Я пожал плечами, не собираясь играть в гляделки.

— Ну, ты слишком светлая для местного климата, — начал я перечислять очевидные факты, загибая пальцы. — Ты не говоришь с гортанным акцентом, от которого уши вянут. И, судя по всему, ты сидишь без гроша в кармане, раз промышляешь воровством у кабаков. Поэтому имеются у меня такие вот логичные предположения.

Она поджала губы. Откровенничать со случайным встречным в ее планы явно не входило, что являлось абсолютно правильной позицией для одиночки на враждебных улицах.

— Тебя это не касается, — отрезала она упрямо. — Я пошла.

Девушка развернулась, собираясь скрыться в лабиринте узких переулков.

— И куда? — поинтересовался я, не двигаясь с места.

— Это тоже не твое дело, — прилетел мне раздраженный ответ.

Я тяжело вздохнул. Ситуация складывалась двоякая. У меня не было ни единой медной монеты, ни куска золота, чтобы расплатиться за информацию в корчме. Сунуться к местным забулдыгам с пустыми карманами означало нарваться на очередной конфликт, а тут передо мной стоял готовый проводник, знающий город, потому что петляла девчонка явно со знанием дела, и, что немаловажно, отчаянно нуждающийся в средствах к существованию.

— А заработать хочешь? — бросил я ей в спину спасительную наживку.

Воришка притормозила. Она медленно повернула голову, смерив меня оценивающим взглядом с ног до головы, после чего брезгливо скривилась.

— Я со стариками не сплю.

Я поперхнулся воздухом.

— Со стариками? — переспросил я, чувствуя, как брови ползут на лоб. — Мне вообще-то двадцать пять лет!

Девушка скрестила руки на груди, издавая недоверчивый смешок.

— Да? А выглядишь на все пятьдесят.

— Да в смысле⁈ — возмутился я.

— Борода косматая, сам грязный, немытый, небритый, — принялась она перечислять мои недостатки. — Воняешь дымом и подвалом. У нас тут так только старики нищие ходят. И вообще, я не предоставляю подобные услуги никому, усек?

Я провел ладонью по лицу, нащупав жесткую щетину, покрытую слоем пыли и копоти. Ладно, возможно под слоем грязи, копоти, пыли и пережитого за последние дни стресса я действительно мог сойти за ветерана жизни, но не в два же раза!

— Да мне от тебя в этом плане совершенно ничего не надо, — отмахнулся я, поморщившись. — Упаси господь, тебе сколько, шестнадцать?

— Восемнадцать, — ответила она, задрав подбородок еще выше.

— Плевать, — отмахнулся я. — Мне нужно попасть к каньону, где поселились шакалы. Знаешь это место или нет?

Она переступила с ноги на ногу, не спеша опускать защитные барьеры.

— Ну, допустим, знаю, — ответила девчонка уклончиво.

— Нет, вариант «допустим» мне совершенно не катит, — отрезал я жестко, включая командирский тон. — Если хочешь заработать, то будь добра отвечать предельно честно и по делу. Один раз ты меня уже пыталась обворовать, второй раз я на такие фокусы не поведусь. Говори прямо.

Девушка прищурилась, разглядывая мою экипировку.

— Ты сам-то, судя по всему, не местный, — заметила она резонно. — Откуда у тебя вообще деньги? Чем ты мне платить собираешься? Натурой не беру, сразу предупреждаю.

Пришлось импровизировать на ходу. Врать я не любил, но суровые реалии выживания диктовали свои условия. Если я скажу ей правду о пустых карманах, она растворится в подворотнях быстрее, чем я успею моргнуть. А мне позарез нужен был проводник до логова хищников. А если начну угрожать, что могу ее за воровство сдать местной полиции, то девчонка даст деру. И гоняться за ней в мои планы не входило, потому что, а) я местный город не знаю, и б) даже если поймаю, то как убеждать потом, уже заведомо вызывая негатив, на сотрудничество? Вот и выходило, что никак.

— У меня есть официальное задание от местного султана, — соврал я, не моргнув глазом. — Он мне лично пообещал гору золота, если я решу проблему с этими дикими тварями.

В голове мелькнула мысль о том, что я действительно собираюсь стрясти с этого разодетого павлина награду за работу, если, конечно, выживу. А если он откажется платить, то придется решать вопрос бартером. В крайнем случае отдам девчонке свои армейские ботинки перед тем, как мы попытаемся свалить из этого средневекового дурдома. Обувь тут явно ценится на вес золота.

— Так что я смогу тебе отсыпать добра, когда вернусь. Дело верное.

Воришка скептически скривила губы, не спеша клевать на щедрые посулы.

— Мне кажется, ты хочешь меня надурить.

Я искренне рассмеялся, качнув головой.

— Ну, смешно слышать подобное от мелкой базарной воришки, которая только что пыталась спереть мой автомат.

— Я не мелкая воришка! — вспыхнула она, гордо вздернув подбородок. — Я вообще-то профессиональный вор! Ты и сам-то, небось, далеко не сразу заметил, что я твою странную штуку подрезала.

— Ну если бы не сразу, то, наверное, я бы тебя не нашел в этом тупике, — парировал я, осаживая ее профессиональную гордость.

— Тебе просто повезло, — буркнула она, не желая признавать поражение.

— Да-да, конечно, хорошо, спишем на мое невероятное везение, — согласился я примирительным тоном. — Так что там по делу? Знаешь, где находится этот каньон, или нет?

Она снова уперлась.

— Я тебе уже сказала: до-пу-стим.

Этот бесконечный словесный пинг-понг начал меня утомлять. Время шло, солнце палило, а шакалы сами себя не уговорят покинуть пастбища.

— Меня такой ответ совершенно не устраивает, — произнес я холодно, разворачиваясь спиной к девушке. — Поэтому я пошел. Удачи до следующей поимки.

Я зашагал прочь от тупика, направляясь обратно в сторону шумной улицы. Я был абсолютно уверен, что она сейчас помнется, взвесит все за и против, поборется с собственной гордостью и в итоге согласится и если мое предположение о плачевном финансовом положении верно, то голод и нужда перевесят любую подозрительность. Одиночка без денег в чужом городе всегда пойдет за призрачным шансом заработать, особенно когда других вариантов не предвидится.

Я шагал размеренно, не ускоряя шаг, слушая хруст песка под подошвами. Прошел десять метров. Пятнадцать.

Позади стояла тишина.

В душу закралось неприятное сомнение. Ладно, возможно, я все-таки прогадал. Возможно, она оказалась слишком пугливой или действительно была рада избавиться от проблемного чужака. Встревать в дополнительные неприятности ради сомнительного золота от султана захочет не каждый.

Я уже почти дошел до поворота, ведущего к зловонной корчме, когда в очередном переулке слева раздался негромкий свист.

Остановившись, я повернул голову.

Девушка стояла на выходе из переулка. Она коротко кивнула, приглашая подойти ближе.

Можно было остановиться и заставить ее подойти ко мне, тем самым показывая, что это она работает на меня, а не у нее на побегушках, но времени не было. У меня и без того Наира, Бу и У-ук фактически в плену, и чем я дольше тут ошиваюсь, тем больше у них может быть проблем. Неизвестно, на кой им вообще ляд мой мелкий телепортатор.

Я неторопливо подошел, сохраняя на лице выражение полного равнодушия, и остановился в паре шагов.

— Я отведу тебя, — заявила она твердым голосом. — Но ты мне заплатишь золотом.

— Допустим, — ответил я ей же монетой. Но, кажется, девчонку это нисколько не смутило.

И тут она сделала то, от чего меня едва не передернуло. Воришка смачно плюнула себе на раскрытую ладонь и протянула руку вперед.

Я уставился на этот жест с нескрываемой брезгливостью. Слюна блестела на грязной коже, вызывая стойкое желание отойти подальше.

— Слушай, — произнес я, поморщившись. — А может, мы как-то обойдемся без обмена жидкостями подобного рода? Давай не будем опускаться до уровня местных дикарей и скрепим уговор как-то по-другому, а?

Она упрямо выставила испачканную руку вперед.

— Мы с тобой, типа, скрепляем договор, — пояснила воришка с серьезным видом. — Это местная традиция. Самая надежная клятва на улицах. Если отказываешься, значит, ты все-таки хочешь меня обмануть.