Мне бы очень хотелось убедить себя, что я добываю информацию исключительно для директора Белых, но я никогда не умел втирать себе очки. Горькая правда заключалась в том, что мне жизненно необходимо было узнать, с кем именно из той компании её связывает этот дьявольский союз.

И из самых тёмных глубин моего подсознания уже доносился ядовитый шёпот: «А что, если это был Сергей?»

Я натягиваю на лицо самую безразличную и манящую улыбку, на какую только способен:

— Ты права, Анечка. Это абсолютно не моё дело.

Она тихо вздыхает, кладёт ладонь мне на грудь и приподнимается на цыпочки, чтобы поцеловать меня на прощание. Но я в последний момент едва заметно поворачиваю голову, и её мягкие губы смущённо и неуклюже смахивают мою щеку.

Да, я мелочный и злопамятный тип. Кто-то удивлён?

Аня резко отстраняется. И что самое отвратительное — гораздо хуже этого незваного чувства собственничества — короткий укол в животе, когда я вижу, как мгновенно гаснет её взгляд.

— Что ж... — Она на мгновение прикусывает нижнюю губу. — Увидимся на тренировке в бассейне, я, полагаю.

— Ага, — бросаю я с безупречным холодным изяществом. — До встречи.

Она поворачивается и уходит, а я позволяю ей уйти. Внутри бушует странный коктейль: с одной стороны, я удовлетворен тем, что задел её за живое, с другой — чувствую себя последним паршивцем.

Впервые за последние несколько дней я лезу в аптечку за порцией этих сладковатых меловых пилюль от изжоги.

Если у мужчин рода Вилковых и есть общая родовая черта, то это катастрофическое, гипертрофированное упрямство.

Ну и, судя по всему, ещё и барахлящий желудок.

Но в основном все же упрямство. Оно помогло моему отцу сколотить миллионное состояние. Оно заставляет моего брата Сергея побеждать в каждой уличной драке и гонке. И именно оно не позволяет мне отступить в этой новой скрытой войне с Аней Виноградовой.

Наша холодная война длится уже несколько дней.

Я затеял это той ночью у себя в квартире, когда демонстративно отвернулся от её поцелуя. Она не осталась в долгу и тут же повысила ставки: на следующий день «случайно» споткнулась возле преподавательского стола и вылила горячий сырный суп прямо на Светлану Юрьевну, нашего тренера по водному поло. Градус напряжения между нами упал ниже нуля. Куда-то испарилась вся та безумная страсть и дикое влечение, уступив место ледяной настороженности и взаимной колкости.

Впрочем, обычные будни, ничего нового.

Я совершенно не переживаю. Виноградовой нужен я и моя энергия почти так же сильно, как кислород, и мы оба прекрасно осведомлены о наших возможностях в постели. Я её переиграю. Хороший секс — это отлично, но я вполне способен перетерпеть.

Ну, или мне хочется так думать.

К тому моменту, как я добираюсь до ночного клуба в четверг вечером, единственное, чего мне хочется — это пропустить бокал хорошего тоника и спокойно перевести дух. Какой-то местный гений из младших курсов решил проявить искрометный юмор и залил суперклеем замок в кладовой со спортивным инвентарём. Я потратил добрых два часа, выковыривая эту дрянь отвёрткой и погнутой вилкой, но замок всё равно пришлось выбивать.

Зато клуб «Аид» сегодня забит до отказа. Народу полным-полно, а это значит, что заведение приносит отличную выручку, и я стал еще на шаг ближе к полной финансовой независимости от семейного клана. Приятно наслаждаться хотя бы локальным успехом, пусть даже вся прибыль пока идет не в мой карман. Гена жестоко дерёт с меня три шкуры, забирая львиную долю дохода. После расчётов с поставщиками напитков, выплаты зарплаты персоналу и закрытия коммунальных счетов мне остаются скромные крохи — хватает на страховку для машины, оплату связи, текущие расходы да пару коробок лапши из доставки. Оказывается, быть не слишком богатым — чертовски дорогое удовольствие.

Зато я наконец-то смог позволить себе новые туфли — пусть и купленные в обычном сетевом магазине.

Я бросаю беглый взгляд на пару симпатичных студенток у бара, раздумывая, не пригласить ли их наверх в VIP-ложу, но быстро отказываюсь от этой мысли — настроения нет.

У Геннадия его тоже наблюдается негусто.

— Не так быстро, Вилков, — басит он, без приглашения плюхаясь на кожаное кресло напротив меня. — Ты у нас парень занятой, так что держи-ка свои глаза при себе.

Я смотрю на него с нескрываемой иронией:

— Дядь Ген, у тебя вообще есть какие-то дела в этой жизни, кроме как караулить меня каждый вечер?

— Нет, — спокойно режет он, сцепляя массивные пальцы в замок за своей лысеющей головой. — Зато у тебя их хоть отбавляй. Что-то ты в последнее время сам не свой. Нарисовались постоянные обязанности перед какой-то красоткой? — Он уже не первый день пытается вытянуть из меня подробности моей личной жизни.

— Чтобы у меня появились обязанности перед девушкой, она должна стать моей официальной девушкой, — отрезаю я.

Гена остается непроницаем:

— И ты до сих пор не прижал эту Аню Виноградову как следует?

— Сколько раз тебе повторять, — я чувствую, как в висках начинает пульсировать раздражение. — Она не из тех девчонок, с которыми всё просто.

— Все девчонки одинаковые, если знать подход, — убеждённо произносит он.

— Только не Виноградова.

— Значит, старайся лучше, Глеб, — его голос становится жестче, а взгляд темнеет. — Мне нужна конкретная информация на её семейство. На её отца-кандидата в депутаты Илью Виноградова, на её мать, на брата, да хоть на её комнатную собачку, мне плевать.

Сцепив зубы, я сдерживаю порыв послать его подальше:

— Я работаю над этим.

— И как именно?

— Мы сплетены в постели, — процеживаю я, сминая тканевую салфетку в кулаке. — Знаешь ли, когда пытаешься не попасться руководству Академии, как-то не до душевных разговоров об отцовской предвыборной кампании. Но процесс идёт. Расслабься и не мешай мне играть в мою игру.

Гена наклоняется через стол и костяшкой пальца веско стучит по деревянной столешнице:

— Моё согласие подождать с твоими долгами, похоже, создало у тебя ложную иллюзию, будто я терпеливый человек. Моё терпение имеет конкретные границы, Вилков. Просто держи это в своей голове.

Я сохраняю каменное выражение лица, пока он поднимается и растворяется в полумраке зала. Дядя Геннадий и директор Белых — они как два конца петли, которая с каждым днем затягивается на моей шее всё туже и туже.

Официантка Тамара как раз наполняет мой бокал свежим тоником, когда в дверях VIP-зоны возникают две знакомые фигуры. О, отлично. Вот и отличная возможность немного ослабить эту удавку.

— Эй, Тамара, видишь тех двоих на входе? — Я подбородком указываю в их сторону. — Пригласи их за мой стол и принеси напитки. Фирменный тоник и наши особые шоты. — Я подмигиваю ей, и девушка мгновенно понимает мой намек.

— Сделаю в лучшем виде, дорогой, — ухмыляется она.

Я делаю глоток прохладного напитка и с высоты второго уровня наблюдаю, как Тамара подходит к гостям. Мгновение спустя Тимур Тулеев и Иван Кротов отодвигают тяжелую бархатную штору. На их лицах читается крайняя настороженность.

Выражение лица Тимура моментально сменяется открытой враждебностью, стоит ему встретиться со мной взглядом:

— Ты что здесь забыл, Вилков? — со злой усмешкой спрашивает он.

И его можно понять. Наша последняя встреча прошла, мягко говоря, на повышенных тонах, хотя с Ваней Кротовым мы всегда находили общий язык. Ваня лишь сдержанно и смущенно кивает мне в знак приветствия.

— Добро пожаловать в «Аид», — я с вальяжностью указываю рукой на бурлящий танцпол. — Это моё заведение.

Тимур бросает резкий взгляд на Кротова:

— Серьёзно, Ваня? Ты знал, что этот клуб принадлежит ему?

Кротов лишь неопределенно пожимает плечами:

— Брат, это просто бизнес. Это место сейчас на пике, сюда валится вся Академия.

— Но Аня... — тихо процеживает Тимур. Но недостаточно тихо, чтобы я не услышал продолжение: — И Сергей...

Ваня даже не пытается понижать голос: