— Какую доплату могу сделать я, простой массажист? Свою десятину в городскую казну я дополнительно отдаю. Если доплачивать каждому району, а их у нас семь в городе, мне на хлеб денег не останется. Квартиру я продавать не хочу, жена в отпуске по уходу за ребёнком сидит. А вы, говорят, себе коттедж трёхэтажный закончили, при зарплате меньше моего дохода. Давайте с журналистами в «комнату правды» съездим, наверняка деньги появятся? Так мне попросить моего хорошего знакомого прокурора города об этом или деньги найдутся без его вмешательства? — Что характерно, после трёх аналогичных разговоров другие главы администраций не звали меня к себе. Но количество постовых на улицах всех районов выросло. Видимо, нашли спонсоров?
Однако спокойствие оказалось недолгим, что вполне предсказуемо. С началом осени, после уборочной страды пошли поголовные проверки моих предприятий. Почти, как в древние времена, баскаки пришли после уборки урожая. Чтобы забрать его, вернее, закрыть сначала мои кооперативы, а потом и меня. Короткая память у наших чиновников и взяточников, надо их тренировать. На сей раз я не стал дожидаться ареста. Не хочу огорчать жену и подрастающего старшего сына. Он ещё не разбирается в жизни, а всегда найдётся какой-либо идиот, чтобы наговорить, будто папа вор. Потом ложечки найдутся, я всё объясню мальчику, но детский шок останется. Поэтому начал глушить самых рьяных ментов лично и прилюдно. Никакого радикулита или насморка, исключительно пробуждение совести на видеозаписи.
Две копии записей пришли посылками губернатору и начальнику УВД. А инициатор наезда на мои кооперативы и лично на меня после подобной исповеди повесился в прямом эфире, вернее под видеокамерой. Начальство впечатлилось, особенно после скучной статьи в моих газетах под моей подписью и с интересным заголовком «Ответный удар по-чиновьичьи», где не было возможности показать видеозапись, но хватило смелости упомянуть всех причастных к наезду на мои предприятия руководителей. Заодно напомнил губернатору и общественности, что наши кооперативы содержат полсотни бесплатных столовых, кружки, детские дома и санатории, не считая поставок в город мяса и фруктов, которые охраняют мои охранники.
'Если руководству города так не нравятся мои кооперативы, я могу закрыть их хоть завтра, но после письменного обязательства руководства города взять на баланс все упомянутые убыточные организации. Обещаю, как только это обязательство будет мне передано, напечатаю его фотокопию и уеду в деревню. А свои кооперативы закрою сразу после выхода газеты. Пусть Екатеринбург голодает без поставок мяса и фруктов, если этого так хочет руководство города и милиции".
Заканчивал статью некорректный для юристов, но очень понятный большинству читателей вопрос:
«Какие нарушения ищет милиция в моих документах? Я сам у себя буду воровать? Или обсчитывать мои же столовые с детдомами? До сих пор ни один милиционер не объяснил причину внезапной проверки документов. Если мы не доплачиваем налогов, скажите об этом честно и какую сумму? Или таким образом вымогают взятки новые начальники, севшие на места уволенных взяточников и пока не накопившие денег на коттеджи и мерседесы? Тоже скажите сумму, соберём на бедность».
Статья вышла наглая, но не использовать нынешнюю демократию — грех. Ни в восьмидесятые годы, ни в нулевые, такое нахальство не прошло бы, но в девяностые, когда в год не по разу случались оправдательные приговоры, можно так наглеть. Тем более, если кто-то решит на меня подать в суд, уже готово название новой статьи «На воре и шапка горит». Дескать, взяточник сам себя узнал, некоторые проверяющие уже дали мне интервью на видеозапись и плотно забыли об этом. Но кассеты у меня остались, а их руководители в жизни не поверят в такую забывчивость. В конце концов, можно часть видеозаписи скопировать в сотне экземпляров, для меня это не деньги. Да просто раздать знакомым, видеомагнитофоны по нынешним временам у многих есть. К моему удивлению, официальной реакции на статью не было.
Неожиданно случилось более худшее, в Москве появились две статьи обо мне и наших кооперативах. Формально, статьи хвалебные, за которые ещё доплачивать надо. Там расхваливали наши социальные достижения — бесплатные столовые, детдома, санатории, кружки и прочие базы отдыха, которые содержит на свои доходы практически святой человек — Фёдор Кузнецов, простой массажист в Екатеринбурге. Ни слова о бумагоделательной фабрике, о трёх типографиях и прочих доходах, как ни странно, не было. Как я понял, определяющим и самым опасным в статьях были слова «простой массажист». Вот и думай, похвала это или угроза. Хоть не хватай семью под руки, чтобы уехать в Осиновку, так напугали меня эти статьи.
Однако жизнь продолжалась. Нина вышла на работу, Никита и Вася сидели с няней, а я занялся приёмом в эксплуатацию построенного коттеджа. Вернее не только коттеджа, и не один я. Мы с Сергеичем не выходили с территории будущего посёлка, куда пришлось перевезти обе семьи по требованию жён. Они жаждали нас видеть не только поздно ночью, а утром и вечером. В принципе, как обычно и случается, устраняли недоделки без фанатизма. Доделывали разумно, не красили явные косяки, конкретных сроков не было. Особенно после создания охранной ограды и службы охраны на базе нашего подразделения. Усатов тоже перебрался к нам, сняв с нас заботы по защите территории.
С наступлением отопительного сезона к нам стали перебираться быстрее, в наших домах со своим отоплением не было проблем с температурой в комнатах. Народ пока не привык к этому, всю осень горожане неделями компенсировали недоработку коммунальных служб подключением электрообогревателей. Поэтому возможность регулировать отопление лёгким поворотом крана принимали манной небесной. Особенно гуманитарии. Не зря мы договаривались в своё время с заводом, ругались с инженерами, требовали европейского качества и русской надёжности. Зато во всех построенных тридцати пяти коттеджах такие тепловые узлы стояли. Да ещё были запасены почти сорок, с возможностью изготовления дополнительной партии, уже по новым ценам.
Со временем пусть покупают, какие хотят, хоть китайские, устав кооператива позволял такое. Так что мы с Сергеичем оказались первыми ласточками, после нас все построенные коттеджи заселили за неполный месяц. Среди наших соседей сотрудники составляли лишь две трети жильцов. Остальными были состоятельные горожане совершенно разных профессий. Был знакомый мне прокурор города, который честно оформил домик в кредит на десять лет, взяв кредит в Сбербанке. Главврач нашего роддома, ему кредит дали владельцы частного банка после сложных родов жены владельца банка. Главврач не только её спас, но и сына. Нисколько не считаю такой кредит коррупцией. Николай, как председатель кооператива, со мной согласился.
Ни одного кавказца в наш кооператив не заехало, сами отказались, когда увидели подчёркнутую строку в уставе о тишине в доме и на участке после десяти часов вечера. А мы пояснили, что после пары предупреждений выселим легко, без всяких судов и прочей тягомотины. Отключим электричество, газ и воду. А за грязь и вонь внутри и возле участка будем вызывать санэпидстанцию хоть каждый день для наложения штрафов. Кроме того, многие желающие не смогли подтвердить официальность своих доходов. Какие бы кредиты им не оформляли, Уткин первым делом показывал строку суммы погашения кредита ежемесячно и просил показать документы о таком доходе. Желательно на десять процентов выше, жить же надо на какие-то деньги?
Так что правила в кооперативе были драконовские, но, как всё русское, необязательные к исполнению, если человек нормальный, без грязи. Незаметно, но заботы с переселением и обустройством заняли всю осень и начало зимы. Когда основные жильцы посёлка заехали, жёны потребовали срочно решить вопросы с медпунктом и детским садом. Такое ощущение, что рожать собрались все поголовно, хотя, по здравому размышлению, отчего бы и не родить? Семьи обеспеченные, жёны в большинстве своём молодые, на фоне более старших мужей. Страшно подумать, я в свои тридцать пять лет оказался самым молодым в посёлке. Торговцы, разрешённые к работе у нас, выстроили магазины сами, чуть не за неделю. Мы их потом в пример ставили нашим строителям.
