Я замер, так и не достав пачку с опилками.

В голове с оглушительным щелчком сошлись все детали головоломки. Богатый клиент, скрывающий лицо под высокоуровневой иллюзией. Восемь миллионов за Миражную рифовую акулу, которую я мутировал прямо у него под носом.

Значит, анонимный иллюзионист — это Рустам Юсупов. Глава клана, коллекционер и один из самых влиятельных людей в теневой и легальной зоомагии.

Динь-динь! Аналитический модуль хлопает в ладоши.

Связь установлена: Ваш лучший клиент — это папа вон той капризной девочки.

— Ну… акула хоть красивая? — вежливо уточнила Стася.

— Она делает копии себя, — скривилась Лейла. — Их бывает по двадцать-тридцать сразу. Они плавают в разные стороны и мельтешат. Папа часами сидит и пытается угадать настоящую. Он сказал, что это первое животное за двадцать лет, которое его обманывает.

Стася издала неопределённый звук.

— А мама что говорит?

— Мама сказала, что лучше акула, чем секретарша, и уехала в Карловы Вары.

Я задумчиво поправил угол наклона лампы над террариумом с ящерицами, чтобы свет падал на кристаллы под самым выигрышным углом, заставляя их вспыхивать многогранными искрами.

— Стась, — сказала Лейла, — а твой-то папа как? Он тебя вообще слушает?

Стася помолчала, перебирая пальцами тонкую лямку сумочки. В её глазах, обычно таких ярких, на мгновение проступила почти детская обида.

— Он меня слышит, — наконец сказала она. — Просто не то, что я говорю.

— Ага, — удовлетворённо кивнула Лейла. — Клуб дочерей великих людей. Взносы раз в месяц, собрания по средам, жалуемся на всё.

Они обе засмеялись, но без грамма веселья.

Под стойкой Тоша наконец дотянулся до чего-то интересного. Его голова дёрнулась вперёд, пасть схватила оброненный кем-то кусок сосиски в тесте. Чешуйчатое горло дёрнулось. Проглотив, варан изобразил глубокую задумчивость дегустатора.

— Ур-р-ровень преступности р-р-растёт! — немедленно донёс Архимед. — Хищение! С земли! Протокол! Птичка — свидетель!

— Тоша! — Стася обернулась. — Ты что съел⁈

Ящер закрыл глаза и усердно начал изображать бревно.

— Ничего он не съел, — сказал я. — Он медитирует. Но потом обязательно дай ему микстуру для улучшения пищеварения. Вот эту.

Бутылёк цокнул по столешнице.

Лейла Юсупова посмотрела на меня. Взгляд у неё был цепкий и слегка разочарованный. Она отступила от Стаси, подошла к прилавку и окинула взглядом оставшийся товар.

Студентки-первокурсницы перед ней инстинктивно расступились, почувствовав ауру человека, привыкшего получать всё, что захочет.

— Ваше зверьё, конечно, очень милое, — произнесла Лейла, указывая на террариумы с хомяками и крысами. — Отличный стартовый набор для детишек. Но мне нужно что-то… другое.

— Другое? — я вежливо улыбнулся. — Уточните запрос. У нас широкий ассортимент.

Лейла вздохнула, машинально накручивая на палец прядку волос.

— Мне нужен эксклюзив. Что-то такое, чего нет ни в одном каталоге Гильдии заводчиков. Зверь, который заставит одного очень упрямого коллекционера оторвать взгляд от аквариума с иллюзиями и посмотреть на дочь. Понимаете?

— Папина дочка! — немедленно прокомментировал Архимед. — Дефицит внимания! Дайте эксклюзив! Птичка понимает! Птичка — психолог! Купи слона! Папка заметит!

Лейла бросила на какаду неприязненный взгляд.

— Архимед, — тихо сказал я, — статья первая.

Попугай захлопнул клюв. Лишаться фруктов и ягод на двое суток за оскорбление клиентов он не захотел.

— Ваше пернатое хамло зрит в корень, — горько усмехнулась девушка. — Но слон у нас уже есть. Так что? Найдётся в вашей лавке настоящая редкость, Егерев, или ваш максимум — это светящиеся грызуны?

Я молча смотрел на неё пару секунд, барабаня пальцами по столешнице. Потом развернулся и направился в дальний угол шатра. Туда, где стояла высокая клетка, накрытая плотной тёмно-синей тканью. Толпа зевак и студенток инстинктивно затаила дыхание. Все почувствовали, что сейчас будет шоу.

— Сюр-р-рприз! — торжественно завопил Архимед. — Срываем покр-р-ровы! Валидол в студию! Дер-р-ржите челюсти!

Я взялся за край ткани. Посмотрел на Лейлу.

— Вы просили эксклюзив. Смотрите не ослепните.

И сдёрнул накидку.

Разговоры вокруг оборвались мгновенно. Наступила такая тишина, что стало слышно, как Тоша под прилавком чавкает ещё какой-то гадостью.

По лицам студенток, по тенту шатра, по асфальту поползли десятки крошечных радужных бликов. Преломлённый свет, как от множества призм. На толстой дубовой жёрдочке сидела птица.

По строению тела — канарейка. Но размером она превосходила взрослого охотничьего сокола. Случайная мутация в результате применения Золотой Пыльцы с шерстью Ватта.

И перьев в привычном понимании у птички не было. Её тело покрывала броня из тончайших, полупрозрачных голубоватых кристаллов, которые наслаивались друг на друга, в точности повторяя контуры оперения. Каждое её движение сопровождалось тихим, мелодичным звоном, похожим на музыку ветра.

Лейла сделала шаг вперёд, словно заворожённая. Её идеальная осанка куда-то делась — девушка просто смотрела на птицу, приоткрыв рот.

Я активировал интерфейс и нашёл уже готовую карточку, чтобы освежить в памяти ночные результаты.

Кристальный феникс (Ранг C, Уровень 10). Обычная канарейка, которая переела мутагенов и решила стать живой люстрой. Красиво, дорого и не требует батареек.

— Что… это? — выдохнула Лейла. — Это ледяной элементаль? Химера?

— Ни то, ни другое, — спокойно ответил я. — Знакомьтесь. Кристальный феникс. И нет, он не имеет никакого отношения к огненным фениксам или магии льда. Это абсолютно новая, уникальная порода. Единственный экземпляр в природе.

Девушки-первокурсницы за спиной Лейлы тихо запищали от восторга, но подойти ближе не рискнули.

— Феникс? — Лейла не отрывала взгляда от переливающегося создания. — Но почему кристальный? Что он умеет?

— Жить вечно, если повезёт, — хмыкнул я. — Его кристаллические перья — это природные накопители. Птица втягивает свободную ману из окружающего пространства, фильтрует её и использует для мощнейшей регенерации. Любая трещина на её броне, любая рана затягивается за минуты.

Птица в клетке склонила голову, блеснув сапфировым глазом, и издала короткую, звонкую трель, от которой блики на лицах людей заплясали быстрее.

— Уникальная! — подтвердил Архимед сверху. — Хр-р-рустальная мечта! Музейный экспонат! Сваровски отдыхает!

Я видел, как в глазах Лейлы загорается тот самый огонь коллекционера, который нашёл жемчужину. Она уже представляла, как принесёт эту птицу в поместье Юсуповых. Как её отец выйдет из корпуса с бассейном и хотя бы на минуту замрёт перед этой клеткой.

— Я беру её, — голос Лейлы дрогнул, но она тут же взяла себя в руки и вздёрнула подбородок. — Срочно. Двести тысяч рублей. Прямо сейчас.

Двести тысяч. Для студента — состояние. Для Юсуповых — карманные расходы на кофе.

— Двести тысяч — отличная цена за редкого зверя D-ранга, — спокойно произнёс я. — Но это C-ранг. И мы оба понимаем, что эта птица — не просто «редкий зверь». Это единственный экземпляр в мире. Настолько же уникальный, как и акула вашего отца.

Я сделал небольшую паузу, давая словам осесть. Потом назвал свою цену:

— Четыреста тысяч. За абсолютную эксклюзивность.

Юра схватился за сердце. Стася округлила глаза.

— Да вы знаете, кто мой отец? — ощетинилась брюнетка.

— Знаю, — кивнул я. — Ваша семья точно может позволить себе такие расходы.

Лейла явно хотела возмутиться, но затем снова посмотрела на переливающегося кристаллами феникса.

— Четыреста, — процедила она. — Но если птица окажется обычной пустышкой, я верну её вам, и вы будете должны мне сверху за моральный ущерб.

— Пр-р-ррофит! — взвизгнул Архимед. — Двойной тариф! Ограбление века! Птичка в шоколаде!