас в штате есть живой обогреватель.

«Ты какая-то злая. Хватит дуться»

Из-за двери, ведущей в торговый зал, послышалось знакомое скрежетание. Кто-то очень настойчиво пытался пробраться внутрь, используя метод «втиснуться в щель, которую сперва надо проделать».

Я открыл дверь. В проёме, сгрудившись, стояли Фурия и Пых, а над ними жужжала Блёстка. Росомаха выглядела так, будто только что проснулась после дурного сна. Шерсть в разные стороны, в глазах настороженность. Огнехомяк недовольно сопел, выпуская из ноздрей маленькие колечки дыма. А колибри зависла в воздухе, стремительно перебирая крыльями.