— Тотализатор! — оживился Архимед на верхней полке. — Бега! Ставки сделаны! Рыжий обходит на повороте! Пятнистый в кювете! Штрафной круг!

— Смотрите мне, спортсмены, таган не своротите, — беззлобно предупредил я, выключая «плиту».

Пых по моей мысленной команде погасил шерсть, сладко зевнул и принялся хрустеть новым яблоком. Я поставил перед ним целую чашу за хорошую работу.

Отвар в котелке перестал бурлить, оседая густой золотистой гладью. Теперь — самый важный штрих. Однако нектар Перламутровой Кувшинки нельзя кипятить, иначе вся его тонкая эфирная структура распадётся, превратившись в обычный сахар. Так что несколько минут подождём, пока остынет.

Я откинулся на спинку дивана и снова потянулся за телефоном, чтобы убить время. На колени невесомо приземлился чёрный котёнок. Черныш потоптался лапками по моим джинсам, выпуская и пряча крохотные коготки, свернулся калачиком и завёл свою убаюкивающую тарахтелку. Я машинально погладил его вдоль спинки, другой рукой открывая новостные сводки.

В ленте «Чёрного ящика» как раз выложили свежее видео. На экране появилась худая, коротко стриженная журналистка с горящим взглядом. Внизу появилась плашка: «Яна Стрельцова, журналистское расследование».

Девушка стояла на фоне больничного корпуса и с нескрываемым упоением вещала в микрофон, то и дело жестикулируя. Рядом с её плечом в воздухе зависла крошечная птичка, чьё оперение переливалось от густого изумрудного до почти чёрного.

— Надо же, вылитая наша Блёстка, — вслух заметил я.

На верхней полке стеллажа прекратилось пощёлкивание. Блёстка до этого момента сосредоточенно чистила клювом лазурные пёрышки, а теперь глянула на меня, возмущённо свистнула, сорвалась с места и спикировала к дивану.

Колибри зависла в десяти сантиметрах от экрана смартфона. Её крылья размылись в золотисто-голубой ореол, а маленькая головка воинственно наклонилась. Пару секунд моя пернатая снайперша критически осматривала телевизионную конкурентку, после чего по нашему ментальному каналу прилетел заряд чистейшего женского негодования.

«Ничего общего! — яростно транслировала Блёстка образами и эмоциями, топорща перья на грудке. — У этой расцветка как у болотной тины! Никакого благородного сияния, золотых кончиков нет, клюв короткий, и висит она криво! Абсолютная безвкусица!»

Оскорблённо чвиркнув, лазурная красавица гордо взмыла обратно под потолок, всем своим видом показывая, что сравнивать её с какими-то журналюгами — верх бестактности. Я усмехнулся и вернул внимание репортажу, где Стрельцова уже переходила к главному:

— А теперь — факты, которые вам не покажут на Первом! Нам удалось выяснить, что личности всех десяти пациентов с загадочной амнезией наконец-то установлены. И какая ирония судьбы: все пострадавшие оказались отнюдь не мирными грибниками! За плечами каждого — богатейшее криминальное досье. Вымогательства, разбой, нелегальный оборот артефактов. А возглавляет этот список палата номер четыре, где сейчас с аппетитом кушает манную кашу с ложечки не кто иной, как Валерий Макаров, в определённых кругах более известный под кличкой Шрам!

Стрельцова сделала эффектную паузу, подалась ближе к объективу камеры и, покосившись на свою колибри, перешла на заговорщический шёпот:

— Официальные лица ГУБМП и УДМФ хранят гробовое молчание и отказываются от любых комментариев, ссылаясь на тайну следствия. Однако моей маленькой помощнице удалось случайно подслушать весьма любопытный разговор в высоких кабинетах ведомства. Оперативники уверены: все десятеро входили в одну бригаду некой ОПГ и в ту ночь выехали на серьёзное дело.

Журналистка снова выпрямилась, а в её голосе зазвенел металл:

— Так что же произошло на самом деле? Как вооружённая до зубов банда матёрых головорезов в одночасье лишилась памяти, превратившись в грядку овощей? И главное — кто именно сделал это с ними? Страна должна знать своих героев!

Я заблокировал экран, отложил телефон на диван и помассировал виски. Почесал Черныша за ушком. Котёнок сладко вытянулся, приоткрыв зелёные глазки, и затарахтел ещё громче.

— Знаешь, мелкий, — тихо сказал я, поглаживая мягкую шёрстку нашего главного «ликвидатора». — Иногда для общего блага героям гораздо полезнее оставаться в тени.

Черныш в ответ коротко, но очень убедительно мякнул и сильнее вжался головой в мою ладонь. В этом вопросе он был со мной полностью согласен. Тень — вообще штука уютная и безопасная.

Пар над поверхностью котелка почти рассеялся, температура упала как раз до нужной отметки. Пора заканчивать. Достал один из флакончиков, по которым разлил нектар. Откупорил притёртую пробку и тонкой, переливающейся всеми цветами радуги струйкой влил сладость в отвар.

Принялся размешивать деревянной ложкой с длинной ручкой. Плавно, выдерживая строгий ритм и стараясь не касаться дна котелка. Семь раз по часовой стрелке, задавая мане правильный вектор вращения, затем четыре раза против, чтобы безупречно вплести эфирную структуру нектара в травяную базу, и два финальных оборота снова по часовой — для идеального закрепления.

Как только завершился последний оборот, по котелку пробежала серебристая волна. Янтарная жидкость вспыхнула изнутри мягким жемчужным светом, загустела ещё сильнее и приобрела благородный перламутровый отлив. Пахло теперь не просто травами, а свежим майским утром после грозы и цветочным нектаром.

Дзынь! «Медвяная сыворотка Роста» успешно создана!

Качество: Отличное.

Примечание: Кто бы мог подумать, что суровый майор найдёт своё истинное призвание в стоянии над котелком с деревянной поварёшкой.

Получено опыта: 250

«Завидуй молча, — мысленно парировал я, откладывая ложку. — У хорошего опера котелок всегда должен варить. Что в засаде, что на кухне».

Зефир наконец настиг Лиса у дивана. Пятнистый навалился всем весом, пытаясь прижать вёрткого фенека к линолеуму. Лис играючи извернулся и куснул щенка за мордочку. Затем отпрянул, зыркнул большими счастливыми глазами и нырнул в груду упаковочного картона. Далматинец возмущённо засопел, чихнул от попавшей в нос песочной шерсти и снова бросился в атаку.

— Ну что, хулиган, пора расти большим и сильным, — я взял чистую металлическую миску.

На глаз оценил вес Зефира — килограммов восемь живого, неуёмного любопытства. Зачерпнул мерной ложкой ровно пять миллилитров густой светящейся сыворотки, перелил в миску и разбавил сотней миллилитров прохладной питьевой воды. Вода окрасилась в нежный кремово-золотистый оттенок и аппетитно запахла сладостью.

Я опустил миску на пол и коротко свистнул:

— Зефир, ко мне!

Щенок в этот момент пытался выкопать Лиса из-под груды картонок, но развернул мордочку и приподнял висячие уши. Чёрный нос жадно втянул воздух. И всё, про игру щенок забыл в ту же секунду.

Далматинец подлетел к миске, едва не сбив меня с ног, расставил передние лапы для устойчивости и принялся со смачным хлюпаньем лакать. Капли светящейся воды летели во все стороны, оседая на его бровях и подбородке. Лис подошёл следом, понюхал край миски, но пить не стал — просто сел рядом, с интересом наблюдая за товарищем.

Меньше чем за полминуты Зефир осушил посудину досуха, прогнал её носом по линолеуму до самого плинтуса, тщательно вылизал дно, после чего сел и от всей души икнул.

Секунду ничего не происходило. А затем сыворотка дошла до крошечного, ещё толком не сформировавшегося мана-ядра щенка.

Вокруг тела Зефира вспыхнуло тёплое сияние. Щенок удивлённо завертел головой, пытаясь укусить светящийся воздух у собственного бока. Но магия вела себя странно: вместо того чтобы равномерно впитаться в мышцы и кости, золотистые искорки вдруг начали стремительно стягиваться к чёрным пятнам на шкуре далматинца.

Каждая клякса на спине, боках и ушах на миг превратилась в маленькую площадку для светлячков. Мгновение — и сияние бесследно исчезло внутри тёмного пигмента.

Зефир заворчал, прислушиваясь к новым ощущениям. Его лапы стали чуть крепче, осанка — увереннее, а взгляд — осмысленнее. Не обнаружив никаких поводов для паники, щенок пришёл в полный восторг, подпрыгнул на месте на всех четырёх лапах и оглушительно тявкнул.