Шашлык удался на славу. Мясо таяло во рту, овощи хрустели, зелень пахла летом. Они ели, пили, смеялись. Лена травила байки из своей богатой жизни, Даня подкалывал мать, Лидия наслаждалась этим моментом — почти семейным, почти нормальным.

После обеда Лена отправилась в дом за десертом, оставив их вдвоем.

— Ну что, — сказал Даня тихо, когда мать скрылась за дверью. — Скучала?

— Ты же знаешь, что да, — ответила Лидия, глядя на него поверх бокала.

— Я хочу тебя, — просто сказал он. — Прямо сейчас.

— С ума сошел? — она чуть не поперхнулась. — Здесь? Она сейчас вернется!

— Не вернется. Она любит долго выбирать десерт. Пойдем.

Он встал и протянул ей руку. Лидия колебалась секунду, а потом вложила свою ладонь в его.

Они обошли дом и оказались в маленьком садике за гаражом. Здесь было тихо и безлюдно — высокая трава, старая яблоня, покосившийся сарай.

— Даня, это безумие, — прошептала Лидия, но он уже прижимал ее к стволу яблони.

— Знаю, — ответил он, целуя ее шею. — Но я не могу иначе.

Его руки скользили по ее телу, задирая сарафан, сжимая ягодицы. Лидия запрокинула голову, подставляясь под его поцелуи. Сознание кричало об опасности, но тело требовало своего.

— Быстро, — выдохнула она. — Только быстро.

Он усмехнулся и одним движением стянул с нее трусики. Развернул лицом к дереву, прижал.

— Руки на ствол, — приказал хрипло.

Лидия послушалась. Через секунду она почувствовала, как он входит в нее — резко, глубоко, заполняя целиком. Она закусила губу, чтобы не закричать. Шершавая кора царапала ладони, но она не чувствовала боли — только наслаждение, острое, запретное, сводящее с ума.

Он двигался быстро, яростно, вколачиваясь в нее снова и снова. Где-то рядом пели птицы, стрекотали кузнечики, а здесь, за гаражом, творилось безумие.

— Даня… — простонала она. — Я сейчас…

— Давай, — выдохнул он ей в ухо. — Кончай для меня.

Она кончила с криком, который заглушила, закусив костяшки пальцев. Он кончил следом, с рыком прижимаясь к ней всем телом.

Несколько секунд они стояли, тяжело дыша. Потом он вышел из нее, помог выпрямиться. Лидия дрожащими руками поправила сарафан, натянула трусики.

— Ты в порядке? — спросил он, заглядывая в глаза.

— Нет, — выдохнула она. — Я в полном аду. И это лучший ад в моей жизни.

Он усмехнулся, поцеловал ее в губы быстро и нежно.

— Идем. А то мама хватится.

Они вернулись во двор за секунду до того, как Лена вышла из подъезда с тортом в руках.

— А вы где были? — спросила она подозрительно. — Я вас обыскалась.

— Да я сад показывал, — спокойно ответил Даня. — Лидия Андреевна интересовалась, как у нас яблони растут.

Лена посмотрела на них, нахмурилась, но ничего не сказала. Вечер продолжился как ни в чем не бывало.

Они пили чай с тортом, болтали о пустяках. Лидия сидела с пылающими щеками, чувствуя, как между ног течет, и старалась не встречаться взглядом с Леной. Даня был невозмутим, только иногда в его глазах мелькали чертики, от которых у Лидии подкашивались колени.

Когда стемнело, Лена предложила посмотреть кино. Они устроились в гостиной на диване — Лена посередине, Лидия справа, Даня слева. Включили какую-то комедию, но Лидия не видела экрана. Все ее существо было сосредоточено на руке Дани, которая лежала на спинке дивана за спиной матери и медленно, незаметно гладила ее плечо.

Через полчаса Лена задремала. Кино было скучным, вино сделало свое дело — она отключилась, привалившись к подушке.

Лидия замерла. Даня посмотрел на нее, улыбнулся и поманил пальцем. Она осторожно, стараясь не разбудить Лену, поднялась и пошла за ним на кухню.

— Ты с ума сошел? — прошептала она. — Она же спит в соседней комнате!

— Тем более, — ответил он, прижимая ее к стене. — У нас есть время.

— Даня…

Он закрыл ей рот поцелуем, долгим, глубоким, выбивающим мысли. Лидия застонала ему в губы, обвивая руками его шею.

— Я хочу тебя снова, — прошептал он. — Не могу насытиться.

— Тогда тихо, — выдохнула она. — Очень тихо.

Он опустился на колени, задрал ее сарафан и приник губами к самому сокровенному. Лидия вцепилась в столешницу, закусив губу, чтобы не закричать. Его язык творил чудеса, вылизывая, дразня, доводя до исступления. Она чувствовала, как приближается разрядка, и боялась, что не сдержится.

— Даня… — простонала она еле слышно. — Я сейчас…

Он ускорился, и она кончила, беззвучно крича, сотрясаясь в его руках. Он поднялся, вытер губы, довольно улыбаясь.

— А теперь ты, — прошептала Лидия, толкая его к стулу.

Она опустилась перед ним на колени, расстегнула его шорты. Он был уже твердый, готовый. Она взяла в рот медленно, смакуя, глядя ему в глаза. Он зашипел, запрокинув голову.

— Лида… — выдохнул он. — Если ты не остановишься, я…

Она не останавливалась. Хотела довести его до края, хотела чувствовать его вкус. Но он вдруг отстранил ее, поднял на ноги и развернул лицом к стене.

— Нет, — сказал он хрипло. — Я хочу в тебя. Кончить в тебя.

Он вошел сзади, и Лидия снова закусила губу. Он двигался медленно, плавно, чтобы не создавать шума. Каждое движение отдавалось пульсацией внизу живота. Она чувствовала, как приближается второй оргазм, и молилась, чтобы не закричать.

— Тихо, — прошептал он ей на ухо. — Тихо, девочка моя.

Она кончила беззвучно, сжимаясь вокруг него. Он кончил следом, прижимаясь всем телом.

В гостиной заворочалась Лена. Послышался ее сонный голос:

— Лид? Даня? Вы где?

Они замерли на секунду, потом лихорадочно привели себя в порядок. Лидия поправила сарафан, Даня застегнул шорты. Когда Лена вошла на кухню, они сидели за столом и пили воду, как ни в чем не бывало.

— А вы чего тут? — спросила Лена сонно. — Я уснула, что ли?

— Захотелось пить, — ответил Даня спокойно. — Лидия Андреевна тоже захотела. Мы тут встретились.

— А-а, — Лена зевнула. — Ладно, я спать пойду. Лид, ты остаешься или поедешь?

— Поеду, — ответила Лидия, чувствуя, что еще минута здесь — и она сойдет с ума. — Завтра на работу.

— Ну как хочешь. Дань, проводи Лидию.

— Конечно, мам. Иди спи.

Лена ушла, а они остались на кухне вдвоем. Даня смотрел на Лидию, и в его глазах было столько нежности, что у нее защемило сердце.

— Ты как? — спросил он.

— Жива, — выдохнула она. — Кажется.

— Я люблю тебя, — сказал он просто. — Знаешь это?

— Знаю, — ответила она. — Я тоже тебя люблю.

Он проводил ее до машины, поцеловал на прощание — долго, нежно, с обещанием новой встречи. Лидия села за руль, выехала со двора и только через три квартала поняла, что улыбается.

Что мы делаем? — подумала она. И почему это так правильно, хотя должно быть неправильно?

Ответа не было. Был только он, и это чувство, и этот вечер, который она запомнит на всю жизнь.

Дома она долго стояла под душем, смывая с себя запах дыма, травы и его тела. Пальцы сами собой скользнули между ног, вспоминая его прикосновения. Она закрыла глаза и кончила еще раз, думая о нем.

Ночью ей приснился сон. Они с Даней были вдвоем на пустынном пляже, бескрайнем и диком. Он держал ее за руку, и они шли по кромке прибоя, и волны лизали их ноги. И не было ни Лены, ни возраста, ни запретов. Были только они.

Утром она проснулась с улыбкой. Впервые за долгие годы ей хотелось жить. Впервые было ради кого просыпаться.

Телефон пиликнул сообщением. Даня.

Даня: Доброе утро, любимая. Спасибо за вчера. За этот месяц. За все. Ты — лучшее, что было в моей жизни.

Лидия: И ты у меня. Люблю.

Даня: Я придумал, как все рассказать маме. Скоро. Обещаю.

Лидия замерла. Рассказать? Лене? Она не была готова. Совсем не готова. Но в груди разлилось тепло — он не прячется. Он готов бороться за них.

— Мы справимся, — сказала она своему отражению в зеркале. — Мы со всем справимся.

И пошла пить кофе, чувствуя себя почти счастливой. Почти — потому что впереди был разговор, которого она боялась больше всего на свете.