Я посмотрел в заплывшие от натуги глазки Утюга. Он стоял, широко расставив ноги, на шее вздулись вены. Вся его концентрация уходила на то, чтобы давить меня. О защите собственного разума этот D-ранговый шкаф даже не думал.
И в этот момент внутри меня что-то щёлкнуло.
До сих пор я использовал свою Волю исключительно как щит или как инструмент для тонкой настройки чужих мана-каналов. Сдерживал, укрывал, направлял. Но сейчас, под прессом чужой магии, в самом центре моего мана-ядра зародилась совершенно иная сила.
Яростная и звенящая от напряжения. Ведь если ментальной энергией можно выстроить стену, то что мешает обрушить её на голову противника?
Я даже не стал формулировать сложную технику. Просто представил, что моя энергия — это тяжёлый полицейский таран для выбивания дверей. Прицелился в ничем не прикрытое сознание Утюга, сжал ментальную пружину до предела и резко отпустил.
Беззвучный молот на полной скорости врезался точно в лобные доли телекинетика.
Дзынь! Вы открыли навык: «Ментальный удар» (актив.)
Описание: Позволяет атаковать нервную систему и каналы цели. Эффективность зависит от разницы показателей Воли атакующего и цели.
Примечание: Теперь вы знаете, что микроскопом можно не только изучать инфузорий, но и весьма больно шарахать по голове.
Получено опыта: 300
Эффект превзошёл все ожидания. Утюг даже не вскрикнул — он просто по-рыбьи раззявил рот. Глаза бугая остекленели и съехались к переносице, будто ему со всего маху дали чугунной сковородкой промеж бровей.
Чудовищный пресс, вжимавший меня в стеллаж, лопнул, как мыльный пузырь. Я приземлился на пол и свободно вдохнул, чувствуя, как расправляются лёгкие.
Шпуля что-то кричал и матерился. Его паук сполз на пол и забился под стеллаж. Маруся радостно визжала. А Утюг качнулся назад, споткнулся о табуретку, нелепо взмахнул руками и с грохотом рухнул пятой точкой прямо на груду щепок от выбитой двери. Обхватил голову, застонал и принялся бессмысленно бормотать.
Дзынь! Утюг отправлен на принудительную перезагрузку!
Состояние: Пациент временно забыл алфавит и пытается вспомнить, как моргать.
Прогноз: Жить будет. Часа через два слюни высохнут, а количество извилин вернётся к базовым заводским настройкам. Умнее не станет, но и тупее — тоже.
Ватт сонно причмокивал на груди у офигевшего Шпули, а хозяйка теневой империи таращилась на меня, как на воронку от метеорита.
«Нокаут! — восторженно заорал в голове Архимед. — Пр-р-рямой в челюсть! Мозги набекрень! Судья, открывай счёт! Птичка ставит на Дэньку!»
Так, всё, комментатор в голове — это уже перебор. Я закрыл попугаю доступ, вернув всё к базовому уровню взаимного обмена. Размял затёкшее плечо, хрустнул шеей и неспешно подошёл к столу.
Целлофановый пакет в наступившей тишине зашелестел особенно громко. Достав плод Янтарного Медоноса, я с аппетитом откусил сочную мякоть и сразу ощутил, как горячая волна маны заполняет резерв, вымывая остатки напряжения.
Посмотрел на застывшую соляным столбом Портниху и с лёгкой, почти вежливой улыбкой спросил:
— Не возражаете? Интеллектуальный труд очень утомляет.
После чего взял чашку и сделал размеренный глоток остывшего чая.
— Ты сломал его! — пришла в себя бизнес-леди. — Ты хоть представляешь, сколько стоил этот фильтр⁈ Какого мастера мне пришлось выписывать из-за границы, чтобы поставить глушитель⁈ Ты залез в закрытый контур, паршивец!
— Тот, кто ставил вам этот глушитель, не мастер, а мясник, — холодно отрезал я, продолжая трапезу. — Привязка между человеком и зверем — это дорога с двусторонним движением. А вы устроили из неё пыточную камеру со звукоизоляцией. Очень удобно, не спорю. Только вот живой инструмент от такого обращения ломается.
Дожевал сочный ломоть медоноса, завернул остальное и вытер пальцы бумажной салфеткой.
— Ты всё испортил… — прошипела эта очковая кобра.
— Давайте без драмы, Эльвира Ильдаровна. Я не трогал ваше право командовать и ни на грамм не ослабил связь. Наоборот. Я армировал ваш канал собственным плетением и наглухо закрыл его от любого постороннего вмешательства.
Блик снял оптическую маскировку и осторожно, по широкой дуге, спланировал на дальний край стола, поближе к баночке с перламутровым нектаром. Я открыл её и налил немного в крышку.
— Раньше любой профи моего уровня мог перерезать привязку и увести мотылька, — продолжил я. — Теперь этот фокус не пройдёт. Даже сам автор старого плетения зубы обломает.
Решил не упоминать, что сам я всё равно смогу разрубить привязку при необходимости.
Портниха стояла, всё ещё прижимая ладонь к солнечному сплетению, но дышала уже ровнее. Блик тем временем добрался до крышечки, опустил переднюю лапку в светящуюся жидкость и жадно развернул хоботок.
Женщина вздрогнула, зрачки у неё расширились. По открытому двустороннему каналу к ней больше не шла боль — вместо неё хлынуло чистое удовольствие от вкусной пищи и волна усваиваемой маны. Она машинально облизнула пересохшие губы, будто сама только что сделала глоток сладкого нектара.
— Ну и приятным бонусом, — я улыбнулся, — нам с вами больше не нужно спорить о графиках и подписывать регламент работы. Если вы снова перегрузите Блика, то узнаете об этом первой. Считайте это подарком от нашего заведения. За счёт фирмы.
С верхнего стеллажа, шурша рулонами бархата, свесилась Маруся. Убедившись, что взрывающиеся двери и гравитационные прессы закончились, макака ловко спрыгнула на пол, поправила сбившуюся на ухо врачебную шапочку и с деловитым «у-гу» подошла к распластавшемуся в щепках Утюгу. Осторожно потрогала пальчиком его вялую щёку, сочувственно покачала головой и вернулась ко мне, забравшись на стул.
Рунный Паук тоже осмелел и высунулся из-под стеллажа.
Я молча наблюдал за Эльвирой. Было видно, как крутятся шестерёнки её острого, расчётливого ума. Женщина выпрямилась. Пригладила растрёпанную прядь волос и одёрнула пиджак, возвращая себе облик безупречного теневого аудитора. Только пальцы, когда она бралась за лацканы, едва заметно дрогнули.
— А ведь вы меня переиграли, Денис Валерьевич, — сухо произнесла она. — Признаю, исполнение весьма… нестандартное. Безо всяких бумаг связать мне руки моим же поводком.
Она перевела взгляд на постанывающего Утюга.
— Но ответьте мне на один вопрос, Егерев. Чисто для моего понимания, с кем я имею дело. Откуда у двадцатилетнего парня такое владение энергией? Как вы достигли подобного контроля?
Я пожал плечами и взял с блюдца овсяное печенье, чудом уцелевшее во время нашей маленькой потасовки.
— Всё просто, Эльвира Ильдаровна. Практика. Вот у вас сейчас одна полноценная привязка, — я кивнул на Блика, который уже наелся и теперь чистил лапками усики. — Тяжело с непривычки, правда? Фонит в затылке, давит на виски чужими инстинктами. А у меня таких привязок десятки. И я чувствую каждого своего зверя. Постоянно, двадцать четыре часа в сутки. Их голод, радость, страх, охотничий азарт. Когда держишь в голове целый зоопарк, это очень неплохо закаляет разум и учит фильтровать потоки.
Я откусил печенье, запил чаем, прожевал и чуть понизил голос:
— Люди почему-то часто забывают базу. Приручители — это ментальные маги. Просто мы предпочитаем работать с животными, а не с людьми. Звери, знаете ли, обычно честнее и понятливее.
Портниха поджала тонкие губы. Она подошла к краю стола и посмотрела на своего мотылька. Блик впервые за весь вечер не шарахнулся от неё под потолок. Он продолжал спокойно сидеть на ткани, чуть повернув голову с фасеточными глазами в сторону хозяйки.
По их общему каналу больше не шёл животный ужас — насекомое чувствовало, что женщина разделяет его состояние, и осторожно изучало эту новую реальность.
— Красивая философия, — глухо сказала Набок. — Вот только своей принудительной гуманностью вы разрушили мою империю, Денис Валерьевич. С лимитом в две копии в сутки я не закрою даже половину текущих обязательств. Клиенты не ждут.
