Белый «Форд Транзит» приветственно дважды мигнул оранжевыми поворотниками и щёлкнул центральным замком. Я подошёл к пассажирской двери, потянул ручку на себя и приглашающе кивнул:

— Прошу на борт, карета подана.

Стася без малейших колебаний, словно всю жизнь только и ездила на грузовых фургонах, забралась в высокую кабину. На широком сдвоенном сиденье места хватало с избытком, так что переноска с притихшим фиолетовым хомяком устроилась между нами.

Следом я сгрузил на колени блондинки кряхтящего Зефира. Убирать его в Питомник не стал. Ему полезно видеть чёткий переход от одной жизни к другой.

— Пристегнись и держи эту ракету покрепче, — велел я, захлопнул за ней тяжёлую дверь, после чего обошёл капот и забрался на водительское место. — Чтобы он на ходу по салону не скакал и под педали мне не нырнул.

— Есть держать ракету! — улыбнулась Стася, придержала щенка, защёлкнула ремень безопасности и обняла Зефира за тёплый бок.

Зефир, оказавшись на девичьих коленях, признал позицию стратегически выгодной, уложил морду ей на локоть и блаженно засопел.

Архимед тем временем слетел с моего плеча на торпеду, повернулся к нам вполоборота и отрапортовал:

— Штурман на месте! Пр-р-ристегните ремни! В салоне не сорить, семечки водителю не предлагать! Только птичке! От винта!

Я повернул ключ в замке зажигания. Дизельный движок знакомо заурчал, по кузову пробежала лёгкая рабочая вибрация, и мы плавно выкатились со двора в вечерний поток машин.

Динь-динь! Навигатор активирован.

Статус экипажа: Один водитель, один пернатый автопилот, один засыпающий камуфляжный боеприпас и одна втрескавшаяся в вас девчонка, чей папаша точно не должен знать, что она ходит с вами по одной улице. Всё идёт хорошо.

Едва мы выехали на широкую дорогу, как Стася начала заметно волноваться. В высшем обществе она держалась вполне уверенно, но перспектива простого семейного ужина в обычной московской квартире явно выбивала её из колеи.

— Слушай, Дэн, а мне вдруг так неловко стало, — затараторила девушка, нервно поглаживая разомлевшего Зефира. — Я без Тоши чувствую себя так, будто забыла дома выключить утюг или вышла на улицу в домашних тапочках. Всё время хочется проверить, не грызёт ли он задний бампер. А самое главное… мы же едем к людям без торта!

— Нас вообще-то кормить обещали, — заметил я, перестраиваясь в левый ряд.

— Ну вот именно! — Стася всплеснула свободной рукой. — Ладно ты! Ты им сына спас, да ещё и целого щенка с редким хомяком в подарок везёшь! А я? Примазалась за компанию, с пустыми руками…

Она покусала губу и вдруг добавила:

— Может, ты им невзначай скажешь, что я артефактор? Вдруг у них дома блендер сломался или телевизор барахлит, я бы им быстренько всё перебрала, чтобы не сидеть совсем уж нахлебницей… Ой, Зефир, фу, пуговица на плаще невкусная!

Я притормозил на светофоре и покосился на разрумянившуюся студентку.

— Стась, выдохни. Оставь людям шанс на спокойный ужин без взрыва бытовой техники.

Стася возмущённо фыркнула и слегка надула губы, хотя в её глазах уже плясали смешинки.

— Очень смешно, Егерев, — проворчала она с деланой обидой. — Между прочим, мой последний стабилизатор не взорвался! Он просто… ну, немного задымился и оплавил стол. Но тостер-то почти не пострадал!

Словно подтверждая её слова, Зефир вскинул пятнистую мордаху и звонко гавкнул.

Остаток пути мы проехали в отличнейшем настроении под несмолкающие комментарии Архимеда. Даже полчаса в пробке пролетели почти незаметно, хотя Зефир за это время успел слизать половину тоналки и пудры со щёк девушки, и ей пришлось срочно доставать косметичку.

Белый «Форд» свернул на Новый Арбат и плавно затормозил во дворе солидной жилой многоэтажки. Я заглушил дизель, отстегнул ремень и распахнул водительскую дверь, впуская в кабину свежий вечерний воздух.

— Ну вот, приехали, — улыбнулся, глядя на светящиеся окна высотки. — Пойдём знакомиться с семьёй нашего юного приручителя.

— Утка с яблоками! — радостно возвестил Архимед, перепархивая мне на плечо. — Банкет ждёт! Птичка готова к подвигам! Никакой пощады желудку! Впер-р-рёд!

Лифт довёз нас до седьмого этажа и выпустил на площадку. Под левой рукой у меня ворочался Зефир. Стася поправила прядь, переноску с хомяком она держала одной рукой, но при этом бережно.

— Как я выгляжу? — шёпотом спросила девушка.

— Как человек, которого полчаса облизывал далматинец, — честно ответил я. — То есть замечательно.

Она возмущённо ткнула меня локтем в бок, но плечи у неё чуть расслабились. Я нажал кнопку звонка. За дверью послышалась соловьиная трель, а через секунду раздался такой топот, будто к двери наперегонки неслось небольшое стадо радостных слонят.

— Я первая! Я первая открою!

— Катя, стой! Катерина, кому сказала, не трогай замок!

Хохолок Архимеда начал приподниматься. Пёрышко за пёрышком, пока не встал жёлтым полувеером. Попугай склонил голову и уставился на дверь круглым чёрным глазом. Взгляд у него был как у сапёра, который вдруг расслышал тиканье.

Динь-динь! Зафиксирован сбой в расчётах пернатого гурмана!

Описание: Кажется, до вашего какаду только что дошла суровая правда жизни: к запечённой утке с яблоками прилагаются человеческие детёныши. Отступать некуда, позади лифт.

— Мелюзга, — прохрипел Архимед мне в ухо. — Окр-р-ружение. Птичку затискают.

— Будешь вести себя прилично, отобьёмся, — пообещал я.

Защёлкали обороты замка. Тяжёлая дверь распахнулась, обдав нас волной домашнего тепла с запахом корицы, томлёного утиного жира и жареного лучка.

На пороге показалась Ирина Павловна. В парке МГАМИ я видел её заплаканной, в растянутом кардигане, с мятой салфеткой в кулаке. Сейчас женщина выглядела капитально иначе. Укладка мягкими волнами, свежий макияж, нарядная блузка. Поверх этого великолепия красовался фартук в крупных подсолнухах. Похоже, впопыхах забыла снять.

— Денис! Ой, проходите, проходите! — Она всплеснула руками. — Мы вас так ждали, я всё боялась, что утка пересохнет, а она как раз… то есть, неважно! Проходите же!

За её спиной маячил улыбающийся Костя в домашней футболке, а вот вперёд, бесцеремонно отодвинув маму, вынырнула малявка лет восьми в пышном розовом платьице. На макушке девочки красовалась чуть съехавшая набок самодельная корона из пищевой фольги.

Девчушка уставилась на меня во все глаза, набрала полную грудь воздуха и завопила на весь подъезд:

— ЭТО ОН!

Она засияла ярче лампочки. Молочные зубы у принцессы уже наполовину выпали, а новые вырасти ещё не успели, поэтому улыбка сверкала живописными прорехами.

Екатерина Скворцова (Ранг F, Уровень 0). Представляет прямую угрозу для ваших барабанных перепонок и мировых запасов сладостей.

— Мама, это точно он! Я его в телевизоре видела, ему Жар-Птица пела! — Катя подскочила на месте и требовательно уставилась на меня: — А дайте мне автограф! У меня в комнате фломастеры есть, с блёстками! Мне для подружек в школе надо, а то Ленка не верит, что Костю настоящий герой спас!

— Катя! Ну-ка тихо! — осадила дочку Ирина Павловна, заливаясь румянцем. — Человек с дороги, ещё даже порог не переступил, а ты со своими фломастерами! Поздоровайся как следует!

Костя за спиной матери не выдержал и прыснул. Архимед, поняв, что внимание публики уходит куда-то не туда, распушился и галантно поклонился хозяйке дома.

— Мадам, вы восхитительны! — громогласно объявил какаду. — Блеск! Кр-р-расота неземная! Фар-р-ртук — шик! Птичка чует шедевр! Божественно! Утку на стол! Ложи утку!

— Клади, — машинально поправила Ирина Павловна и тут же прижала ладонь к губам. — Ой… Простите. Двадцать лет в школе, это уже рефлекс.

Я легонько щёлкнул Архимеда пальцем по клюву. Попугай обиженно втянул голову в плечи, но тут же сменил тон на страдальческий: