Перед новым годом как-то без помпы, но с хорошими премиальными приступила к работе долгожданная картонная фабрика. Почти сразу начала давать прибыль, да ещё какую! Заранее подготовленные каналы сбыта развозили бумажные пакеты, картонные стаканчики, пошли в печать и продажу более красивые книги и книжки для детей. Книги по-прежнему расхватывали за считанные дни. Если раньше нас тормозила поставка бумаги, то теперь бумага пошла наша, отличного качества, хоть в принтер не засовывай. Книги на мелованной бумаге с твёрдой обложкой расхватывали даже в Москве. Аренда пустующих товарных вагонов на Южно-Уральской железной дороге понравилась железнодорожникам настолько, что к нам приехали гонцы с Горьковской железной дороги.
Мы им не отказали, что расширило наши продажи на полтора десятка регионов, соответственно росли не только доходы, но и занятость сотрудников. Наша ЧОП разделилась сразу на три отдельных организации, где во всех мне выделили неплохую долю прибыли. Голодный Киров, после поступления нескольких партий нашего недорогого мяса, стал лучшим другом. В силу отдалённости мы сами туда не полезли, но наши активистки с нашими оперативниками не преминули передать опыт. Не скажу, что всё шло гладко, но все сотрудники придерживались моих указаний — работаем исключительно законно. Пусть не с огромной прибылью, но без жульничества. Да, пытались напасть на наших сотрудников по пути в регионы, но мы обеспечили им вооружённую охрану, так что отбились.
Троих наших ребят и двух женщин-активисток убили в Перми, Челябинске и Кирове. Увы, но туда после работы наших розыскников я поехал сам. Убийцы и пособники были наказаны, хоть и не по закону, зато по совести. Семьям убитых мы назначили пенсии в размере их зарплаты, зафиксированной в у.е. Дополнительно помогали продуктами и нашими товарами, вроде книг, электроники и т.п. Ещё пятерых сотрудников нагло подставили и арестовали. К ним я выезжал самым срочным образом, пока ребят не убили в ИВС. По собственному опыту знаю. Двум холостякам устроили побег, сменили документы и отправили на Дальний Восток отсидеться. Иного выхода там не было. Остальных получилось освободить после чистосердечных признаний группы лиц, включая прокурора района.
Пусть все воры и коррумпированные менты отделались увольнением, но наши парни вышли на свободу. А среди ментов тех районов пустили слух, что те, кто обидит наших сотрудников, быстро помирают.
— Вот прокурор, который отделался увольнением на пенсию, что с ним? — таинственно спрашивали наши информаторы своих знакомых.
— Что? — уточняли люди, далёкие от событий того района.
— Паралич его хватил, лежит месяц, под себя ходит. Начальник милиции в соседней палате с инфарктом лежит, не шевелится. Врачи говорят, не жилец. — Многозначительно кивал наш человек. — Этих людей из Екатеринбурга нельзя трогать. Говорят, они нашли заколдованную башню Демидовых. И там все дают клятву работать честно. Получили взамен защиту от всего рода владельцев Урала. Так и получается уже три года — кто честно работает, все под защитой колдунов.
— Ерунда это всё, сказки. — Отмахивались почти все, но информацию проверяли. С фактами не поспоришь, все замешанные в репрессиях против наших сотрудников либо пропадали без вести, либо начинали тяжело болеть, без шансов на выздоровление.
Организовывая эти страшилки, я всё думал, что кто-нибудь из этих дебилов на меня выйдет. Не о себе беспокоился, а за семью волновался. А тут ещё жена сообщила о новой беременности. Порадовался, наконец-то она сможет сидеть дома под круглосуточной охраной и не ходить на работу. Хотя и там мы поставили тревожную кнопку, и рацию Нина в двух экземплярах держит, дома и на работе. Но дома спокойнее будет. Хотя были и приятные моменты нынешней зимы, даже в самые трудные моменты мне не пришлось занимался реквизициями и ликвидацией бандитов. Максимальное моё участие состояло в приведении клиента к состоянию нехарактерной для него правдивости и, как следствие почти для всех, последующего покаяния перед журналистами и заинтересованными лицами. Даже пропажу без вести самых рьяных и недоступных закону бандитов организовали без моей помощи.
Заболевания некоторых особо действующих лиц не считаю плохим делом — что заслужили, то и получили. Кроме этих тёмных страниц моей деятельности были и светлые моменты нынешней зимы. Наш Вася пошёл твёрдо и уверенно, заговорил также, без всякого сюсюканья и картавости. Нина меня порадовала беременностью, я сделал вид, что удивился. Чего вы хотите, я врач или кто? Некоторые вещи я замечаю машинально, не только врачебные навыки играют роль, но и жизненный опыт. Одним словом, жизнь налаживалась не только у меня. В семействе Уткиных тоже просматривалось пополнение. Пузатенькая Таня гордо дорабатывала последние дни перед декретным отпуском.
Так что весна девяносто четвёртого года начиналась с большими надеждами о переменах к лучшему, более честному и законопослушному существованию. За зиму мы закупили достаточно техники, чтобы провести посевную во всех «подшефных» хозяйствах. Так мы называли колхозы и совхозы с которыми заключили договора. Безработные Ёбурга в массе своей будут привлечены к строительству овощехранилищ, свинарников и посадочным работам. Никто голодать в девяносто четвёртом году без своего желания в Ёбурге не будет. С наркотиками пока всё было настороже, информации о появлении крупного наркотрафика в городах Урала не было. А с мелочью вполне справлялись менты под чутким руководством Петрова, который с нашей помощью вышел на уровень заместителя по оперативной работе взамен уволенного со скандалом Рустамова. Он так некстати пропал без вести, ай-яй-яй.
Даже чеченцы прижали уши, потихоньку уезжали, непонятно куда. Народ понемногу принялся обзаводиться машинами. Из-за ругани на наши дороги мы принялись подталкивать депутатов областной Думы к ремонту дорог. Но не так, как они предполагали, а настоящему. Мытьём, катаньем и грозными намёками выбрали для ремонта нужные нам дороги к городам, заселёнными беженцами, чтобы получить возможность не только завозить туда нужные грузы по железной дороге, но и удобные дороги для перевозки людей и срочных грузов. Да, часть беженцев уезжали, но не больше десяти-пятнадцати процентов. Большая их часть прижилась, пусть в другой профессии, но люди работали и собирались жить на Урале. Они уже поняли, что для хорошей жизни нужна не только большая зарплата, но и честные и надёжные соседи.
Насмотрелись, как в Средней Азии им улыбались, платили большие деньги, а их жён проклинали на рынках, пугали поджогами, изнасилованиями и ограблениями. Русских детей били на улицах, сами мужчины каждый день ожидали удара ножом в спину. Когда местные милиционеры демонстративно улыбались в лицо, разводя руками, якобы не в состоянии найти преступников. А сосед при удобном случае наводил бандитов на жильё русских. Здесь, на Урале, может и не так богато, выбор фруктов не такой большой, но нашими стараниями имеется. Однако соседи нормальные, никто тебя не убьёт только за то, что ты русский. Дети не боятся выходить на улицу, не страшно их одних отпустить в школу, секцию или кружок. Это ли не жизнь для нормальной семьи?
Так что к весне мы подходили нормально, с открытием деревообрабатывающих заводов надеялись трудоустроить всех беженцев. До появления новых, естественно. Да и стабилизировалось это направление, моего участия не требовалось, кроме оплаты расходов, конечно. Так вот, появилось новое направление оплаты расходов в наших городах. Повсеместно полезла МММ, которая, оказывается, давно существовала. Но именно весной девяносто четвёртого года появились первые билеты-фантики и обещание диких денег. А на телеэкраны вышел знаменитая реклама с Лёней Голубковым. Своим сотрудникам лично и через руководителей объявил, что эта организация всех обманет, предостерёг от покупки билетов.
Но нашлись и у нас доверчивые люди, тогда я попросил наших кадровиков собрать подписи о предупреждении со всех сотрудников, чтоб поняли, что не будут им оказывать помощь при вступлении в финансовую пирамиду. Потом пошла волна приватизации предприятий. Туда совсем влезать побоялся. Помню приватизации парикмахерских, магазинов и прочего из своего прошлого. После чего здания оказывались в руках мошенников, а сотрудники на улице. Не собираясь заниматься всей этой дурью, я планировал наш отдых на лето. Рассчитывал на конец июня и июль, чтобы собирать ягоды и грибы в лесу, ловить рыбу, рвать цветочки, бегать за бабочками вместе с мальчиком. Оставлять его дома не хотелось. Он уже уверенно ходил и неплохо говорил. Практически полтора года — отличный возраст. Детскими болезнями мальчик не болел, как и респираторными заболеваниями. От комаров и прочих кусачих тварей я давно избавил всю семью.
