Девушка повернулась ко мне со смесью искреннего восхищения и привычной иронии.

— Ну ты и псих, Егерев. Ты только что создал настоящую денежную жабу!

Дзынь! Эволюция успешно завершена!

Новый статус: Золотая Рунная Жаба (Ранг C, Уровень 17).

Навыки: «Магнит для капитала» (пассив.) — притягивает к владельцу финансовые возможности, удачные сделки и случайные находки. Продолжает любить мух.

Получено опыта: 170

Примечание: Только не пытайтесь использовать жабу вместо банкомата — она может ответить очень влажным и липким плевком в лицо.

Жаба больше не выглядела испуганной. Теперь она напоминала слиток драгоценного металла с крайне раздутым самомнением. Взгляд стал высокомерным и оценивающим, а движения приобрели царственную уверенность.

Она перебрала лапами в воде и осмотрелась, выискивая подходящую добычу. Но, к её великому разочарованию, никаких мух у нас здесь не летало. Зато Коша снова принюхался, пытаясь понять, чем теперь пахнет это существо — золотом, мёдом или всё той же горечью.

Жаба совершила молниеносный выпад. Липкий язык выстрелил из пасти и с влажным шлёпком приземлился точно на розовый нос мантикора.

— Мяу-у-у-у! — возмутился котёнок.

Не дожидаясь продолжения, он резко дёрнулся, язык отлип. Котёнок развернулся и грациозно соскочил со стола, стараясь сделать вид, что он просто вспомнил о какой-то очень важной вещи в другом конце комнаты.

— Нокаут! — торжествующе каркнул Архимед. — Один-ноль в пользу квакушки! Мантикор разбит! Слава болоту!

Жаба с глубоким удовлетворением моргнула, всем своим видом демонстрируя, что теперь она здесь — главный бенефициар.

— Знаешь, — я посмотрел на Шувалову, — Тебе, как будущему алхимику, такая поддержка пригодится не меньше, чем мне в магазине.

Алиса посмотрела на жабу и качнула головой.

— Оставь себе, Дэн. У тебя расширение бизнеса… Тебе сейчас любой лишний рубль не помешает. И не только фальшивый. К тому же, я не уверена, что мой интерьер в общаге готов к золотым амфибиям, а уж соседка по комнате — тем более.

— Значит, позже сделаю тебе что-то подходящее.

Девушка фыркнула, но на лице появилось лукавое выражение.

Я выбрал свободный террариум и подготовил субстрат. Уложил толстый слой влажного сфагнума, чтобы поддерживать необходимый для амфибии микроклимат, но организовал и сухую зону из кокосового волокна и земли без удобрений. Затем установил узловатую корягу, создав надёжное укрытие и удобный наблюдательный пункт.

После погрузил руки в эликсир и обхватил тяжёлое, золотистое тело жабы. Перенёс сияющую амфибию из чаши на мягкую перину болотного мха. Жаба приземлилась с мягким шлепком, прыгнула и развернулась, окидывая стеклянные стенки оценивающим взглядом.

Я повернулся к Алисе и перешёл на деловой тон:

— Кстати, о бизнесе. Вот ради этого я тебя и позвал. Слушай, что я придумал. Для начала мы поедем к Прозорову.

— Подожди… к адвокату? Зачем?

Юридическое бюро «Прозоров и Ковальчук» располагалось на восьмом этаже солидного бизнес-центра на Пресненской набережной. Здание того типа, где мрамор в холле напоминает зеркало, охранник улыбается точно как предписывает регламент, а лифт едет плавно, словно боится расплескать кофе из чашки пассажира.

Алиса шагала рядом, цокая каблучками ботильонов по отполированному камню. На её плече, вцепившись когтями в чёрное пальто, восседал Эдгар. Ворон выглядел так, будто его только что вытащили из склепа и заставили присутствовать на совещании: перья взъерошены, клюв приоткрыт, а глаза презрительно зыркают по сторонам.

— Твой ворон не в восторге от юридической атмосферы, — заметил я, покосившись на птицу. — Ещё не поздно отослать его, чтобы ждал на улице.

— Эдгар вообще редко бывает в восторге, — хмыкнула Алиса, не сбавляя шага. — Погоди, вот заметит интересную блестяшку и сразу оживёт.

— Кар-р, — подтвердил Эдгар.

— А вот попугая ты правильно оставил в магазине с Юркой, — добавила девушка. — Хоть отдохнёшь от его болтовни.

— Уже на всю катушку отдыхаю, — усмехнулся я. — Хотя Юру жалко. Пернатый рэкетир наверняка захватил кассовый аппарат и требует выкуп арахисом.

Секретарша в приёмной подняла взгляд на ворона, слегка сдвинула брови, но тут же вернула лицу вежливое выражение. Я кивнул на дверь с латунной табличкой «Прозоров Ф. С., старший партнёр» и сообщил:

— Мы к Филиппу Семёновичу.

Женщина нажала кнопку интеркома, но доложить не успела. Дверь кабинета распахнулась изнутри, и Прозоров вышел нам навстречу. Тёмно-серый пиджак сидел безупречно, но галстук был ослаблен, а манжеты рубашки расстёгнуты и небрежно подвёрнуты — рабочий вид человека, который возится с бумагами, а не позирует для обложки журнала.

— Денис Валерьевич! — Он крепко сжал мою руку, улыбаясь при этом совершенно искренне. — Рад, что пришли.

Потом глянул на мою спутницу. По лицу адвоката стало видно, что он её узнал, но привык видеть Шуваловых исключительно в сопровождении охраны. Он быстро овладел собой.

— Алиса Андреевна? — Юрист слегка поклонился. — Не ожидал увидеть вас в компании Дениса Валерьевича. Признаться, приятно удивлён.

Девушка иронично изогнула губы.

— Здравствуйте, Филипп Семёнович. Решила сменить обстановку. И, как видите, познакомилась с человеком, который не пытается меня «вылечить» или запереть, чтобы не позорила род.

— О, я понимаю, — деликатно согласился Прозоров. — В вашей семье традиция «заботы» всегда была… специфической. Проходите, проходите.

Кабинет оказался под стать хозяину: солидный, но не помпезный. Большой письменный стол из вишнёвого дерева, ровно разложенные папки. Кожаное кресло с высокой спинкой, книжные шкафы вдоль стен, пара картин с пейзажами. На подоконнике — горшок с толстянкой, листья которой лоснились от здоровья. В углу тихо гудел увлажнитель воздуха, распространяя лёгкий запах эвкалипта.

— Присаживайтесь. Кофе? Чай? Для птицы могу организовать воду и фрукты.

— Кофе, пожалуйста. — Я опустился в кресло и зацепил взглядом фотографию в простой деревянной рамке.

Снимок свежий, домашний, сделанный на телефон. Три ребёнка на ковре в гостиной. Близняшки по краям, растрёпанные, с улыбками до ушей, каждая держит на руках Сумеречного прыгуна — зверьки смазаны, словно камера их толком не поймала, только мерцают аметистовые глаза. А посередине сидит Стёпа. Кепка сдвинута на затылок. Рядом монолитной глыбой восседает Латник, а мальчишеская рука уверенно лежит на бронированном загривке.

Все детишки счастливы до неприличия.

— Как дела у бойцов? — спросил я, кивнув на рамку. — Освоились с новыми питомцами?

Прозоров сел, повернул фотографию чуть к себе и выдохнул.

— Ох, Денис Валерьевич, вы даже не представляете, насколько всё изменилось. Хаоса в доме стало, конечно, втрое больше. Но это… другой хаос. Живой, радостный. — Он покачал головой. — Стёпка теперь не тот забитый мальчик, что раньше. На днях он так осадил сестёр, когда они попытались нарядить Латника в кукольное платье, что девочки просто опешили. А потом, знаете, что сделали? Извинились. Сами. И предложили вместе построить для кроликов лабиринт из картонных коробок.

— Это прогресс, — заметил я.

— Ещё какой! — Прозоров подался вперёд, увлечённый рассказом. — Он их теперь строит. Спокойно, без крика. У нас в семье внезапно появился третий взрослый, и ему семь лет.

— А няни? — вспомнил я.

— О, с нянями отдельная история. Пришла новая. Марина Робертовна, дама основательная, бывший завуч. Девочки, разумеется, заготовили встречу: решили подослать прыгунов, чтобы те стащили у неё сумку. А Стёпа встал перед ней, скрестил руки на груди, прямо как я в суде, и говорит: «Не бойтесь. Это Рита и Поля просто дурачатся. А кролики не кусаются. Хотите, покажу, как их кормить?» И представляете, няня не сбежала!