— Да вы сговорились сегодня, что ли?! — я в сердцах стукнул кулаком по дубовой двери.
В животе уже начинал разворачиваться знакомый концерт из тоскливого урчания и жгучей досады. Я посмотрел на циферблат, пытаясь рассчитать, хватит ли мне времени добежать до кафе за быстрым сытным перекусом. Но это должен быть самый быстрый заказ в истории местного общепита!
Желудок снова отозвался приступом неприятной боли. Я был готов согнуться пополам, оперевшись рукой об одну из несущих колонн у внутреннего дворика. И именно в этот момент мой взгляд зацепился за красно-чёрный автобус с эмблемой академии «Олимп». Он стоял на площадке для посадки, а вокруг него суетилась стайка студентов, ожидающих команды заходить в салон. Мои глаза привычно скользнули по строгим тёмным юбкам в клетку, аккуратным пиджакам и смущённым физиономиям старшекурсников с криво завязанными галстуками.
И тут мой взгляд намертво приковала к себе знакомая рыжая макушка.
Не желая того выдавать, я стал наблюдать за ней из-за колонны. На занятиях в бассейне Аня всегда выглядела настороженной, будто вода была каким-то диким зверем, готовым цапнуть её за ногу. Но здесь, в лучах утреннего солнца, она смотрелась удивительно гармонично — обычная студентка элитной академии в окружении точно таких же сверстников.
Но это была всего лишь красивая обёртка.
Со стороны никто и никогда не догадался бы, как тяжело она вздыхает, стоит ей остаться наедине с собой, словно сбрасывая невидимый груз с плеч. Никто не видел, как меняется её лицо, когда она переживает сильные эмоции, сколько затаённой боли и отчаяния кроется в её карих глазах. Посторонние не замечали следов от тугой резинки на её запястье и других мелких знаков, которыми она пыталась заглушить внутренний шторм.
Я смотрел на неё и чётко понимал: сейчас я для неё — тот самый раздражитель. Тот самый резкий щелчок резинки. Способ отвлечься от собственных мыслей, пусть даже через преодоление и споры.
Аня о чём-то тихо заговорила с Тасей, чуть опустив уголки губ. Её яркие карие глаза на мгновение метнулись к Карине, которая стояла чуть отдалённо, уткнувшись носом в учебник с невероятно хмурым видом. Похоже, их недавняя размолвка из-за сына директора так и не улеглась.
И тут, словно по закону жанра, появился сам виновник торжества. Олег показался из-за угла — весь такой из себя правильный, с темными волосами и белозубой, почти ангельской улыбкой. Надо же, какой примерный мальчик, явился ровно к отправлению! У меня мельком проскочила весьма ядовитая мысль: из него выйдет отличный кавалер для картинных прогулок, будет водить её под ручку и демонстрировать всем подряд, как дорогой трофей. Этот парень, несмотря на все заморочки его батюшки, имел безупречную родословную. Нет сомнений, следующий год он встретит в престижнейшем университете столицы, ведь папаша уже вымостил ему дорогу золотом.
Я отлично помнил, каково это — иметь за спиной точно такого же всемогущего покровителя.
Увидев Олега, Аня мгновенно преобразилась: хмурое выражение лица испарилось, уступив место мягкой улыбке. Парень непринуждённо протянул руку и шутливо потянул её за рыжую прядь. Движение вышло быстрым, лёгким, но слишком уж заигрывающим, чтобы остаться незамеченным. Когда Аня откинула волосы назад, Олег на секунду задержал взгляд на её шее и тут же смущённо отвёл глаза.
Ого, да он аккуратно закидывает удочки!
И у них есть все основания проявлять осторожность. Ведь кто он такой, в конце концов? Внезапно возникает из ниоткуда, втирается в доверие к девушке, с которой я общаюсь, и как ни в чём не бывало дружит с оставшейся троицей «Демонов» — той самой группой, которую его собственное семейство мечтай закопать поглубже. И, о какое совпадение, именно он ведет Аню на ежегодный академический бал в клубе, куда мне доступ строго заказан!
Ну не слишком ли много удачных совпадений на один квадратный метр?
Я уже всерьёз размышлял над тем, насколько сильно пострадает репутация директора Белых, если его сынок совершенно случайно поскользнётся на ровном месте и повредит себе пару пальцев, как вдруг Карина оторвалась от книги. Девушка смерила Аню и Олега долгим, недовольным взглядом, её щёки залились розовым румянцем, после чего она демонстративно отвернулась. Аня это заметила — её лицо на мгновение стало строгим и холодным. Она сделала четкий шаг назад от Олега. Тот спорить не стал и лишь смирно убрал руки в карманы брюк.
«Ну да, изображай из себя джентльмена, Олежка, — иронично подумал я. — Держи дистанцию, уважай личные границы, считывай знаки... С таким подходом ты точно далеко не уедешь».
В этот момент Александр Викторович Дроздов громко окликнул студентов, и ребята дружной стайкой потянулись в салон автобуса. Я развернулся и пошагал прочь, пока меня кто-нибудь не засек — а точнее, пока я снова не увидел Аню рядом с её «идеальным» спутником.
— Да ну его всё к лешему, — буркнул я себе под нос, направляясь через сквер к служебной парковке. Если я и опоздаю на урок, то хотя бы попытаюсь найти какую-то еду.
Ещё не ступив на асфальт стоянки, я заметил яркие жёлтые проблесковые маячки эвакуатора.
— Кому-то сегодня не повезло, — пробормотал я, лавируя между припаркованными седанами.
И тут же застыл как вкопанный.
Возле эвакуатора стояли комендант Андрей Дмитриевич и охранник. А на погрузочную платформу уже затаскивали мой родной, новенький внедорожник!
— Эй! — крикнул я, срываясь на бег. — Вы что вытворяете?! А ну живо снимите машину!
Андрей Дмитриевич выставил вперед ладонь, останавливая меня на безопасном расстоянии:
— Твой автомобиль изымается, Вилков. Не устраивай сцен, пожалуйста.
Я выхватил у него из рук официальную бумагу с печатью:
— Изымается?! Это был подарок! Подарок на окончание академии! Вы не имеете права забирать то, что мне подарили!
Комендант лишь тяжело вздохнул и сочувственно кивнул:
— Я понимаю твои чувства, Глеб. Но будет лучше, если ты просто отдашь ключи и не будешь усложнять.
Он протянул открытую ладонь. К горлу подступила горячая, жгучая, обжигающая волна гнева. Я кое-как подавил её и сквозь зубы процедил:
— Мне нужно срочно позвонить отцу.
Взгляд, которым одарил меня Андрей Дмитриевич, был полон такой откровенной жалости, что меня едва не скрутило прямо там. Жалость от коменданта? Ну уж нет, спасибо! Развернувшись к ним спиной, я достал телефон и начал судорожно листать контакты. Пальцы от ярости не слушались и соскальзывали с экрана. Звонок отцу, как и следовало ожидать, сразу ушёл на автоответчик. Сбрасывая вызов, я набрал номер его приемной.
Охранник, комендант и водитель эвакуатора переминались с ноги на ногу, явно недовольные задержкой, но подойти ближе никто из них не решался.
— Яна! — я постарался сделать голос максимально спокойным, хотя внутри всё кипело. — Это Глеб. Мне срочно нужен отец.
— Извините, Глеб Николаевич, — прозвучал в трубке гладкий, вежливый голос. — Николая Сергеевича сейчас нет на месте. Что-нибудь передать?
Я сильнее сжал корпус телефона, едва сдерживаясь от отборной брани:
— Где он?
— У него экстренное совещание, — отчеканила секретарь. — Я могу записать ваше обращение.
Яна работала у отца, кажется, ещё до моего рождения. Когда я был маленьким, именно она выбирала мне подарки на Новый год. Когда учился в старших классах — помогала оформлять документы, пока отец пропадал в командировках, а у мамы был очередной тяжёлый период. Она знала меня всю жизнь! А теперь разговаривает со мной так, будто я посторонний человек, ошибившийся номером!
— Яна, не нужно ничего записывать! Позови отца к телефону. Прямо сейчас!
В ответ раздались короткие гудки.
— Вот же... — я зажмурился, сделав быстрый круг по пустому парковочному месту. — Чёрт бы всё побрал!
Андрей Дмитриевич осторожно подошёл сзади и положил тяжелую руку мне на плечо:
— Глеб... Отдай ключи, а? Не делай хуже сам себе.
Я горько ухмыльнулся:
