— А чем мы притащим столь объемные объекты? У нас и простого буксира нет, а тут понадобится буксир большого класса.
— Буксир придется нанимать, и это будет дорого. Но по-другому не получится.
— А что вас отсюда гонит? Только все наладили, стали зарабатывать.
— Это крохи по сравнению с тем, что мы сможем зарабатывать там. Здесь нам не позволят распродавать товары из схрона. А там у нас не будет надсмотрщиков.
— Ну хорошо, я готов согласиться, но как все остальные, вдруг они откажутся?
— А мы сейчас и спросим: как вы, ребята, полетите на фронтир?
— Полетим! Что мы здесь не видели, — дружно загалдели абордажники, в глазах у которых уже плясали огромные суммы на счетах.
— Но нам для торговли понадобится там какой-нибудь банк Содружества. Иначе ничего не получится. Пока там его нет, — вставил я.
— Да, это самый сложный вопрос. Придется его решать. Я поговорю в своем банке, а ты поговори в своем. Им ведь тоже требуется расширяться.
Так мы решили с местом нашей будущей дислокации. Это было не делом завтрашнего дня, но вектор движения был выбран.
Я закончил обучение на пилота кораблей большого класса и начал ходить на тренажеры. Найти возможность полетов на таких кораблях было нереально, поэтому оставались только тренажеры. Удовольствие это получилось недешевым, но приходилось платить, ведь впереди предстояла сертификация, которая стоила уже десять тысяч кредов, а не две, как на средний класс.
А мне, как навигатору, потребовались звездные карты того сектора пространства, в котором находилась система Шайна. Многие системы на том направлении еще не были откартографированы, поэтому любой маршрут к Шайне сверкал белыми пятнами. Я поинтересовался в картографической службе перспективой получения новых карт, но в ответ получил предложение провести картографирование самостоятельно, а мне за это выплатят неплохой гонорар.
Нил не возражал против этого. Но требовалось кому-то выучить базу знаний по картографии и закупить недешевые картографические буи. Хотя буи могли быть на астероиде. Я попросил Сону поискать их через искин хранилища, и она выдала ответ: буи были в количестве ровно ста штук. А на одну систему требовалось не больше десятка. Да парочку иметь в запасе. Да, процесс получался небыстрым, на одну систему требовалось от двадцати до сорока дней в зависимости от размеров и количества объектов в ней. Но зато появлялась отличная возможность разведки новых систем, где могли найтись новые ресурсы и кладбища кораблей.
Базу знаний картографии пришлось учить мне сразу после моей сертификации как пилота кораблей большого класса. Сертификат на нейросеть я получил. А теперь учил картографию. В качестве корабля для проведения исследований решили взять «Шарк», в его вместительные трюмы влезали два комплекта буев, а уже второй уровень базы знаний показал, что две соседних системы вполне можно было картографировать параллельно. Это ускоряло проведение работ почти в два раза. А времени на это дело требовалось очень много, только на прямом маршруте от нашей системы до Шайны было тридцать неисследованных систем, а маршрутов хотелось бы иметь не меньше двух, чтобы пираты не смогли с гарантией перекрыть единственный путь.
За неделю я выучил базу, получил сертификат на нейросеть, передал эсминец Джеку Солу, а сам занял рубку «Шарка». Выгрузил в ангаре штурмовики и два из трех истребителя. Взял с собой тройку посвященных в тайну абордажников и полетел на астероид за двумя комплектами буев. Загрузил с запасом, практически заполнив трюм. Свободное место заполнил ходовыми расходниками и запчастями для кораблей, они пригодятся на Шайне с их изношенным флотом. А я смогу привести дорогого зидрина.
Вернувшись к станции, высадил абордажников и забрал постоянный экипаж. Только половину абордажной секции оставил дома. Слишком долгим обещал быть наш полет, а бойцы могли начать дуреть от безделья. Я уже начинал скучать по Соне, но она сама пришла проводить наш корабль. На причале она посоветовала мне не маяться дурью, а оптимизировать стандартную программу по картографированию. При этих словах она прижалась ко мне и чмокнула в щеку.
— Если не будешь дурить, то сможешь все сделать в два раза быстрее, — напутствовала меня она. — А я буду ждать.
— Я тоже, — только и успел я сказать, как она уже уходила в свой офис.
Весь разгон из родной системы я был в растрепанных чувствах, мечтая развернуть корабль к станции. И только в гипере смог оценить то, что она мне сказала. Программу можно оптимизировать и значительно сократить время работы. С новыми силами я взялся за дело. Четыре первых прыжка проходили по освоенному космосу, и половину из них я бился с программой. И только на третьем прыжке сообразил, что можно оптимизировать. Надо было разом выпускать не десять буев, а двенадцать, и эти два лишних поднимать над плоскостью эклиптики вблизи звезды. Там они определяли орбиты всех объектов системы и давали точные траектории движения для каждого буя и направления сканирования для них. Это снижало количество бесполезных пролетов буев и действительно сокращало время в два раза.
Но требовалось откатать новую программу в реальной работе и после этого окончательно отладить ее. После четвертого прыжка мы, наконец, оказались в первой системе, бывшей на экране белым пятном. Я сразу выпустил в космос десять буев, начавших стандартную работу. А сам полетел к центру системы, где выпустил еще два. И когда они прилично удалились от плоскости эклиптики, началась работа по улучшенной программе. Пока занимался одной системой, вторую в параллель до отработки обновления программы брать не решился.
На мое удивление, все получилось с первого раза. Пришлось лишь немного причесать программу. И пошла уже работа всерьез. На следующем прыжке взял сразу две соседних системы. Все получилось. Отчеты уже трех откартографированных систем лежали в отдельной папке искина, готовые к пересылке в службу картографии Содружества. Нужен был лишь выход к гиперпередатчику, но до того оставалось еще три системы. Так и пошла моя работа, растянувшаяся на полтора года. В ее середине, когда я прилетел в систему Шайна, смог оценить, насколько им нужна была наша станция с запасами астероида. Мои привезенные расходники и запчасти забрали, не торгуясь, расплатившись тридцатью килограммами зидрина, а кроме того выдали по тонне пищевых и медицинских картриджей. Вся моя экспедиция разом окупилась на этом бартере.
На Шайне-3 задержались на целую неделю. Я запустил буи для картографирования системы, а сам с экипажем по сменам летали на поверхность. Планета нас очаровала. Почти полное отсутствие промышленности делало ее настоящим ласковым курортом. Никакой агрессивной среды, золотистые пляжи, теплые моря, богатая растительность и животный мир. Я стал заядлым рыбаком, а блюда из рыбы стали моими любимыми. Все абордажники обзавелись на планете спутницами, и лететь обратно уже не желали. Пришлось им по секрету сказать, что уже принято решение переезжать в эту систему со всем нашим хозяйством, а наша работа и призвана ускорить переезд.
Обратный путь проложили немного в стороне, чтобы иметь запасной ход. И новый путь сразу стал открывать спрятанные богатства. В двух системах находились огромные кладбища кораблей. Нашлись здесь и остатки разрушенных станций, и корпуса линкоров, а во второй системе нашелся почти целый большой буксир. Я сам облетел его на истребителе, а после отправил на него абордажников с техником. Техник оценил состояние буксира как ремонтопригодное, причем отремонтировать можно было прямо на месте. Требовалось только установить на место сброшенный реактор и пополнить запасы воздуха и воды. Реактор мы обнаружили неподалеку в целости. Был он аварийно заглушен и сброшен при получении повреждений. Поэтому и команда покинула буксир. Искин был на месте, а чтобы его взломать, требовалось присутствие Соны. А кто мог ее сюда доставить? Конечно я на «Шарке». От этих сладких мыслей чуть не закружилась голова.
Эти две системы я решил пока засекретить. Отчеты по ним сдавать не буду, мы еще поживимся в них. Здесь можно собрать целый боевой флот, был бы толковый инженер. А у нас он как раз был.
