Вот так нас развлекал пилот-стажер. Оказалось, что при отсутствии баз знаний, беженцы на планете развили систему древнего образования, где знания передаются напрямую от учителя к ученику. В классах собиралось по двадцать учеников, и специалист в какой-то области рассказывал все, что знает из баз. Ученики усердно записывали знания на нейросети, а у кого их не было запоминали так или записывали в специальные блокноты. А вот с трансляцией вида блоков или агрегатов без нейросетей было сложнее. Не успевали они зарисовывать в блокноты непрерывную череду картинок. Лет через сто смогли наладить производство картинок на тонком пластике, так в колонии появились первые учебники.
Зато данные по интеллекту на планете стали неуклонно повышаться. У моего стажера в карте ФПИ, которую ему составил мой доктор после обследования в корабельной медкапсуле, значилось сто сорок три единицы, а у его отца было только сто двадцать четыре. И по всей планете наблюдалось такое повышение показателей.
Это были любопытные выводы, но меня больше интересовала реакция Соны на мой отлет. Неужели я ей небезразличен? А что это за лишняя влага в глазах? Неужели слезы? Она тоже грустила из-за моего отлета? Столько вопросов, а ответов придется ждать до самого возвращения с задания. Самым обидным было то, что и это задание, да и все предыдущие придумывал я сам, зная, что выполнение их необходимо для развития отряда в корпорацию.
Моя дурацкая ответственность, которую мне привил с самого детства отец! Он давал мне столько свободы, сколько мне хотелось, но всегда строго спрашивал, если, заигравшись, я не выполнял обещанное. Уже лет в шесть или семь я не мог нарушить данное слово, настолько во мне сидела эта ответственность. Вот и теперь я улетал все дальше от Шайны и от Соны, хотя больше всего мне хотелось лететь к ней.
В пятой системе от Шайны мы поставили первый ретранслятор. Спрятали его также, как делали и раньше. Привычно, набрав Нила, провели проверку действия программы, прерывающей передачу при приближении корабля. Все работало, как и у ранее поставленных ретрансляторов. Эту систему картографировать не стали, перелетели в соседнюю и в ней разбросали буи. Началась работа, а мы прыгнули в следующую систему, начав работу и в ней. Все три системы были пустыми от искусственных объектов, населенных планет также не имели. Искать полезные ископаемые в поясах астероидов мы не могли из-за отсутствия необходимых геологических сканеров и недостаточной подготовки экипажа. Системы были небольшими, поэтому работу закончили за пять суток. После сбора буев, перелетели за ними в соседнюю систему, а оттуда прыгнули еще на четыре системы от Шайны. Там опять спрятали ретранслятор и вызвали Нила. На станции оказалась ночь, но командир, все-таки, ответил. Новостей никаких не было, только буксир успел притащить корпус линкора, а притащенный первым рейсом средний грузовоз успели отремонтировать, и он проходил испытания. Здесь также картографировать не стали, а полетели в две соседние системы. Так и потянулась рутина.
К системе Угулук мы добрались только через четыре месяца, пролетев сначала мимо нее, чтобы дотянуть ретрансляторы до передатчика на станции «Астра». В систему, где располагалась станция, решили не лететь, чтобы не потерять еще трое суток. Вернулись в Угулук и занялись поиском еще одного корабля большого класса для интеграции в нашу строящуюся станцию. Для более легкого и быстрого поиска нужного я снова запустил в работу картографический комплекс, только результаты его работы будут мной засекречены. Разбитых линкоров, у которых сохранились в целом виде корпуса, в системе нашлось шесть штук. По пути встретились еще около десяти обломков больших кораблей, в основном транспортов. Запчасти к войсковому транспорту были нам нужны, поэтому сразу занялись их поиском. Сначала встретили обломок транспорта четвертого поколения, который нам не особо подходил, но и его ободрали на полную. Следующим встретился уже обломок пятого поколения, но самое ценное — двигатели — были повреждены. Пришлось их разбирать, что в условиях открытого космоса было не особо удобно. Уго постоянно старался помогать, хотя учился на пилота, а не техника, но не отлынивал. И это иногда здорово выручало.
Но наш трюм был почти полностью заполнен картографическими буями, поэтому вскоре пришлось закончить нашу мародерку. Напоследок решил полетать по системе на истребителе, благо несколько интересных удаленных объектов картографический отчет показал. Да и безопасные маршруты к корпусу авианосца и орбитальной крепости проверить надо было. Дорога до крепости не изменилась. Она в искине «Шарка» была еще после первого посещения системы, а дорогу к авианосцу пришлось искать. Прямой путь пролегал недалеко от сильно побитого рейдера, который технический комплекс после боя сумел частично восстановить. В нас полетела плазма от орудий ближней обороны, но мы летели на пределе дальности действия таких орудий, потому легко увернулись. Но дорога оказалась перекрытой. Пришлось искать обходной путь, и он нашелся, только уж больно заковыристый. Нашему буксиру так маневрировать не получится, хотя орудия ближней обороны ему совсем не страшны.
На другом краю системы искин зафиксировал большой предмет. Это мог быть металлический астероид, но я полетел проверить. И нисколько не пожалел, там вдали висело на орбите десятой планеты почти целое госпитальное судно большого класса. Каюты, множество медицинских и реанимационных капсул, реакторы, аптечки, медицинские картриджи. Палубы рекреации. Это судно отлично подходило под наши нужды. А капсулы в большинстве пойдут на оборудование больниц на планете. Я заснял весь корабль, облетев его несколько раз, а вернувшись на «Шарк» на радостях вызвал по гиперпередатчику Нила.
— Привет, лови картинку.
— Привет, что ты там нашел? — спросил он, а дальше только охал, рассматривая судно.
— Видишь, какой красавец. Готовь буксир, пусть первым забирает его. Только отправь в сопровождение эсминец. Здесь уже могут летать пираты.
— До твоего прилета все равно его не отправить, ведь картографических материалов еще нет.
— Я тебе сейчас перешлю отчеты по тем системам, где ему придется делать промежуточные остановки.
— Ну, тогда отправлю, как только притащит твой рейдер. Станцию и обломки эсминцев он уже притащил, Айк почти закончил перестраивать корпус линкора под верфь, оборудование верфи уже скоро прилетит, так что начнем пополнять флот системы.
— А как там «Нейросеть» развернулась? Скоро обучите экипажи на фрегаты и корветы резерва?
— Уже сформировали по два экипажа. Сейчас летают и осваивают технику.
— Ну, тогда эсминец можно безболезненно отпускать. А торговцы за запчастями со склада астероида не прилетали?
— Были уже три корабля, один с твоей «Астры» прилетал вкруговую. Я его обрадовал, что скоро сможем летать напрямую. Забрали прилично товара, освободилось с десяток помещений.
— Ладно, отправляю отчеты, принимай. Завтра вылетаем домой.
— Ловлю, высылай. До скорой встречи.
Обратный путь уложился в двадцать три дня. Мое нетерпение, казалось, двигало корабль быстрее, чем двигатели. Все мои мысли были там, возле Соны. При выходах из гипера я каждый раз проверял связь, набирая Нила, и каждый раз он передавал мне приветы от нее. Я тоже передавал, но как же в эти моменты хотелось просто побыть рядом с ней.
По дороге продолжал обучать Уго. Он уже уверенно разгонял корабль для ухода в гипер, а теперь учился проводить навигационные расчеты, хотя базу навигатора еще не покупал. Но в расчетах разбирался уверенно, так что базу должен одолеть очень быстро.
Система Шайны встретила нас во всеоружии. Навстречу сразу двинулся корвет охранной эскадры для осмотра, но опознал нас и отвернул. Тут же пришел вызов от диспетчера, скинувшего нам дорожку к станции между минными объемами. Почти сразу вызвал Нил, поприветствовав меня. Еще через пять минут вызвала Сона, и глаза ее сияли на экране корабельного искина. Уго дипломатично вышел из рубки, буркнув, что пошел собирать вещи.
