— Вам такое нельзя, — попытался вразумить я. — Тут же гремучая смесь: рафинированная мука и сахар дадут резкий скачок глюкозы, соль и специи раздражат слизистую желудка, а избыток жиров при жарке — это прямой путь к острому панкреатиту. Про лактозу в твороге я вообще молчу: рискуете получить вздутие и кишечный апокалипсис на ближайшие сутки. Хотите вместо прогулки по парку неделю сидеть на диете из разваренного риса и лекарств?

Позади нас в очереди воцарилась странная тишина. Люди с любопытством разглядывали меня. Послышалось приглушённое шушуканье. Женщина в зелёном кардигане, прикрыв рот ладонью, что-то зашептала своему спутнику про вредную пищу и фигуру. Видимо, лекция произвела на людей более глубокое впечатление, чем на животных.

Повар кашлянул, привлекая моё внимание.

— Послушайте, уважаемый, — с мягкой, но немного фальшивой улыбкой произнёс он. — Я всё понимаю, здоровье — дело важное, но может, перенесёте свои медицинские дебаты чуть подальше от прилавка?

Рядом со мной Алиса тихонько захрюкала, а её плечи начали мелко трястись. Девушка изо всех сил пыталась подавить приступ смеха, но выходило неважно.

— Кар-р! — торжественно подытожил Эдгар.

Мы нашли уютную лавочку под раскидистым клёном. Солнечные зайчики пробивались сквозь молодую листву, создавая на земле причудливый узор. Я откусил первый кусок — горячее тесто, сочная мясная начинка, идеальный баланс соли и перца. Настоящее блаженство.

— М-м-м, — промурлыкала Алиса, пробуя свой блин с ягодами. — Кажется, этот день официально стал лучшим за весну.

Рядом с нами, на сочной траве, развернулся гастрономический симпозиум. Коша расправлялся с порцией сырой говядины, аккуратно отсекая куски клыками. Лис, зажмурившись от удовольствия, хрустел смесью из сушёных сверчков и лесных ягод, время от времени подёргивая ушами. Зефир заглатывал премиальный корм для щенков с такой скоростью, будто не ел неделю. Короче, хорошо, что я таскаю в Инвентаре корм для этих проглотов. Может, хоть раз удастся самому нормально пожрать.

Эдгар, как всегда, держался особняком. Он с достоинством, почти по-королевски, выбирал из своей миски самых жирных личинок, аккуратно перекладывая их на чистый листок лопуха, прежде чем проглотить.

Разумеется, идиллия длилась ровно до того момента, пока миска Зефира не опустела. Щенок, облизнувшись, посмотрел в нашу сторону и сразу же применил своё самое мощное оружие: режим «абсолютного обожания».

— Даже не думай, пятнистый, — пробормотал я, кусая блин.

Мелкий не понял намёка и радостно подскочил ближе. Припал на передние лапы, а затем начал скакать вокруг, виляя хвостом с такой скоростью, что вокруг него создавался небольшой вихрь. Он замирал на секунду, глядя на нас огромными, влажными глазами, в которых отражалась вся скорбь голодающего мира, а затем совершал молниеносный выпад в сторону тарелки.

Я поднял картонный лоток выше.

— Боже, ну посмотри на него, Дэн! — не выдержала Алиса. — Он же сейчас просто испарится от горя.

— Ничего не знаю, — отрезал я. — Пусть скулит — здоровее будет, а заодно начнёт изучать правила поведения в приличном обществе. Я в любом случае собирался заняться его дрессурой.

Коша доел, умыл мордочку и принялся вылизывать перепонку на левом крыле. Лис увлёкся раскопками какой-то очень важной мышиной норы под корнями клёна — только земля летела из-под проворных лапок. Тишина. Благодать. Даже непривычно без воплей Архимеда про налоги, рэкет и орехи.

Я отпил компот из стаканчика, наслаждаясь моментом, и лениво обвёл взглядом аллею. В этот момент мне в сознание пришло сообщение от Блёстки. Короткое и ёмкое, но с картинкой. Я сразу же расширил радиус действия собственного внутреннего радара и сосредоточился в указанном направлении. «Поиск жизни» зацепился за странную фигуру. Находилась она у меня за спиной, вне поля обычного зрения.

Где-то за густой листвой старого ясеня, примерно в двадцати метрах от нас, кто-то был. Не гулял, как десятки других посетителей парка, а затихарился, стараясь не привлекать внимания, но при этом внимательно наблюдал за нами.

Я не стал резко оборачиваться. Вместо этого откинулся на спинку лавочки, делая вид, что наслаждаюсь весенним солнцем, и незаметно активировал «Поверхностную оценку».

Валерий Петрович Смирнов, кличка «Зрак» (Ранг D, Уровень 8). Уличный барыга с амбициями магната и гигиеной средневекового крестьянина. Обладает уникальным даром «Глаз Сделки»: левый зрачок подсвечивает людей, готовых купить что-то нелегальное. Иронично, правда?

Значит, «Зрак». Живёт за счёт тех, кто опасается искать ингредиенты в официальных лавках. И, судя по всему, его волшебный глаз сейчас довольно ярко сигнализирует, что я — идеальный клиент.

Ну да, после всех моих махинаций с фальшивыми документами и контрафактными кормами, на мне, наверное, клейма ставить негде. Опасные способности бывают в этом мире. И очень полезные. Ладно, пойдём знакомиться.

— Слушай, — я повернулся к Алисе и протянул ей свой картонный лоток с недоеденными блинами. — Подержи минуту. Мне нужно кое-что проверить.

Княжна удивлённо моргнула, машинально забирая еду.

— Не задерживайся, — посоветовала она, уже прицеливаясь к блину. — А то Зефир решит, что ты ушёл навсегда, и начнёт клянчить уже в целях поминок.

— Пусть сперва заслужит — могилку выкопает, а уже потом поминает.

Я направился в сторону дерева. По пути ощутил, как насторожился Коша. Мантикор прижал уши и едва слышно зарычал, ощущая чужака. Я послал ему ментальный сигнал: «Сиди. Просто наблюдай».

Лис, почувствовав смену моего настроения, перестал баловаться и вытянулся струной. Зефир же решил, что пришло время для новой порции веселья, и попытался запрыгнуть на скамейку, чтобы эффективнее выпрашивать у Алисы мою еду.

Чем ближе я подходил, тем сильнее становился запах. Причём речь не про аромат цветущей черёмухи, а про тяжёлый, едкий коктейль из застарелого перегара и чего-то кислого, напоминающего старые тряпки.

Мужик не стал скрываться. Когда я оказался в трёх шагах, он просто вышел из тени ствола. На нём был длинный, не по сезону тяжёлый бежевый плащ, который выглядел так, будто его использовали для протирки полов в каком-нибудь подвале. Лицо небритое, худощавое, а левый глаз действительно выглядел странно — зрачок отливал неестественным фиолетовым цветом.

Он не пытался любезничать. Прищурился, обдал меня облаком вони изо рта и с хрипотцой произнёс:

— Пс-с-с… Слышь, парень. Вижу, ты в теме. Надо корни мандрагоры? Свежие, только из Разлома, без нитратов. Или, может, пыльцу лунного мотылька ищешь? Для особых целей…

Я посмотрел на него с каменным лицом, внутренне отмечая, что его подход к клиентам находится где-то на уровне плинтуса. Но, секунду поразмыслив, сунул руки в карманы, широко улыбнулся и сказал:

— А покажи-ка весь товар, приятель.

Зрак расплылся в широкой лыбе. Зубов у него было немного, но те, что остались, сверкали золотом — видимо, решил инвестировать в самого себя. Мужик воровато оглянулся, убеждаясь, что лишних свидетелей нет, и резким движением распахнул полы грязного плаща.

На секунду я почувствовал себя Шуриком из «Ивана Васильевича», только предлагали мне не транзисторы. Изнанка плаща Зрака представляла собой настоящую передвижную барахолку, сплошь увешанную кармашками, петельками и крючками.

— Смотри, начальник, эксклюзив, — зашептал барыга, выдыхая на меня аромат кислой капусты. — Рунные «Ролексы». Заводятся от ауры владельца, стекло из горного хрусталя. Цепочки золотые, чистая работа, никакой примеси! Амулеты есть. Вот этот, с клыком — от сглаза и налоговой, а вот этот, с красным камнем — «Шёпот суккуба», безотказное приворотное, бабы сами на шею прыгать будут. Кристаллы маны, чистейшие! А вот тут, в мешочке… — он понизил голос до драматичного сипения, — яйца василиска. Свежак. Почти живые.