Пока Юра грамотно обрабатывал клиента, я прислонился к стойке, наблюдая за птицами. Сократ, несмотря на показное безразличие, косил жёлтым глазом на Архимеда. Мой же какаду перешёл к тактике психологического давления. Он спустился с кассы на столешницу, вытянулся в струнку, чтобы казаться выше, и начал маршировать туда-сюда вдоль края прилавка, как часовой на гауптвахте.

— Дешёвка! — комментировал Архимед. — Питается отбр-р-росами! Птичке — манго, серости — пшено! Нищебр-р-род! Завидуй молча!

— Тьфу, деревня, — отозвался Сократ, даже не повернув головы. — Раскудахтался.

Золотая Рунная Жаба, которой эти крики явно мешали наслаждаться собственной значимостью, повернулась в сторону Архимеда. Её горло зловеще раздулось. Прыг, почувствовав назревающий конфликт, благоразумно решил и дальше не высовываться.

— Вот этот пакет возьму, — голос старика отвлёк меня от своих раздумий и локальной войны. — И, пожалуй, вон ту минеральную подкормку с сепией. Кости старые, кальций нужен.

— Отличный выбор, — Юра подхватил товары и вернулся за кассу.

Пикнул сканер руно-кодов. При звуке кассового аппарата жаба мгновенно забыла про Архимеда, подобралась и уставилась на монитор, словно ожидая, что оттуда сейчас вылетит жирная муха, сделанная из чистого золота.

Старик приложил карту к терминалу. Прошёл платёж.

— Спасибо за покупку, — Юра вежливо кивнул пенсионеру. — Заходите ещё. Сократу всегда рады.

— Уж не знаю, как насчёт рады, — усмехнулся старик, берясь за ручку пакета. — Но нервы вы нам точно взбодрили. Хватит ворчать, Сократ. Пошли домой.

— Погодите, — я придержал старика за локоть, когда тот уже развернулся к выходу. — Вы сказали, ваш старый магазин закрылся и там теперь будет филиал «Беломора»? А где именно он находился?

Пенсионер остановился, задумчиво постучал тростью по линолеуму.

— Да где ж… В Преображенском, прямо у меня под носом, возле дома. На углу с аптекой.

Я кивнул, мысленно ставя точку на карте города. Беломор методично зачищает мелких игроков, чтобы занять их точки. И уже подобрался совсем близко.

Старик побрёл к выходу. Серый попугай вцепился лапами в его одежду, бросил убийственно-спокойный взгляд на моего какаду и выдал напоследок:

— Пока, неудачники.

Звякнул колокольчик, дверь закрылась, отрезав нас от уличного шума. Архимед стоял на краю прилавка, замерев с открытым клювом. Его хохолок мелко подрагивал от переизбытка эмоций. Осознание того, что последнее слово осталось не за ним, обрушилось на какаду всей невыносимой тяжестью.

— Тр-р-рус! — наконец взорвался он, захлопав крыльями так, что с полки слетел ценник. — Дезер-р-ртир! Беги, пока цел! Слился! Птичка — чемпион! Золотая медаль! Кубок мне! Фанфар-р-ры в студию!

Динь-динь! Тактическая победа жако зафиксирована. Ваш питомец пытается компенсировать поражение громкостью. Уровень отрицания реальности: 100%.

Я достал из кармана крупный грецкий орех в скорлупе и положил его перед бушующим какаду.

— Остынь, чемпион. Ты его морально уничтожил. Держи свой кубок.

Архимед мгновенно замолчал. Внимательно рассмотрел орех, подкатил к себе лапой, прицелился и ловко расколол клювом.

— Контр-р-рибуция! — деловито сообщил он и достал ядро. — Победитель забирает всё! Справедливость востор-р-ржествовала!

Уже собирался уйти в подсобку, чтобы привести себя в порядок и немного подумать, но не судьба. Телефон в кармане коротко завибрировал. Я достал аппарат. Неизвестный номер. Сообщение состояло всего из одной строчки:

«Есть работа для микрохирурга мана-каналов. Сегодня в 20:00. Адрес пришлю за час».

Я посмотрел на экран и невольно улыбнулся.

— Кажется, наживка сработала. — Телефон вернулся в карман. — Портниха выходит на связь.

В восемь часов вечера на улице всё ещё было светло. Низкое солнце заливало город золотистым светом, отражаясь в лужах, оставшихся после короткого дождя, и пуская слепящие блики по мокрому асфальту.

Я припарковал свой «Форд Транзит» у обочины на Нижней Красносельской улице и заглушил двигатель.

Цель находилась прямо по курсу — на первом этаже добротного старинного дома. Вывеска над крыльцом выглядела настолько скучной и обыденной, что взгляд за неё даже не цеплялся. Выцветшие буквы гласили: «Белошвейка. Ремонт одежды, шторы на заказ, подгонка по фигуре». За мутным стеклом витрины маячил одинокий пластиковый манекен, задрапированный в кусок дешёвой ткани. Тематическое местечко подобрала Портниха для встречи.

Я повернул голову к пассажирскому сиденью. Там, сливаясь с обивкой кресла, притаился Ранго. Его присутствие выдавали только два конусовидных глаза: один внимательно изучал меня, второй непрерывно сканировал улицу за окном.

— Значит так, Джеймс Бонд, шмыгаешь внутрь сразу за мной, сливаешься с интерьером и фиксируешь всё: каждое слово, каждый жест, каждую тень. Твоя задача — стать невидимым архивом. Главное — не отсвечивай и не попадайся на глаза. Если заметишь засаду или что-то пойдёт не по плану, сразу кидай мне сигнал. Понял?

Чешуйчатая кожа хамелеона пошла едва заметной рябью, подтверждая готовность. Никаких лишних эмоций, только голый профессионализм.

Я мысленно потянулся к Питомнику. Воздух над моей ладонью замерцал. Из белёсого сияния сгустился силуэт, брызнули лазурные искры. Блёстка зависла в воздухе, мельтеша крылышками. Переливающееся оперение вспыхивало сапфировым и золотым светом. Тёмный длинный клюв-игломёт был слегка опущен, словно колибри уже выбирала цель.

— Воздушный патруль, — распорядился я. — Держишь высоту. Сканируешь крышу, периметр и переулки. Если кто-то попытается зайти в здание или взять магазин в кольцо — предупреждаешь. Атаковать только в крайнем случае, по моей прямой команде.

Блёстка отозвалась тонким воинственным свистом. Я нажал на кнопку стеклоподъёмника. Окно поползло вниз, впуская в салон шум вечерней улицы.

Колибри метнулась наружу лазурным росчерком. Секунда — и она уже растворилась в вечереющем небе, заняв стратегическую высоту. Хамелеон перетёк с сиденья на дверную панель. Его окрас мгновенно сменился на матово-чёрный под цвет пластика. Он скользнул по обшивке, перебрался через край окна и исчез снаружи, слившись с металлом кузова.

Два агента на позициях. Отлично. Я закрыл окно и уже собирался выйти из машины, как раздался возмущённый голос:

— А птичка⁈ — Архимед слетел с подголовника пассажирского кресла на торпеду, едва не задев меня крылом.

Чёрные глазки сверкали праведным гневом. Какаду переминался с лапы на лапу, всем своим видом выражая крайнюю степень недовольства.

— Дискриминация! — гаркнул он. — Забыли лучшего! Птичка тоже хочет в бой! Где моя миссия⁈ Давай приказ! Спецназ готов! Клюв наточен!

Я убрал руку с дверной ручки и повернулся к попугаю.

— Остынь, пернатый. Никто тебя не забыл. Просто ты у нас сегодня — резерв главного командования.

Архимед замер. Хохолок чуть дрогнул, но опускаться не спешил. Какаду подозрительно склонил голову набок.

— Резер-р-рв? Звучит как отмазка! Птичку в тыл⁈ На скамейку запасных⁈

— Звучит как самая важная должность в операции, — серьёзно, без тени улыбки ответил я. — Подумай сам. Ранго и Блёстка могут передать мне только эмоции. Ну, максимум — картинку или чувство тревоги. А если ситуация поменяется быстро? Если мне нужны будут точные данные? Кто мне их передаст?

Я преувеличивал, конечно, образов обычно достаточно, но зато попугай перестал цокать когтями по панели.

— Только ты, Архимед, — веско припечатал я. — Ты единственный из всей стаи, кто может транслировать мне в голову чёткие, осмысленные слова. Ты — мой центр связи. Мой радист. Если кто-то подойдёт к машине, если начнётся суета, ты всё это увидишь и доложишь мне текстом. Понятно?

Архимед с чувством собственного достоинства выпятил белую грудь. Его осанка изменилась. Из обиженного крикуна он мгновенно превратился в генерала, принимающего парад. Перья легли ровно, хохолок сложился в аккуратную, властную корону.