Домой меня привезли глубокой ночью.

Машину вытащили трактором.

Лёвка ехал следом почти до самого дома.

Перед тем как уехать, ещё раз спросил:

— Точно всё нормально?

— Точно.

— Завтра позвоню.

— Хорошо.

— Если не ответишь — приеду.

— Лёвка, езжай домой.

— Всё-всё.

Он уехал.

Я закрыла дверь.

Сняла грязные ботинки.

Потом куртку.

И только тогда вспомнила о Камне.

Достала его из кармана.

Положила на кухонный стол.

При свете лампы он выглядел почти обычно.

Чёрная гладкая поверхность.

Никаких надписей.

Никаких знаков.

Я осторожно коснулась его пальцем.

Холодный.

— Что ты такое?

Конечно, Камень не ответил.

Я завернула его в полотенце.

Убрала в ящик.

И пошла в душ.

Мне хотелось смыть с себя лес, грязь, страх и весь этот невозможный день.

Через час я уже лежала в кровати.

Закрыла глаза.

И снова увидела Аркадия.

Молодого.

Улыбающегося.

Потом маленького Славика.

Я открыла глаза.

Нет.

Больше никаких камней.

Никаких хуторов.

Никаких вещих снов.

Хватит с меня приключений.

Через несколько минут я уснула.

А в кухне, в закрытом ящике, чёрный Камень впервые стал тёплым.

Следующие несколько дней я почти не вставала с кровати.

Видимо, организм решил выставить мне счёт сразу за всё: холодную ночь в машине, прогулку по лесу, мокрые ноги, овраг и кусты ежевики.

Сначала поднялась температура.

Потом заболело горло.

Ломило всё тело.

Славик привёз лекарства и продукты.

Поставил пакет на кухонный стол и посмотрел на меня так, как родители обычно смотрят на провинившегося ребёнка.

— Мам, тебе пятьдесят лет.

— Спасибо, я помню.

— Ночевать в машине посреди леса — это нормально?

— Так получилось.

— А потом одной несколько часов лазить неизвестно где?

— Я заблудилась.

— Лёвка сказал, ты пошла искать клад.

Предатель.

— Ничего я не искала.

Славик прищурился.

— Мам.

— Что?

— Ты ужасно врёшь.

— Зато редко.

Он покачал головой.

— В следующий раз хотя бы скажи, куда едешь.

— Хорошо.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Когда он ушёл, я лежала и смотрела в потолок.

Почему-то про Камень рассказывать не хотелось.

Да и что я могла сказать?

«Сынок, я нашла в лесу чёрный булыжник, взяла его в руки и увидела себя двадцатилетнюю»?

Он бы вызвал врача.

И, возможно, был бы прав.

Сам Камень всё это время лежал в кухонном ящике.

Я туда не заглядывала.

Не хотелось.

Через неделю мне стало лучше.

И как раз тогда позвонила Марина.

— Живая?

— Вроде.

— Тогда приходи.

— Зачем?

— Коньяк пить.

— Очень полезно после болезни.

— Я врач.

— Ты бухгалтер.

— Сегодня врач.

Через час я стояла возле её двери с бутылкой коньяка на рябине.

Марина посмотрела на этикетку.

— Вот теперь вижу: человек выздоровел.

Мы устроились на кухне.

Сначала говорили обо всём подряд.

О знакомых.

О детях.

О ценах.

Потом Марина спросила:

— Ну, рассказывай.

— Что?

— Про свою экспедицию.

Я рассказала.

Не всё.

Про Камень сначала решила промолчать.

Но после второй рюмки язык стал смелее.

Рассказала и про старуху.

И про шкатулку.

И про то, как взяла Камень и увидела молодого Аркадия.

Марина слушала удивительно серьёзно.

— Может, ты сознание потеряла?

— На несколько часов?

— Откуда я знаю? Замёрзла, давление упало.

— Наверное.

— А Камень где?

— Дома.

Марина отвернулась к окну.

И тут я совершенно отчётливо услышала:

«Совсем свихнулась. Пятьдесят лет, а по лесам с лопатой бегает. Теперь ещё волшебные камни появились».

Я замерла.

— Марина.

Она повернулась.

— Что?

— Что ты сейчас сказала?

— Ничего.

— В смысле ничего?

— В прямом.

— Ты только что сказала, что я свихнулась.

Марина нахмурилась.

— Поля, я вообще молчала.

— Я слышала.

— Что именно?

Я повторила.

Марина смотрела на меня так странно, что мне стало не по себе.

— Я этого не говорила.

— Говорила.

— Нет.

— Марин, я не глухая.

— А я пока ещё не сумасшедшая и помню, когда открываю рот.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Потом она осторожно сказала:

— Может, тебе домой?

— Ты меня выгоняешь?

— Нет. Но ты недавно с температурой лежала. Плюс стресс, ночь в лесу. Мало ли что.

Мне стало стыдно.

Действительно.

Что я устраиваю?

— Извини.

— Да ничего.

— Я лучше пойду.

— Поля, я не хотела тебя обидеть.

— Всё нормально.

Я оделась и вышла.

На улице было прохладно.

До дома минут двадцать пешком.

Я решила пройтись.

В голове крутились слова Марины.

Вернее, слова, которые она якобы не произносила.

Я слышала их.

Точно слышала.

Или мне действительно показалось?

После всего произошедшего я уже сама себе не доверяла.

Чтобы отвлечься, стала думать об Аркадии.

Не знаю почему.

Наверное, после видения в лесу прошлое снова полезло в голову.

Мы прожили вместе двадцать лет.

Двадцать.

А потом всё рухнуло почти мгновенно.

Он обвинил меня в измене.

Я сначала даже рассмеялась.

Думала, какая-то глупость.

Потом поняла, что он говорит серьёзно.

Я объясняла.

Клялась.

Злилась.

Плакала.

Он не поверил.

Ушёл.

Первые месяцы я ждала, что вернётся.

Потом ждала извинений.

Потом перестала ждать.

Прошло десять лет.

И вдруг:

— Поля?

Я подняла голову.

Напротив стоял Аркадий.

Сначала даже не узнала.

Когда-то высокий, красивый, с густыми тёмными волосами.

Теперь передо мной стоял постаревший мужчина.

Волосы поредели.

Появилась лысина.

Под глазами тёмные круги.

Только глаза остались прежними.

Голубыми.

— Аркадий?

Он улыбнулся.

— Я уж думал, не узнаешь.

— Узнала.

Повисла неловкая тишина.

— Как ты? — спросил он.

— Нормально. Ты?

— Тоже.

Мы оба соврали.

По нему было видно, что жизнь сложилась не очень.

И тут я почему-то закрыла глаза.

Всего на мгновение.

Белая вспышка.

Аркадий сидит в чужой кухне.

Женщина напротив кричит.

Вспышка.

Он один.

Бутылка на столе.

Вспышка.

Больничный коридор.

Аркадий держит какие-то бумаги.

Вспышка.

Ночь.

Он сидит у окна.

В руке старая фотография.

Наша.

Я открыла глаза.

Сердце колотилось.

Аркадий стоял там же.

Прошла, наверное, секунда.

— Поля?

— Что?

— Ты побледнела.

— Всё нормально.

Ничего не было нормально.

Со мной происходило слишком много того, чего происходить не может.

— Мне пора.

— Может, кофе когда-нибудь?

— Не знаю.

— Поля…

— Правда, мне надо идти.

Я прошла мимо.

Не обернулась.

Сделала несколько шагов.

И услышала:

«Господи, какую же женщину я потерял».

Я остановилась.

Медленно повернулась.

Аркадий стоял молча.

Губы не двигались.

Он просто смотрел мне вслед.

У меня по спине пробежал холод.

Это было точно так же, как с Мариной.

Я слышала слова.

Но люди их не произносили.

Домой я почти бежала.

Открыла дверь.

Сбросила обувь.

Прошла на кухню.

Ящик был закрыт.

Я точно помнила, что оставила Камень там неделю назад.

Открыла.

Пусто.

— Нет.

Проверила другой.