— Давай! Давай! Птичка ждёт! Время — деньги!

Убедившись, что орех идеально чист, Юра протянул его. Архимед снова сработал как пылесос — тихое «глок», и орех исчез в зобе целиком.

— Пойдём, покажу хозяйство, — сказал я Линде и поставил пустую кружку на стойку. — Заодно расскажу, какие мы планируем перестройки.

— Веди, экскурсовод.

Мы направились к дальнему углу. Но не успели пройти и двух шагов, как из подсобки донёсся задорный цокот крохотных копыт, смешанный со звонким тявканьем. В проход пулей вылетела белоснежная пони с развевающейся гривой, а следом за ней мчалась песочная молния по имени Лис.

Белочка мотала головой так радостно, что густая чёлка лезла ей в глаза. Карликовая лошадка исполняла на ходу замысловатые прыжки, явно наслаждаясь процессом. Фенек не отставал ни на шаг. Он прижал уши к затылку и стелился над самым полом в азартной погоне.

На повороте у стойки копытца Белочки предательски разъехались на гладком полу. Мини-пони не вписалась в траекторию и полетела прямо на Линду.

Ветврач без суеты отступила в сторону. Лошадка пронеслась мимо, обдав нас запахом лугового сена, а Лис, заложив крутой вираж, умчался за ней в сторону входных дверей, где уже лаял Зефир, собираясь присоединиться к игре. Ника и Арес снисходительно посмотрели на мелочь.

— Это что сейчас было? — Линда поправила очки, провожая взглядом белый круп. — Пони? Размером с мейн-куна?

— Жемчужная мини-пони, — невозмутимо пояснил я. — Боевая ценность отрицательная, зато генерирует двести киловатт умиления в час.

Линда только покачала головой, но прокомментировать не успела. В дверях подсобки появилась третья фигура.

Коша вышел в зал неспешно, с грацией и достоинством высшего хищника. Крылья аккуратно сложены на спине, суставчатый хвост с ядовитым жалом мерно покачивается из стороны в сторону. Мантикор остановился, презрительно смерил носящийся у витрин молодняк и коротко фыркнул. Котёнок всем видом демонстрировал, что он выше этих глупых щенячьих скачек.

Заметив нас, Коша неторопливо направился в мою сторону. Удивление на лице Линды мгновенно сменилось на профессиональную оценку. Она оценила широкую грудь мантикора, уплотнившиеся мышцы лап и блестящие перепонки крыльев.

— А он подрос, — констатировала она. — Костяк стал шире. И мембраны на крыльях выглядят куда эластичнее. Бальзам используете?

— Пару раз в день, хоть пациент и считает процедуру намазывания личным оскорблением. Скоро начну учить его летать.

Мантикор боднул мою ногу твёрдым лбом и зыркнул на Линду. Признал в ней «свою» и шипеть не стал.

— С его мышечной массой ему нужен хороший разбег для старта или прыжок с высоты, — сказала Линда.

Я направился в сторону закрытой двери в углу и сообщил:

— Пока нет полноценного медкабинета, это наш походный вариант.

Линда зашла в небольшое помещение. Фонарь внезапно оживился, с гудением сорвался с плеча хозяйки и принялся кружить по процедурной. Приземлился на металлический смотровой стол и мигнул зеленоватым светом, словно проверяя поверхность на надёжность.

Затем перелетел на раковину, постучал лапками по крану, исследовал шкафчики с медикаментами и, наконец, уселся на недавно купленный мини-холодильник, выдав серию коротких одобрительных вспышек.

Коша бесшумно проскользнул в кабинет следом за нами, уселся в углу на прохладный кафель и внимательно уставился на светляка, явно прикидывая его гастрономическую ценность. Я мысленно послал мантикору строгий запрет, и тот, разочарованно вздохнув, принялся умываться.

Линда проследила за инспекцией своего питомца. Глянула на металлические полки и остановилась на той, где тихо гудел старенький «ТеплоМаг». Сквозь тонированное смотровое стекло пробивалось слабоватое зелёное свечение.

Женщина подошла ближе, чуть наклонилась и прищурилась, вглядываясь в таинственный свет.

— А это что за иллюминация? — с любопытством спросила она. — Радиоактивные мутанты?

— Подарок, — коротко ответил я, прислонившись к дверному косяку. — Яйца грибных светляков. Подогнали по случаю, вот теперь жду вылупления. Будет распродажа, детишки придут в восторг.

Услышав о сородичах, Фонарь потерял интерес к холодильнику. Светляк взлетел, спикировал к инкубатору и прилип лапками прямо к стеклу. Его брюшко выдало длинную серию вспышек, словно он приветствовал нерождённый молодняк. Из-за стекла ему мигнуло в ответ слабеньким зелёным пульсом.

— Р-р-родственники! — немедленно прокомментировал Архимед, влетая через дверной проём. — Детский сад! Лампочки Ильича! Да будет свет! Птичке нужен абажур-р-р! Выключайте счётчики!

Линда проигнорировала вопли какаду. Она смотрела на мерцающие яйца, на её строгом лице появилась совершенно искренняя, тёплая улыбка.

— Грибные светляки — штука капризная, но потрясающе красивая, — произнесла ветврач, не отрывая взгляда от стекла. — Слушай внимательно, Егерев. Когда они начнут проклёвываться, свечение пойдёт вразнобой, как у сломанной гирлянды. Не вздумай лезть внутрь с лечебной магией, это они так настраивают биоритм.

Она выпрямилась и повернулась ко мне, вновь включив режим наставника:

— И как только вылупятся, сразу накроши им в поддон немного обычного мела или панциря каракатицы. У них хитиновый покров в первые сутки формируется с бешеной скоростью, кальций будут тянуть из всего подряд. Если минеральной подкормки под лапами не окажется, они просто сожрут неокрепшие панцири друг друга. Понял?

— Минеральная подкормка в первые сутки, — кивнул я, хотя и так прочитал об этом в сети. — Запомнил. Спасибо, Линда.

Коша в углу недовольно взмявкнул, окончательно осознав, что светящиеся жуки находятся под надёжной защитой хозяина, и переключил внимание на поимку блика от застёжки на блузке Линды.

Я выдвинул ящик и достал обычную школьную тетрадь в клетку — потрёпанную, с загнутыми углами и бурым кружком от кофейной чашки на обложке. Раскрыл на середине и положил на столешницу, развернув к Линде.

— Абстрактно рассказывать о строительных планах не буду. Вот, сама посмотри.

На развороте от руки, карандашом и шариковой ручкой, был вычерчен план. Не чертёж по ГОСТу, конечно, но вполне внятно: прямоугольник нынешнего здания, пунктиром — пристройка, сбоку — улица со стрелочками входов, сзади — задний двор с квадратами вольеров. По углам — цифры промеров, зачёркивания и пометки вроде «воду тянуть отсюда».

Линда наклонилась над тетрадью, упёршись костяшками в столешницу. Фонарь приземлился рядом и коснулся лапками края листа, пару раз мигнул.

— Мы стоим отдельно, — я повёл пальцем по контуру. — Одноэтажная коробка, ни с кем стеной не граничим, со всех сторон воздух. Это, Линда, подарок судьбы. Можно строить, не согласовывая с соседями каждый гвоздь. С землёй разобраться поможет один мой хороший знакомый.

— А вот это что за кубик? — она ткнула в прямоугольник слева, подписанный «продукты».

— Бывший продуктовый. Метров шестьдесят, стоит закрытый года три, витрины фанерой заколочены. Хозяина я нашёл — вопрос цены. Выкупаю и соединяю с нашим залом дополнительной пристройкой. Вот тут.

Указал на карандашный штрих.

— Втор-р-рой этаж! — восторженно подхватил Архимед, перелетая на верхнюю полку стеллажа, чтобы быть ближе к будущим высотам. — Пентхаус! Лифт! Птичке — балкон!

— Второй этаж будет, — согласился я, перелистнув страницу. — Но наверху жилое и подсобное: моя квартира, комната отдыха для персонала, инкубаторы, алхимическая лаборатория. Всё, что не бегает, не кусается и не весит триста кило.

Линда подняла на меня взгляд, в котором смешались недоумение и лёгкий скепсис.

— Погоди, — она ткнула пальцем в обозначенную жилую зону. — Ты что, серьёзно решил здесь поселиться? Будешь жить прямо в магазине?

Я пожал плечами.

— А зачем мне куда-то ездить? Я и так здесь живу, только сейчас в подсобке, где пахнет опилками и сеном. Теперь просто будет комфортнее. К тому же моя работа — это зверьё. А зверьё, как ты знаешь, не работает по графику с девяти до шести. За ними нужен глаз круглосуточно.