— Что?!

— Тут тоже что-то написано!

Я побежала.

На Белом Камне светились другие слова:

«НЕ ВСЁ ЦЕЛОЕ ДОЛЖНО БЫТЬ СОЕДИНЕНО».

Мы стояли и смотрели на два ответа.

Один Камень хотел соединения.

Второй предупреждал.

До открытия оставалось три дня.

И теперь я уже не была уверена, что видение старшей Полины действительно пыталось мне помочь.

Утром надписи исчезли.

Чёрный Камень снова выглядел обычным.

Белый тоже.

Как будто ночью ничего не произошло.

Но я помнила.

«Я ХОЧУ БЫТЬ ЦЕЛЫМ».

И ответ Белого:

«НЕ ВСЁ ЦЕЛОЕ ДОЛЖНО БЫТЬ СОЕДИНЕНО».

— Мне это не нравится, — сказал Лёвка.

— Мне тоже.

— Может, вообще их не соединять?

— Возможно.

— Вот. Хороший план.

— А потом что?

Он задумался.

— Плохой план.

До открытия оставалось два дня.

И впервые я не знала, чего боюсь больше.

Что Камни соединятся.

Или что не соединятся никогда.

Агафья ждала нас у Колодца.

Мирон стоял в стороне.

Они снова не разговаривали.

Сто двадцать три года — серьёзная ссора.

Я положила перед Агафьей оба Камня.

Не рядом.

На разных концах каменной плиты.

— Рассказывай.

Она посмотрела на меня.

— Что?

— Всё.

— Полина…

— Нет. Хватит.

Я показала на Чёрный.

— Он хочет стать целым.

Потом на Белый.

— А этот предупреждает, что соединять нельзя.

Лицо Агафьи изменилось.

— Они заговорили друг с другом?

— Если надписи считаются разговором — да.

Она закрыла глаза.

— Значит, времени почти не осталось.

— Вот именно. Поэтому никаких загадок.

Лёвка встал рядом.

— Я тоже за нормальные ответы.

Агафья посмотрела на него.

— Ты всегда здесь?

— Практически.

— Почему?

Лёвка пожал плечами.

— Кто-то же должен следить, чтобы она ела.

Я неожиданно рассмеялась.

Даже Мирон улыбнулся.

Агафья — нет.

— Хорошо, — сказала она. — Слушайте.

Когда-то Камень был один.

Не Чёрный.

Не Белый.

Цельный.

Прозрачный.

Он не исполнял желания.

И не забирал их сам.

— Тогда зачем был нужен? — спросила я.

— Чтобы человек мог увидеть собственное желание таким, какое оно есть.

Я не поняла.

Агафья продолжила:

— Люди часто думают, что хотят одного, а на самом деле хотят другого.

Я вспомнила Славика.

«Хочу, чтобы мама никогда не умерла».

На самом деле:

«Я боюсь её потерять».

— Цельный Камень показывал человеку правду?

— Да.

— И всё?

— Иногда этого достаточно.

— А если нет?

— Тогда человек сам решал, что делать со своим желанием.

Я посмотрела на два Камня.

— Кто их разделил?

Агафья долго молчала.

Потом ответила:

— Я.

Мирон отвернулся.

Вот оно.

— Зачем?

— Потому что считала Цельный Камень слишком слабым.

— Слабым?

— Он показывал людям правду, но не избавлял от боли.

Агафья подошла к Колодцу.

— Приходила мать, потерявшая ребёнка. Камень показывал: она хочет не смерти, а чтобы прекратилась боль.

— И?

— Боль не прекращалась.

— Конечно.

— Приходили люди, которые годами ненавидели. Ждали. Страдали. Цельный Камень только показывал им, почему.

— А ты захотела большего.

— Да.

В её голосе не было гордости.

— Я решила, что если отделить способность забирать желание от способности возвращать его, мы сможем давать людям передышку.

— Чёрный забирал.

— Белый должен был возвращать, когда человек будет готов.

— Тогда где ошибка?

Мирон ответил:

— В словах «когда человек будет готов».

Я посмотрела на него.

— Кто решал?

— Хранители.

Теперь всё стало понятно.

— Вы.

Агафья кивнула.

— Сначала мы спрашивали человека. Потом начали решать сами.

— Потому что считали, что знаете лучше.

— Да.

— И однажды появился Мирон.

Агафья посмотрела на него.

— Да.

Мирон подошёл ближе.

— Расскажи всё.

Агафья закрыла глаза.

— Его семья умерла.

— Я знаю.

— Он пришёл ко мне и попросил забрать желание жить.

Мирон резко сказал:

— Нет.

Агафья замолчала.

— Даже сейчас пытаешься сделать историю красивее.

Она побледнела.

— Мирон…

— Я не просил тебя ничего забирать.

Он посмотрел на меня.

— Я пришёл за помощью.

— Какой?

— Хотел увидеть их ещё раз.

— Умерших?

— Да.

— Камень мог?

— Показать прошлое. Как показывает тебе.

Я поняла.

Он хотел хотя бы ещё раз увидеть жену и детей.

— А потом?

Мирон продолжил:

— Агафья увидела моё настоящее желание.

— Умереть.

— Да.

— И решила его забрать.

— Без спроса.

Агафья тихо сказала:

— Я думала, ты сделаешь это.

— Возможно.

— Я спасла тебе жизнь.

Мирон посмотрел на неё.

— Какую?

Она замолчала.

— Ты спасла моё тело, Агафья. А потом заставила меня жить сто сорок семь лет.

В Колодце эхом отозвались последние слова.

Я смотрела на Агафью.

Она плакала.

Впервые.

Не старуха из сна.

Не загадочная Хранительница.

Просто женщина, которая когда-то совершила страшную ошибку.

Из лучших побуждений.

— Почему ты не вернула ему желание Белым Камнем? — спросила я.

— Сначала боялась.

— А потом?

— Потом не смогла.

— Почему?

Она показала на Чёрный Камень.

— После разделения оказалось, что некоторые желания уходят слишком глубоко.

— Что значит глубоко?

— Становятся частью самого Камня.

— Желание Мирона там?

— Да.

— Значит, Белый не может его вернуть отдельно?

— Теперь уже нет.

— А как вернуть?

Агафья посмотрела на оба Камня.

— Соединить.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Тогда почему Белый предупреждает не соединять?

— Потому что Цельный Камень снова получит всю силу.

— Какую?

— Показывать истинное желание.

— Это же не опасно.

— Теперь опасно.

— Почему?

Агафья посмотрела на Чёрный.

— Потому что за сотни лет он накопил слишком много.

Тысячи желаний.

Часть добровольных.

Часть забранных.

Часть забытых.

Если соединить Камни неправильно, всё это вернётся одновременно.

— Людям?

— Да.

— Что в этом плохого?

— Представь человека, у которого сто лет назад забрали желание убить.

Я замолчала.

— Его уже нет.

— Желание осталось.

— И куда оно вернётся?

— Именно.

Мне стало холодно.

— Значит, Колодец.

— Да.

— Желания умерших должен принять он.

— Да.

— А живым вернуть их собственные.

— Если они захотят.

Вот это слово было главным.

Если.

Не автоматически.

Не потому, что Хранительница решила.

По выбору человека.

— А что произойдёт со мной при открытии?

Агафья долго смотрела.

— Цельный Камень покажет тебе твоё истинное желание.

— Я и так знаю.

— Нет.

— Что значит нет?

— Ты знаешь много желаний.

Она начала перечислять:

— Вернуть отца. Исправить прошлое. Защитить сына. Возможно, снова быть молодой. Быть любимой.

— И?

— Под всеми ними есть одно.

— Какое?

— Я не знаю.

— Ты серьёзно?

— Его не знает никто, кроме тебя.

— Я тоже не знаю.

— Узнаешь.

Мирон сказал:

— И тогда придётся выбрать.

— Между чем?

— Взять то, чего хочешь больше всего.

— Или?

— Отказаться от силы Камня.

— И что будет?

Агафья ответила:

— Он снова станет тем, чем был изначально.

— Просто показывает желания?

— Возможно.