— Арсений Глебович, — поприветствовал он графа.

— А я ведь и не чаял вас сегодня увидеть. — Салтыков обвёл тростью аллею, шатры, флажки. — Вы же не любите… народные гулянья. Говорили, слишком шумно. Слишком много посторонней ауры.

— Я по делу.

— Разумеется, по делу. Вы всегда по делу. — Граф сделал полшага вперёд. Гончая бесшумно переместилась следом. — Я, признаться, тоже. В этом году выступаю официальным меценатом Академии. Мой фонд учредил семь именных стипендий для наиболее одарённых студентов тёмного спектра.

— Знаю.

— Конечно знаете. — Салтыков вздохнул с наигранным сожалением. — Печально, правда? Детей с чистым тёмным даром в стране пробуждается двенадцать-пятнадцать в год. Из них половину семьи начинают… лечить. А ведь это как родиться левшой и получить по рукам линейкой.

Я стоял и слушал. Салтыков на меня не глядел. Для него я оставался частью декорации — как стойка, тент или ящик с опилками. Меня, честно сказать, такое положение дел вполне устраивало. Потому что занять зрительское место в первом ряду всегда полезно.

— Вы хотите сказать что-то конкретное? — уточнил Шувалов.

— Я? — Салтыков приподнял брови. — Нет, что вы. Я просто рассуждаю вслух. Привычка у меня такая. — Он постучал тростью по асфальту. — Вот, к примеру. Я на прошлой неделе смотрел результаты зачёта по прикладной алхимии у второкурсников. И наткнулся на любопытную работу. Стабилизация распадающегося контура с помощью поглощающего агента. Знаете, обычно студенты пытаются контур удержать. Автор сначала поглотил остатки, а потом собрал контур заново. Из того же материала. Это, Андрей Павлович, не уровень второго курса. Это уровень дипломной работы.

Шувалов молчал.

— И фамилия у автора знакомая, — продолжал Салтыков мягко. — Шувалова. Алиса Андреевна. Я сверился со справочником родов. И, представьте, не нашёл её в списках. Вычеркнута. Думаю: опечатка? Нет, не опечатка. А потом вспомнил ту презабавную историю…

На скуле Шувалова дёрнулся желвак.

Вот теперь окончательно понятно, зачем граф явился сюда. Не за Шуваловым, а за зрителями. Вокруг нашего ряда уже собралось человек тридцать: студенты, торговцы, пара преподавателей в мантиях. Все делали вид, что страшно заняты своими делами, и все слушали.

Салтыков не ссорится. Он делает публичное заявление.

— Девочка талантлива, — сказал граф. — Девочка одна. Девочка живёт в общежитии на скудное родовое содержание и покупает реагенты… — он чуть повёл тростью, и кончик на долю секунды скользнул в сторону моего прилавка, — … где придётся.

Первое признание моего существования. Кончиком трости. Как подвинуть табуретку.

Поздравляем! Вы повышены до «предмета обстановки, который можно использовать в качестве аргумента». Карьерный рост налицо.

— Арсений Глебович, — голос Шувалова стал тише и страшнее. — Поторопитесь, у меня нет времени на праздные беседы.

— Уже заканчиваю. — Салтыков улыбнулся максимально безмятежно. — Я предложу ей место. Сегодня или завтра, когда найду. Полное обеспечение, собственная лаборатория, доступ к библиотеке моего рода и личное наставничество. Моё личное, Андрей Павлович, не ассистентское. У нас в стране три человека могут научить её работать с чистым тёмным даром. Двое из них сидят в НИИ и боятся собственной подписи. Третий стоит перед вами.

Граф сделал драматичную паузу, давая всем вокруг оценить сказанное. Женщина с сапфировой змеёй позволила себе тонкую улыбку. Её длинные ногти, покрытые обсидиановым лаком, с наслаждением скользнули по холодным чешуйкам. Выглядела эта мадам хищницей, которая уже чувствует вкус крови.

Салтыков тоже улыбался. У меня бы от такой улыбки уже мышцы за ушами начали ныть.

— И я не считаю, что девочка с таким даром — пятно на генеалогическом древе, — резюмировал граф. — Я считаю, что это ветка, которую срубили до того, как она зацвела. Разные подходы к садоводству, знаете ли.

Стася рядом очень тихо втянула воздух сквозь зубы. Мороз перестал ползти по прилавку. Просто остановился. Это почему-то казалось хуже, чем если бы он рванул вперёд.

— Она носит фамилию Шувалова, — голос ледяного князя прозвучал так, словно крошились айсберги. — И это не обсуждается. Моя семья сама решает свои проблемы.

— Как скажете. — Граф слегка поклонился, очень вежливо и фальшиво. — Но если девочка сама захочет сменить обстановку… мы всегда открыты для диалога. Доброго дня, Андрей Павлович. Передавайте поклон Елене Дмитриевне.

Салтыков тронулся дальше. Гончая поднялась синхронно с движением его колена и пошла рядом. Проходя мимо нашего шатра, слепая тварь вдруг чуть повернула голову в мою сторону. Ноздри на безглазой морде дрогнули.

Я почувствовал резкий, инородный толчок в солнечном сплетении. Ощущение почти физического вторжения. Словно кто-то просунул тонкую иглу прямо в моё мана-ядро, пытаясь на ощупь определить его плотность, размер и чистоту.

Активирован навык: «Ментальный щит»

Защита встала практически инстинктивно, отозвавшись глухим внутренним гулом. Эта невидимая игла скрежетнула по поверхности барьера, наткнулась на стену из моей Воли и, не найдя щели, с лёгким раздражением отскочила назад.

Гончая Мрака даже не замедлила шаг, но резко фыркнула и прижала уши. Похоже, ей не понравилось то, что она обнаружила. Свита удалилась следом за графом и его собакой.

ЭКСТРЕННОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ (с опозданием, Система извиняется и всё такое).

Гончая Мрака провела поверхностное сканирование вашей жизненной структуры.

Результат для неё: Мужчина, C-ранг, здоров, слегка недосыпает.

Ярмарка оживала постепенно. Сначала вернулся шёпот, потом нормальные голоса, потом где-то засмеялись. Хомяки начали вылезать из опилок.

— Ушёл… — сипло выдохнул Юра у меня за спиной. — Денис Валерьевич, это кто вообще был?

— Потенциальный клиент, — сказал я, не оборачиваясь.

— Дядька-тьма, — вполголоса сообщил Архимед, чуть приподнимая хохолок. — И собака без глаз. Птичка не одобряет. Птичка пойдёт полежит.

Но какаду никуда не пошёл, остался на перекладине, нахохлившись, будто пережидал грозу.

Дзынь! Аналитический модуль закончил расчёты.

Наиболее вероятный вывод: Вас сдали.

Уточнение: Вас сдали бесплатно, из любви к искусству.

Примечание: Иногда приятно иметь врагов, которые работают за идею.

Спасибо, родная, уже и без тебя догадался.

Как Шувалов узнал, что искать Алису нужно возле моей палатки? Благодаря братику, не сомневаюсь. Кирюша гарантированно и раньше ябедничал отцу, что сестра водится с тем самым лавочником. А сегодня такая оказия!

Этот заносчивый недоносок видел меня в круге инициации. Видел, что со мной была вторая фигура в маскировке. С меня иллюзия слетела, а с Алисы — нет. Но Кирилл не совсем идиот. Он сложил два и два, понял, кто помогал мне пробраться сквозь контур, и тут же настучал папочке. И сестре насолил, и мне отомстил, и выставил себя бдительным стражем чести рода.

Шувалов смотрел вслед Салтыкову секунды три. Потом обернулся ко мне. Лицо князя осталось абсолютно неподвижным, но в глубине ледяных глаз промелькнуло что-то острое и опасное.

— Егерев, — сказал князь. — Я повторю вопрос. Но только один раз.

Холод вернулся. Фанера под ладонями затрещала от инея, и я почувствовал, как немеют кончики пальцев.

— Где Алиса?

Я глядел на этого могущественного, опасного человека, который выбросил собственную дочь на улицу из-за характера её магии, а теперь прибежал возвращать её обратно, как забытую вещь, чтобы она не досталась врагам.

— Понятия не имею, — спокойно ответил я. — На празднике её сейчас нет. Утром помогала мне с выкладкой, после инициации ушла. Куда — не докладывала. Так что знать не могу, я ей трекер не вешал.

Жилка на виске князя напряглась.

Подмывало предложить пару успокоительных травок, предупреждающих гипертонический криз и спазм сосудов на фоне острого стрессового расстройства. Но я сдержался.