Чёрный Камень на груди резко нагрелся.

Белый словно ответил.

По золотым линиям прошёл свет.

— Не трогай, — сказал Лёвка.

Я остановилась.

— Почему?

— Потому что твой отец написал «не открывать рядом».

— Уже открыли.

— Поэтому хотя бы не трогай.

Разумный совет.

Я послушалась.

Минуты две.

Потом всё-таки коснулась.

Мир исчез.

Я стояла в огромном светлом пространстве.

Ни стен.

Ни пола.

Вокруг плавали огни.

Тысячи.

Миллионы.

Каждый будто дышал.

В одной руке у меня был Чёрный Камень.

В другой — Белый.

Хотя в реальности я к Чёрному даже не прикасалась.

Передо мной появилась женщина.

Я сначала не узнала.

Седые волосы.

Морщины.

Но глаза…

Мои.

— Кто ты?

Женщина улыбнулась.

— Полина.

— Я тоже Полина.

— Знаю.

Я отступила.

— Это будущее?

— Возможно.

— Ненавижу это слово.

Она засмеялась.

Точно так же, как я.

— Тогда что ты здесь делаешь?

— Жду.

— Меня?

— Себя.

— Очень понятно.

— Потом станет понятнее.

Я посмотрела на два Камня.

— Зачем их разделили?

Старшая Полина стала серьёзной.

— Потому что люди испугались боли.

— Объясни.

Она показала на Чёрный.

— Он забирает желание.

Потом на Белый.

— Этот возвращает.

— Это я уже знаю.

— Нет. Ты думаешь, один плохой, другой хороший.

Я действительно так думала.

— Разве нет?

— Нет.

Она подошла ближе.

— Представь женщину, потерявшую ребёнка. Она хочет умереть.

Я вспомнила Мирона.

— Чёрный может забрать это желание.

— Да.

— Значит, спасёт.

— На время.

— А Белый?

— Вернёт желание умереть?

— Вернёт ей способность снова чувствовать всё целиком, когда она будет готова.

Я нахмурилась.

— Зачем возвращать боль?

— Потому что вместе с невыносимым желанием Чёрный иногда забирает часть человека, из которой оно выросло.

Анна Сергеевна.

Ничего не хочется.

Я поняла.

— Они должны работать вместе.

— Всегда должны были.

— Тогда зачем разделили?

— Потому что возвращать боль сложно.

Она посмотрела на Чёрный Камень.

— А забирать легко.

Вот и всё.

Никакой великой магической причины.

Обычная человеческая слабость.

Проще убрать то, что болит, чем помочь человеку прожить это.

— Что будет, если соединить их?

Старшая Полина посмотрела мне прямо в глаза.

— Выбор снова станет принадлежать человеку.

— Тогда почему отец запретил?

— Потому что соединение нельзя делать раньше времени.

— Какого?

— Открытия.

Опять.

— Что произойдёт?

— Камень предложит тебе всё.

— Что всё?

— Всё, чего ты когда-либо хотела.

Я вспомнила отца.

Аркадия.

Молодость.

— И если соглашусь?

— Станешь настоящей Хранительницей.

— А если откажусь?

Она улыбнулась.

— Тогда впервые станешь свободной.

— Когда соединять?

— В момент открытия.

— Где?

— У Колодца.

Она начала исчезать.

— Подожди!

— Что?

— Это точно будущее?

Старшая Полина улыбнулась.

— Нет.

— Тогда кто ты?

— Возможность.

И исчезла.

Я очнулась на земле.

Лёвка стоял надо мной.

— Поля!

— Не ори.

— Ты минут пять не отвечала!

— Зато теперь знаю.

— Что?

Я села.

Белый Камень лежал рядом.

Чёрный на груди стал холодным.

— Они не враги.

— Кто?

— Камни.

Я рассказала.

Лёвка слушал.

В конце почесал затылок.

— То есть один забирает, другой возвращает.

— Да.

— А вместе?

— Дают выбор.

— Тогда соединяем.

— Нет.

— Почему?

— Только в момент открытия.

— Когда оно?

Я хотела ответить.

Но Белый Камень вдруг засветился.

На поверхности появились буквы.

ЧЕТЫРЕ ДНЯ.

Лёвка прочитал.

— Это до открытия?

— Похоже.

— Хорошо.

Он закрыл коробку.

— Значит, у нас четыре дня.

— На что?

— Не знаю.

Он поднял коробку.

— Но если судить по последним событиям, спокойно они точно не пройдут.

Домой мы возвращались уже вечером.

Белый Камень лежал в багажнике.

Чёрный — у меня на груди.

Я старалась не думать о видении.

Особенно о словах:

«Камень предложит тебе всё».

Что значит всё?

Я уже знала, чего хотела больше всего.

Чтобы отец был жив.

Чтобы мама была рядом.

Чтобы Славик никогда не страдал.

Чтобы можно было вернуться в тот университетский холл, где молодой Аркадий держит меня за руку и впереди ещё двадцать лет нашей жизни.

Я закрыла глаза.

Нет.

Не думать.

И тут Чёрный Камень стал тёплым.

Слишком поздно.

Он услышал.

Белый Камень в багажнике ударился о стенку коробки.

Раз.

Потом ещё раз.

Будто отвечал.

Лёвка посмотрел в зеркало.

— Поля.

— Что?

— Коробка прыгает.

— Вижу.

— Это нормально?

— В нашей жизни?

Я посмотрела назад.

— Уже да.

И в этот момент оба Камня одновременно вспыхнули.

А в голове я услышала два голоса.

Один сказал:

«Возьми».

Второй:

«Выбери».

До открытия оставалось четыре дня.

На следующий день я решила ничего не делать.

Вообще.

Никаких хуторов.

Никаких кладбищ.

Никаких подземных колодцев.

Никаких бессмертных мужчин и старух, которые появляются то во сне, то наяву.

Мне хотелось одного нормального дня.

Я встала поздно.

Сделала кофе.

Открыла окно.

На улице сосед ругался с кем-то по телефону.

Где-то лаяла собака.

Мусоровоз гремел контейнерами.

Прекрасно.

Обычная жизнь.

Чёрный Камень лежал в кожаном мешочке.

Белый я оставила в металлической коробке в спальне.

Между ними было две стены.

На всякий случай.

Я сварила суп.

Постирала вещи.

Полила цветы.

Даже телевизор включила.

И почти поверила, что сегодня ничего не произойдёт.

Потом позвонил Славик.

— Мам, ты дома?

— Нет.

— Где?

— На Луне.

— Значит, дома.

— Почему ты всегда так спрашиваешь, если всё равно не веришь ответу?

— Через полчаса буду.

— Зачем?

Он отключился.

Вот это точно мой сын.

Славик приехал с тортом.

Я посмотрела на коробку.

— Что случилось?

— Ничего.

— Тогда зачем торт?

— Просто так.

— Ты разбил машину?

— Нет.

— Уволился?

— Нет.

— Женишься?

— Мам!

— Тогда что?

— Нельзя матери торт купить?

— Можно. Но подозрительно.

Он засмеялся.

— Чай ставь.

Я поставила.

Мы сидели на кухне.

Ели торт.

Славик рассказывал про работу.

Про нового начальника.

Про соседа, который уже третью неделю сверлит стену.

Про машину, которую хотел поменять.

Я слушала.

И вдруг поймала себя на том, что улыбаюсь.

Вот оно.

То, чего мне не хватало последние дни.

Нормальность.

Сын напротив.

Чашка чая.

Крошки на столе.

Никакой магии.

— Мам.

— Что?

— Ты меня вообще слушаешь?

— Конечно.

— Что я сейчас сказал?

— Что твой сосед сверлит стену.

— Это было десять минут назад.

— Значит, не слушаю.

Он засмеялся.

Я тоже.

И тут Чёрный Камень стал тёплым.

Улыбка исчезла.

— Только не сейчас.

— Что?

— Ничего.

Я почувствовала знакомое.

Будто кто-то очень тихо говорит внутри головы.

А потом услышала Славика.

«Хоть бы мама была здорова».