А в это же мгновение мой разум столкнулся с сознанием Рунного Паука.

Говорить с паукообразными словами — занятие бесполезное. У них нет коры головного мозга, они не понимают человеческой речи, а весь их мир состоит из вибраций, натяжения нитей, голода и базовых инстинктов выживания. Шпуля транслировал ему ярость и образ добычи, которую нужно обездвижить.

Я же послал пауку предельно ясный, осязаемый образ: я — не муха, запутавшаяся в сети. Я — огромная гранитная скала, о которую его хелицеры просто сломаются. Вдогонку пустил густую волну покоя, сдобренную фантомным ощущением тёплого тёмного угла и жирной, сочной саранчи. Посыл был прост, как сама природа: «Остановись. Угрозы нет. Твоя сеть цела. Замри — и будешь вкусно кушать».

Паук осёкся. Для любого зверя закон джунглей всегда выше хозяйского поводка: нельзя прыгать на то, что гарантированно тебя раздавит, тем более если оно не проявляет агрессии.

Багровый свет в глазах мигнул и погас. Паук попятился по голове Шпули, мелко перебирая мохнатыми лапками и полностью игнорируя повторный, уже панический приказ хозяина. Нити под потолком расслабленно провисли, теряя боевой заряд.

— Какого… — ошеломлённо выдохнул Шпуля, безуспешно пытаясь стряхнуть оцепеневшего паука с макушки, а ленивца — с груди. — Он не слушается!

Я уже не смотрел на него. У меня осталось от силы секунды три до того, как Утюг вынесет дверь, и потратить их нужно с максимальной пользой.

Блик сидел на собственном боксе, широко распахнув зеркальные крылья. Насекомое впервые за долгое время дышало свободно — его боль ушла по открытому каналу к хозяйке, и мотылёк буквально купался в этом облегчении.

Не выключая «Манипуляцию энергией», я снова погрузился в плетение их привязки. В голове вспыхнула картинка из недавнего прошлого: юный пирокинетик Матвей, чья огненная стихия конфликтовала с морозной аурой снежного хомяка. Тогда я создал между ними буферный узел, сплёл каналы так, чтобы избыток одной энергии гасился другой, работая как предохранитель.

Здесь требуется нечто похожее, но с поправкой на специфику клиента.

Я подцепил волей тонкую золотистую нить, идущую от ядра Блика, и одновременно дотянулся до контура самой Портнихи. Сейчас, когда её ментальная защита дала трещину от болевого шока, вытянуть из её солнечного сплетения пару дополнительных энергетических волокон оказалось проще простого.

Пальцы слегка подрагивали от напряжения, в висках застучал пульс. Я перехватил обе нити и начал стремительно свивать их в сложный узор поверх основного канала привязки. Петелька к петельке, виток к витку — точно так же, как недавно вязал шунты на крыльях бабочки. Я создавал жёсткий эмпатический резонатор. Прямую обратную связь без малейшей погрешности.

Затянув последний узел, я щедро черпанул ману и залил свою работу сверху плотным, монолитным слоем энергии. Укрепил плетение, как заливают бетоном стальную арматуру, чтобы ни один наёмный канальщик не смог расковырять его.

Динь-динь! Модификация привязки успешно завершена!

Создан уникальный контур: «Профсоюзный предохранитель»

Получено опыта: 500

Примечание: Вы только что принудительно внедрили Трудовой кодекс в отдельно взятую криминальную ячейку. Инспекция по труду рукоплещет.

Я успел оборвать контакт и сделать полшага назад от стола, когда входная дверь наконец не выдержала.

Раздался оглушительный треск. Замок вырвало с мясом, а само деревянное полотно вогнулось внутрь и разлетелось веером острых лакированных щепок. В воздухе запахло столярным клеем и сухой древесной пылью.

Маруся с визгом взлетела по стеллажу и зарылась в рулоны плотного бархата. Блик испуганно вспорхнул с бокса и активировал «Оптический фантом» — его зеркальные крылья преломили свет, и мотылёк растворился в воздухе, благоразумно уйдя с линии огня.

В проёме, тяжело дыша и напрягая бычью шею, вырос Утюг.

Телохранителю хватило одного взгляда на согнувшуюся у стола хозяйку, чтобы перейти к активным действиям. Качок-телекинетик просто вскинул обе ладони в мою сторону и резко двинул ими вперёд, словно давя на невидимый поршень.

Воздух вокруг меня мгновенно загустел, превратившись в гранит. Кинетический таран ударил в грудь, сбив дыхание и с глухим стуком впечатав меня спиной в стеллаж. Полки жалобно скрипнули. Хорошо ещё, что там лежали пухлые рулоны какой-то дорогой костюмной шерсти — они сработали как подушка безопасности, иначе бы я сейчас пересчитывал свои позвонки.

На плечи и грудную клетку навалилась чудовищная тяжесть. Дышать стало трудно, рёбра ощутимо сдавило, а подошвы кроссовок оторвались от паркета.

Внимание! На вас наложен эффект: «Гравитационный пресс»!

Подвижность: –95%.

Входящий урон: Организм очень страдает.

Рекомендация: Вас пытаются отутюжить без отпаривателя. Настоятельно советуем сменить прачечную.

В эту же секунду в голове разорвался панический вопль Архимеда, который в фургоне явно почувствовал резкий скачок моего адреналина, а может и падение очков здоровья:

«База! Тревога! Дэньку плющат! Наших бьют! Выпускай кр-р-ракена! Заходи с фланга! Птичка летит на помощь! Выбиваю лобовое! Тюк клювом!»

«Сидеть на месте, радист! — мысленно рявкнул я, удерживая какаду от героического долбления в автомобильное стекло. — Всё под контролем! Работаем по плану!»

«По какому плану⁈ — возмутился попугай в моей голове. — Дэньку в блинчик р-р-раскатывают! Масленица кончилась!»

Я проигнорировал пернатого паникёра и сфокусировал взгляд на Эльвире Ильдаровне.

Портниха неторопливо выпрямилась, опираясь дрожащей рукой о столешницу. Первый шок от прорыва канала прошёл, уступив место глухой боли, к которой её организм уже начал кое-как адаптироваться. Очки на серебряной цепочке сбились набок, безупречная укладка растрепалась, а по подбородку текла капелька пота.

От прежней холодной «бухгалтерши» не осталось и следа. На меня смотрела взбешённая хищница, которую загнали в угол в её собственном логове.

— Что ты… — её голос сорвался на сиплый шёпот, она судорожно сглотнула и шагнула ко мне, хрустя осколками чашки под каблуками. — Что ты сделал с моей привязкой, щенок⁈

Утюг у двери нахмурился, поддавая давления. Шерстяные рулоны за моей спиной сжались ещё сильнее, а в ушах зашумела кровь.

Я спокойно встретил взгляд Портнихи. Несмотря на то, что грудную клетку сжимало тисками, моё лицо оставалось абсолютно непроницаемым… наверное.

— Провёл комплексную терапию, Эльвира Ильдаровна, — просипел я, выталкивая воздух из лёгких. — Восстановил нормальную проходимость канала и убрал инородный фильтр. Вы же сами требовали стопроцентного результата.

Лицо Портнихи исказилось. Она окончательно потеряла свой хвалёный самоконтроль.

— Верни как было! — потребовала она, подходя почти вплотную. От неё пахло дорогим парфюмом и страхом — самым обычным, животным страхом перед болью, которую она так старательно избегала четыре года. — Немедленно верни блок на место! Слышишь⁈ Утюг, добавь!

Телекинетик послушно свёл руки ближе. Рёбра начали похрустывать. Перед глазами поплыли мутные круги. Под потолком тревожно заухала Маруся, собираясь броситься на голову амбалу, а с улицы по каналу связи пришёл острый, как игла, запрос от Блёстки — колибри уже пикировала к вентиляционной отдушине, чтобы влететь внутрь и нашпиговать всех парализующими иглами.

Я мысленно приказал обоим зверям замереть.

В глубине сознания, там, где висел интерфейс Питомника, вспыхнул слот со Жнецом. Одно моё мысленное усилие — и прямо посреди этой уютной швейной мастерской материализуется трёхметровый Изумрудный Богомол. С его скоростью он превратит и Утюга, и Шпулю в мясной фарш быстрее, чем Портниха успеет моргнуть.

Вот только трупы мне совершенно не нужны. Убивать бизнес-партнёров — плохая примета для коммерции, да и отмывать потом Ватта от крови не хочется. Вопрос нужно решить хирургически. Чисто, быстро и без необратимых повреждений.