Линда хрипло рассмеялась, качая головой.

— Идеальный план для трудоголика. Удобно: проснулся — и ты уже на рабочем месте. Даже на дорогу тратить время не надо.

— Шеф — раб капитала! — торжественно провозгласил Архимед, приземляясь на край стола. — Круглосуточный надзор! Птичка — главный охранник! Смена без выходных! Орехов за вредность!

Линда постучала ногтем по странице и уточнила:

— А меня куда определишь? На чердак к попугаю?

— Тебя на нижний этаж. — Я вернулся к первому развороту. — Весь бывший продуктовый. Там будут приёмная, смотровая, операционная, стационар на шесть боксов, моечная с автоклавом. И вот здесь, — я прочертил короткую линию наружу, — отдельный вход с улицы. Своё крыльцо, своя вывеска, свой звонок. Тяжёлого пациента на носилках никто мимо аквариумов с рыбками-клоунами не потащит.

Линда молчала секунд пять. Потом сняла очки, протёрла их платком и надела обратно — это у неё означает сильное волнение, которое она не хочет показывать.

— Грамотно, — сказала она. — Всё на одном уровне. Ты хоть представляешь, что такое поднять по лестнице каменного медведя в шоковом состоянии?

— Представляю. Поэтому и нарисовал так. — Я перевернул страницу на чистую и взял ручку. — Давай сразу составим список всего, что тебе нужно. Ни в чём себе не отказывай.

Линда выпрямилась и задумчиво подошла к стеллажу с террариумами.

— Ловлю на слове, Егерев. Раз уж гуляем на твои денежки, мне нужен рунный сканер «Аура-Плюс» последней модификации. Смотровой стол с контуром подавления маны — чтобы пациенты вели себя смирно, а не плевались кислотой мне в лицо. Бестеневые лампы потолочного крепления. Инфузоматы для точной дозировки зелий. И минимум один стазис-бокс для критических. Плюс нормальный сейф для препаратов.

— Всё будет, — подтвердил я, записывая в тетрадь. — Лишь бы звери были живые.

Линда качнула подбородком на дверной косяк.

— А ещё табличку. «Хаас Л. Э., ветеринарный врач». Крупными буквами. Три года мечтала.

Я посмотрел на Линду. В её обычно резком тоне промелькнул почти детский задор. Знаю, каково это — оказаться за бортом и просто хотеть, чтобы твой профессионализм признали законно. Пожалуй, это объединяет нас сильнее, чем любые деловые интересы.

— Будет табличка. Латунная.

— Латунная, — мечтательно повторила она. — Егерев, ты умеешь уговаривать.

— Смета! — трагично каркнул Архимед, заглядывая в мои записи. — Бюджет тр-р-рещит! Дыр-р-ра в кармане! Птичке не хватит на ор-р-рехи! Р-р-разорение!

— Птичка пойдёт на диетический бульон, если будет перебивать главврача, — парировала Линда, не скрывая усмешки, и повернулась ко мне: — Всё, договорились?

— Договорились.

Ветврач на мгновение замолчала, покосилась на выход из кабинета, проверяя, не подслушивает ли кто. Подошла чуть ближе и понизила голос до едва слышимого шёпота, который почти терялся в гуле инкубатора.

— Кстати… — она замялась. — Как там Мотылёк? Есть реальные сдвиги или всё-таки не вытянул?

Сообщать лишние подробности, особенно про «водяной знак», я не собирался. Но этого и не требуется.

— На полпути к цели, Линда Эрнестовна. Фундамент заложил, теперь жду звонка.

Линда внимательно посмотрела на меня.

— Хватка у тебя железная, Егерев, — тихо констатировала она. — Решил играть в долгую? Опасно, но, кажется, ты действительно знаешь, что делаешь.

В кабинет заглянул Юра. Выглядел парень немного встревоженно.

— Денис Валерьевич! — позвал он. — Подойдите, пожалуйста, к нам там пришёл мужчина с хорьком. Говорит, вы его на осмотр ждали.

Я вышел из процедурной, а Юра вернулся к кассе. Рядом с прилавком стоял Павел Семёнович Терентьев. Слесарь переминался с ноги на ногу, держа в руках пепельного хорька.

— Здравствуйте! — виновато произнёс он, увидев меня. — Вы уж простите ради бога, что с опозданием!

Дымок, в отличие от своего прошлого визита, выглядел как сгусток чистой энергии: он извивался, вытягивал длинную шею и активно принюхивался к запахам магазина. Зефир так и прыгал у ног клиента, радостно обтявкивая нового зверя.

— Павел Семёнович, — я строго свёл брови. — Я же велел вам прийти на контрольный осмотр ещё два дня назад.

— Да трубы рвало по всему району! — развёл руками слесарь, прижимая к себе юркого зверька. — Аврал сплошной, домой только спать приползал. Но Дымочек-то бодрячком! Носится как угорелый, ест за троих, даже тапок мой сгрыз. Я решил, раз всё хорошо, то можно и попозже забежать.

— В медицине «попозже» иногда равняется «никогда», — ледяным тоном произнесла Линда, выходя из процедурки, а затем оценила хорька. — Егерев, твой пациент?

— Мой, — подтвердил я. — Павел Семёнович, познакомьтесь. Линда Эрнестовна, наш… консультирующий специалист. Проходите в процедурную, сейчас она Дымка и осмотрит.

Слесарь, робея перед строгой женщиной, прошёл в кабинет и опустил хорька на металлический стол. Дымок тут же исследовал резиновый коврик, а потом попытался слезть со стола, но Линда уверенно, хоть и без грубости, взяла зверька за шкирку — классический ветеринарный захват для куньих. Хорёк инстинктивно зевнул, расслабился и повис в её руках пушистой колбасой.

— Так. — Линда провела беглый осмотр. Затем опустила хорька, прощупала позвоночник и живот. — Тургор кожи в норме. Слизистые в порядке. Что было?

— Да кристалл он сожрал! — охотно пожаловался Павел Семёнович. — Магический, из ночника. Я как увидел, что у него хвост стеклянным стал и задние лапы отнялись, думал — всё, конец моему Дымочку. Помрёт дурачок.

Пальцы Линды, ощупывавшие основание хвоста хорька, замерли. Она глянула на меня.

— Мана-кристаллическая интоксикация? — её голос дрогнул, утратив обычную саркастичность. — У Е-ранга? И хвост уже кристаллизовался?

— До скакательных суставов дошло, — буднично уточнил я, скрестив руки на груди. — Осколок застрял в нижнем отделе пищевода.

Линда машинально погладила хорька. Зверёк принялся обнюхивать её перчатку. Она достала из кармана портативный сканер и провела им вдоль тела Дымка. Экран мигнул зелёным. Ветврач посмотрела на показатели, потом снова провела сканером. Нахмурилась, не доверяя прибору.

— Ткани полностью эластичны, — пробормотала она, словно не веря своим глазам. — Каналы чистые. Никаких микроразрывов, никаких следов некроза. Егерев… как? При такой стадии петрификации зверя либо усыпляют, либо кладут в стазис и неделю промывают алхимией за бешеные деньги. Что ты ему дал?

Я не ответил сразу. Вместо этого посмотрел на Павла Семёновича, который с нескрываемым любопытством ожидал какого-то магического секрета. Но лечение, основанное на системных рецептах и манипуляции энергией, — это не то, чем стоит делиться при свидетелях. Даже если эти свидетели — добродушные слесари из ЖЭУ.

— Павел Семёнович, — произнёс я мягко. — Будьте добры, выйдите в зал. Нам с доктором нужно обсудить некоторые технические детали вашего случая.

Слесарь с лёгким недоумением моргнул.

— Опять? — проворчал он. — Вы меня из этого кабинета постоянно выставляете. Что там за тайны такие?

— Никаких тайн, просто профессиональный этикет. — Я слегка улыбнулся и указал в сторону прилавка. — Идите к Юре. Он как раз заварил свежий кофе, настоящий, в турке. Попросите его сделать вам двойную порцию с сахаром — за терпение. Обещаю, это будет лучший кофе в вашей жизни.

Упоминание кофе сработало безотказно. Павел Семёнович, хоть и продолжал что-то недовольно бубнить себе под нос про «секретных агентов» и «загадочных докторов», всё же послушно развернулся и побрёл к выходу.

— Кофе! — подхватил Архимед, перелетая на дверную ручку. — Аромат! Бодрость! Кофеиновый удар! Юра, жги! Птичке тоже каплю сливок!

Я дождался, пока слесарь скроется за порогом, закрыл дверь и провернул замок. Щёлчок металла прозвучал в тишине процедурной как точка в конце предложения.

Теперь мы остались одни. Взгляд Линды стал предельно острым и требовательным.