— Ты меня за дурака держишь? — уточнил Шувалов.

— Нет, — пожал плечами. — Я вам правду говорю, Андрей Павлович. Это, к сожалению, иногда выглядит похоже.

Юра безнадёжно всхлипнул. Я наконец убрал ладони с прилавка и стряхнул с них снежок. Пальцы ломило, но на это пришлось не обращать внимания.

— Если вам очень нужно поговорить с дочерью, — сказал я, — так позвоните ей.

Воздух вокруг нас окончательно превратился в жидкий азот. Я услышал, как с сухим треском лопнула стеклянная бутылка лосьона по уходу за собачьей шерстью — просто от резкого перепада температуры.

Дзынь! Вы только что дали главе «Стальных Волков» бытовой совет по пользованию мобильной связью.

Бонус титула «Магистр пассивной агрессии»: активирован.

Рекомендация: Не улыбайтесь. Ради всего святого, не улыбайтесь.

Я не стал улыбаться.

Шувалов разглядывал меня долго. Внимательно. Не пытался быстро оценить противника. Так смотрят на деталь механизма, которая стоит не там, где положено по чертежу.

— Позвонить, — почти шёпотом повторил Шувалов.

Этот шёпот пробрал меня до костей сильнее, чем любой мороз.

Ледяной князь не разнёс мой шатёр в щепки. Судя по лицу, он прикидывал, действительно ли у меня отсутствует инстинкт самосохранения или за моей наглостью стоит холодный расчёт.

Я не стал дожидаться, пока его светлость решит, что со мной делать. В такие моменты замереть в ожидании приговора — самое опасное. Нужно менять ритм сцены, переводить её из режима «допрос в камере» в режим «обычный рабочий день на рынке».

Протянул руку под стойку. Мои пальцы нащупали пластиковый флакон с синим колпачком — профессиональное средство для очистки поверхностей с ароматом лимона и лёгким антисептиком.

Пшик. Пшик.

Две струи чистящего средства окатили слой инея, который Шувалов так старательно навёл на моем прилавке. Морозная свежесть сразу же усилила цитрусовый аромат.

Я взял тряпку из микрофибры и со спокойным видом начал счищать изморозь. Вжик-вжик. Сначала с одного края, затем с другого, тщательно вытирая фанеру до блеска. Я делал это так, будто князь не грозный грандмагистр, а всего лишь неосторожный покупатель, случайно проливший на стойку стакан с водой.

— А вообще, Андрей Павлович, — произнёс я, сосредоточенно полируя поверхность, — хорошо, что вы зашли.

Пётр Кузьмич, изображавший каменное изваяние, вдруг едва заметно дёрнул бровью. Его глаза расширились, а уголок губ дрогнул. В этой реакции читалось нечто среднее между искренним шоком и профессиональным уважением.

Шувалов молчал и таращился на мою тряпку так, словно это какой-то неизвестный магический артефакт.

— Зачем? — коротко бросил он. Голос оставался ледяным, но в нём появилась нотка недоумения.

Я закончил с прилавком, аккуратно сложил тряпку и наконец поднял взгляд на князя. Без вызова или страха. Только с вежливой, деловой пустотой.

— Отблагодарить хотел, разумеется, — спокойно ответил я. — Ваш фургон и элитные корма очень помогли мне на старте. А я, знаете ли, не привык забывать своих благодетелей. Даже если благодеяния были… специфическими.

Сделал небольшую паузу, давая Шувалову осознать смысл моих слов. Я не сказал «спасибо за машину», а напомнил ему, что понимаю всю механику той ловушки, помню попытку сделать меня вассалом и, что самое важное, продолжаю пользоваться этим имуществом, не чувствуя себя при этом обязанным.

— Но, думаю, мы отложим этот вопрос на другой день, — добавил я, чуть склонив голову. — Сейчас у меня много клиентов, а у вас, полагаю, плотный график.

Снова повернулся к прилавку, давая понять, что беседа окончена.

В воздухе повисла невероятно густая тишина. Я почти слышал, как в голове у Андрея Павловича перещёлкивают шестерёнки. Он привык, что люди либо дрожат перед ним, либо пытаются играть в политику. Но он явно не знал, что делать с человеком, который воспринимает его как досадную причину протереть прилавок.

Шувалов ничего не ответил. Он просто развернулся.

— Идём, Кузьмич, — бросил он через плечо.

Лакей, всё ещё с тем странным выражением лица, синхронно с хозяином сделал шаг назад и последовал за ним. Когда их фигуры скрылись в толпе, я наконец выдохнул и почувствовал, как в пальцы начинает возвращаться тепло.

Дзынь! Социальный манёвр выполнен!

Результат: Вы только что переиграли грандмагистра в его же собственной игре «Кто здесь главный». Без единого заклинания, используя только тряпку и лимонный спрей.

Награда: 1500 очков опыта. +5 к Воле. И очень сильный приступ икоты у Юрия Бабина.

Я обернулся. Юра действительно стоял, прикрыв рот рукой, и надрывно икал.

— Денис Валерьеви-ик… — прошептал он. — Вы… ик… вы вообще нормальный⁈ Ик-ик-ик!

— Абсолютно, Юра. — Я убрал средство для чистки.

Стася стояла, приоткрыв рот, и смотрела на меня так, будто я только что в одиночку переплыл океан, используя в качестве плавсредства зубочистку. В её глазах смешались ужас, недоумение и что-то похожее на фанатичное восхищение.

— Ты… — она запнулась, подбирая слова. — Ты только что протёр прилавок перед лицом человека, который может превратить тебя в ледяную скульптуру одним щелчком пальцев. Дэн, ты вообще понимаешь, что ты сейчас сделал?

— Обеспечил гигиену на рабочем месте.

Тоша, почувствовав, что «великий мороз» окончательно удалился, шумно выдохнул. Варан с видом глубоко оскорблённого достоинства поднял голову, поглядел на меня и снова растянулся в тени, решив, что мир слишком безумен, чтобы в нём проявлять активность.

Раздался пронзительный визг.

Маруся всё это время пряталась за коробками, но теперь буквально выстрелила из своего укрытия. Макака в один прыжок преодолела расстояние до меня и обвила мою шею длинной лапкой.

— У-ха! У-ха-ха! Кха-кха-ак! — затараторила она, яростно размахивая свободной рукой и тыча пальцем мне в нос.

Если бы я не воспринимал её эмпатически, то решил бы, что она радуется. Но я-то чувствовал каждое слово.

«Ты! Идиот! Безумный! Безмозглый! Почти-замороженный-человек! У меня чуть шёрстка не поседела! Ты решил нас всех оставить сиротами⁈ Больше никаких приключений! Только бананы! Только тишина! Только сон! Домой!!! Немедленно домой!!!!!!»

Маруся закончила свою тираду громким назидательным «У-ух!», после чего с силой хлопнула меня по щеке ладошкой и, не отпуская шеи, уткнулась лбом мне в плечо, тяжело и драматично вздыхая.

— Видишь, Дэн, — хмыкнула Стася. — Даже обезьяна считает тебя психом. А она, между прочим, единственный здравомыслящий член твоей команды.

— Псих! — восторженно подтвердил Архимед, возвращая себе голос. — Клинический псих! Мастер-р-р уборки! Князь в шоке! Лакей в экстазе! Птичка требует премию! Дайте семечек за моральный ущерб!

Наступил долгожданный вечер. Я буквально рухнул на диван, чувствуя, как каждая мышца в теле заявляет о своём праве на несколько часов безделья. День выдался… насыщенным. Если в моём полицейском прошлом «насыщенным» считался рейд на браконьеров с последующим оформлением двадцати томов дела, то сегодня я эмоционально выгорел до состояния уголька.

Впрочем, это приятное выгорание.

Я вытянул ноги, закинул голову на подушку и достал из кармана «Рунофон». Экран вспыхнул, освещая полумрак подсобки. В воздухе витал уютный коктейль из запахов сушёного яблока, качественного корма и… курятника.

Зайдя в местный новостной агрегатор, я сразу наткнулся на закреплённый ролик. Заголовок кричал капсом: «ГЕРОЙ ИЛИ АВАНТЮРИСТ? ТАЙНЫЙ ГОСТЬ НА ИНИЦИАЦИИ В МГАМИ!»

На видео была типичная репортажная тряска. Корреспондентка с идеально уложенным каре и микрофоном, на котором красовался логотип «Маг-ТВ», с восторженным видом вещала на фоне главного корпуса Академии.

— … и пока большинство зрителей пребывало в состоянии священного трепета, один молодой человек проявил поразительную дерзость! — голос девушки почти срывался от сенсационности. — Свидетели утверждают, что он не только спас одного из инициируемых, но и сумел добиться расположения самой Жар-Птицы Зари! Посмотрите на эти кадры!