— Да перестаньте, — возразил я. — Ваша империя не рухнет, а вот фундамент у неё наконец-то станет надёжным. Благодаря моей работе, Блик не только не умрёт, но и начнёт постепенно крепнуть. При правильном уходе и вашем энергетическом отклике он разовьётся дальше, чем вы думаете.

Я поднялся со стула и посмотрел на неё сверху вниз.

— Всё, что вам нужно, Эльвира Ильдаровна, это сменить подход. Научиться видеть в своём питомце полноценного партнёра, а не бездушный инструмент. — Я протянул ей раскрытую ладонь. — И во мне, кстати, тоже. Предлагаю сотрудничать, а не мериться телохранителями.

Портниха опустила взгляд на мою руку.

Секунды три она колебалась. За стёклами её очков боролись уязвлённая гордость теневого босса, привыкшего диктовать условия, и холодный, трезвый прагматизм бывшего эксперта Росторгнадзора.

Прагматизм победил. Эльвира шагнула вперёд, рукопожатие вышло коротким и очень сухим.

— Партнёра, — эхом повторила она. — Хорошо, Денис Валерьевич. Будем считать, что вы меня убедили.

Перед глазами тут же развернулось полупрозрачное системное окно, сияя победным золотистым шрифтом:

Дзынь! Квест «Наживка для Портнихи» выполнен!

Условия соблюдены: Вы торговались жёстко и добились своего. Зеркальный Мотылёк здоров, сотрудничество налажено. Портниха хочет вас убить — но это уже другой вопрос.

Награда: 2500 очков опыта, прямой выход на лучший теневой синдикат Москвы.

Примечание: Завербовать криминального авторитета методом принудительной эмпатии и лёгкого рукоприкладства — это новое слово в дипломатии. Система ставит вам твёрдую пятёрку за пополнение реестра своих врагов.

Под столом едва заметно шелохнулся воздух — Ранго сменил позицию, но продолжал бесстрастно фиксировать наш исторический компромисс на свою «внутреннюю камеру». Маруся на стуле одобрительно угукнула и потёрла ладошки, явно довольная тем, что бить больше никого не надо.

— Первую партию документов на зверей получишь завтра, — уже совершенно деловым тоном сообщила Набок. — Данные по твоим «найдёнышам» у меня есть. По крайней мере, на тех, кого ты уже показал ветеринару. Курьер завезёт конверт в магазин после обеда. Паспорта, родословные, чистые проводки по закрытым базам УДМФ — всё будет сделано по высшему разряду.

— Отлично, спасибо за оперативность, — я удовлетворённо кивнул и закатал рукава. — А теперь, с вашего позволения, мне нужно закончить работу. Иначе завтра на ваших безупречных документах всё же проступят мои водяные знаки. Блик, иди сюда, дружище. Остался последний штрих.

Спустя минут десять я подошёл к своему «Форду», на ходу надевая фальшивый перстень на средний палец. Щёлкнул брелоком сигнализации, распахнул водительскую дверь и с наслаждением уселся в кресло. В салоне было тихо, уютно, чуть-чуть пахло собачьей шерстью и «ёлочкой» освежителя.

Стоило захлопнуть дверцу, как с пассажирского подголовника на приборную панель спланировал белый пернатый шар.

— Смена сдана! — бодро отрапортовал Архимед, вытягиваясь по струнке и отдавая честь крылом. — Периметр чист! Хвостов нет! Шаурму доели! Нарушителей не обнаружено! Гони макадамию!

— Держи, заслужил. — Я достал из Инвентаря пригоршню крупных круглых орехов с пропиленной скорлупой. Высыпал их в подстаканник.

Какаду тут же деловито подцепил клювом первый орех и с хрустом принялся его вскрывать. Я же повернул ключ в замке зажигания. Двигатель заурчал, по салону пошла приятная вибрация. Нажал кнопку стеклоподъёмника.

Окно поползло вниз. Буквально через секунду в салон синей молнией влетела Блёстка. Лазурная колибри пронеслась над моей головой, обдав лицо ветерком от мелькающих крылышек, и обессиленно плюхнулась прямо на мягкую обшивку сиденья. Птичка тяжело дышала, крошечная грудка ходила ходуном — прохладный вечерний воздух и полчаса непрерывного патрулирования сожгли у неё уйму калорий.

Я не стал медлить. Быстрый жест — и в руке появился пластиковый шприц без иглы, заполненный Нектаром Перламутровой Кувшинки. Поднёс кончик к её длинному клювику. Блёстка тут же жадно сунула туда язычок, а я чуть надавил. Пары капель хватило, чтобы птичка взбодрилась.

В этот же момент по внутренней обшивке двери прошлась едва заметная рябь. Ну вот и всё, теперь все на борту. Поднял стекло, включил печку на максимум и направил дефлекторы наверх. Размытое пятно скользнуло по пластику торпеды и остановилось прямо перед соплом печки, откуда уже дул горячий воздух.

Проявилось плотное чешуйчатое тельце Ранго. Хамелеон слегка потемнел — верный признак того, что рептилия замёрзла и сейчас усиленно поглощает тепло. Он свернул хвост в тугую улитку и блаженно прикрыл оба глаза.

Я включил поворотник и плавно вырулил с парковки на Нижнюю Красносельскую, вливаясь в неспешный вечерний поток машин.

— Ну что, агент ноль-ноль-семь, — я покосился на отогревающегося хамелеона. — Ты всё снял?

Ранго открыл левый глаз и сфокусировал его на мне, в то время как правый лениво повернулся в сторону хрустящего орехами Архимеда. По ментальному каналу от ящерицы пришла кристально чистая волна. Никакой суеты. Мол, обижаешь, начальник, в лучшем виде, в высоком разрешении и со стереозвуком. Кожа на его боках плавно сменила цвет с тёмно-болотного на насыщенный, довольный изумруд.

— Отлично. Завтра куплю специальные кристаллы ментальной памяти, сольём туда твой видеоархив и положим в пару надёжных мест. Тогда у нас в кармане будет настоящий, железобетонный компромат на Портниху. С признанием в руководстве синдикатом, подделке документов, шантажом и попыткой физического устранения. Если эта милая дама решит сдать меня УДМФ — я сдам её. Причём со всеми потрохами.

— Компромат! — с набитым клювом гаркнул Архимед, разбрасывая мелкие крошки по приборной панели. — Скрытая камера! Улики в сейф! Прокурор добавит! Птичка — главный свидетель!

Впереди замаячил перекрёсток, светофор мигнул жёлтым, переключаясь на долгий красный. Я плавно нажал на тормоз, останавливаясь за кормой какого-то кроссовера. В салоне стало совсем тепло и сонно. Блёстка сыто чирикнула, спрятала клюв в пёрышки на груди и задремала.

Хамелеон перестал греться. Он выпрямился на тонких лапках, развернул оба конусовидных глаза на меня и настойчиво постучал мне в разум. Я открыл доступ.

В моё сознание потекла вереница быстрых, отрывистых образов. Тень под раскройным столом. Запах дорогой кожи и типографской краски. Звон разбивающейся фарфоровой чашки, отвлёкший всех в комнате. И стремительный бросок длинного липкого языка.

Я нахмурился, заинтересованно подавшись вперёд.

— Погоди-ка… Ты что, пока я «профсоюзный предохранитель» крутил, а Портниха воздух ртом хватала, успел к ней в сумку залезть?

Ранго гордо раздул горловой мешок, подтверждая догадку. Ещё как залез! Старые шпионские привычки, вбитые в него прежним хозяином Ляховым, не пропьёшь. Пока в комнате творился бардак, а Утюг ломал дверь, этот чешуйчатый спецагент проявил похвальную инициативу и провёл несанкционированный обыск.

— Ну-ка, покажи, что ты там нарыл.

Я положил руки на руль, прикрыл глаза и активировал «Слияние», настраиваясь на свежие воспоминания хамелеона.

Сознание мягко качнулось. Первую секунду с непривычки слегка замутило — зрение у хамелеонов специфическое, мозг получает две абсолютно разные картинки с независимых глаз. В левом полушарии мелькали ноги Портнихи в дорогих туфлях и осколки чашки на паркете, а вот правый глаз Ранго сфокусировался чётко на внутренностях приоткрытого портфеля из тиснёной крокодиловой кожи у ножки стола.

Я мысленно отсёк левую картинку, полностью концентрируясь на правой.

В памяти рептилии отпечатался момент: бесшумный выстрел «Магической липучки». Кончик языка приклеился к уголку плотной картонной папки с грифом секретности, приподнимая обложку. Секунда — глаз-объектив перефокусировался в условиях полумрака, выхватывая верхние листы документов.