— Болезнь?

— Да.

— И ты захотел умереть.

— Не сразу. Сначала хотел вернуть их.

Камень под одеждой потеплел.

Мирон заметил.

— Он слушает.

— Продолжай.

— Камень не мог вернуть их так, как я хотел. Агафья отказалась.

— И тогда?

— Через несколько месяцев мне стало всё равно. Я больше не хотел просыпаться.

Он посмотрел на собственную могилу.

— Агафья решила, что со временем пройдёт.

— И забрала твоё желание умереть.

— Без моего разрешения.

— Что произошло?

Мирон усмехнулся.

— Сначала ничего.

Он сел на старую плиту.

— Через год я действительно перестал хотеть смерти. Потом заметил другое.

— Что?

— Я не старел.

Лёвка нахмурился.

— Совсем?

— Медленно. Очень медленно.

— Почему?

Мирон посмотрел на меня.

— Человек живёт не только потому, что сердце бьётся. Внутри каждого есть движение к завершению. Не желание покончить с собой. Другое. Способность однажды сказать: достаточно. Я прожил.

Я вспомнила отца.

Как спокойно он позволил себе исчезнуть.

— Агафья забрала это вместе с твоим желанием.

— Да.

— И ты не можешь умереть.

— Именно.

Я коснулась Камня.

Сразу услышала:

«Пожалуйста. Верни мне право закончить».

Я отдёрнула руку.

Мирон заметил.

— Теперь веришь?

— Я слышу желание. Это ещё не значит, что верю тебе.

Он улыбнулся.

— Николай хорошо тебя воспитал.

— Почему отец прятал от тебя Камень?

— Потому что боялся, что я использую тебя.

— Для чего?

— Чтобы вернуть своё желание.

— А разве это плохо?

— Для тебя — возможно.

— Почему?

Мирон посмотрел на Камень.

— Потому что возвращение желания тоже имеет цену.

— Какую?

— Не знаю.

— Удобно.

— Я никогда не был Хранителем.

Я вспомнила старые записи.

Согласие отсутствует.

— Значит, Агафья была Хранительницей?

— Одной из первых, кто решил, что знает о людях больше, чем они сами.

— Она приходит ко мне.

Впервые спокойствие Мирона исчезло.

— Что?

— Во сне. Иногда говорит через Камень.

— Она назвала тебя Хранительницей?

— Да.

Мирон встал.

— Тогда времени меньше, чем я думал.

— До чего?

— До открытия.

— Опять это слово. Отец тоже говорил, что Камень начнёт собирать желания сам.

Мирон посмотрел прямо на меня.

— Уже начал?

— Не знаю.

— Вспомни последние дни. Слышала желания, не касаясь Камня?

Я задумалась.

Нет.

Каждый раз нужен был контакт.

— Пока нет.

— Значит, есть время.

— Сколько?

— После третьего желания обычно семь дней.

Я похолодела.

— Семь дней до чего?

— Пока ты слышишь Камень.

Мирон подошёл ещё на шаг.

— Потом Камень начнёт слышать мир через тебя.

На обратном пути Лёвка долго молчал.

Потом спросил:

— Ты ему веришь?

— Частично.

— А бабке?

— Тоже частично.

— Отцу?

— Да.

— Но отец сам написал, что не всё знает.

— Вот именно.

Лёвка вздохнул.

— Отлично. Значит, у нас есть бессмертный мужик, говорящая во сне бабка, Камень, который скоро начнёт собирать желания, и никто не знает всей правды.

— Примерно.

— А можно мне обратно к вилкам?

Я рассмеялась.

Впервые после исчезновения отца — по-настоящему.

— Поздно.

Вечером я была дома одна.

Приняла душ.

Сделала чай.

Включила телевизор.

Очень хотелось хотя бы час побыть нормальным человеком.

Показывали какую-то передачу.

Я почти не слушала.

И вдруг услышала:

«Хоть бы он позвонил».

Я выключила телевизор.

Тишина.

Через несколько секунд:

«Завтра обязательно поговорю с начальником».

Я встала.

— Нет.

Ещё голос:

«Только бы анализы были хорошие».

Ещё:

«Хочу домой».

Они приходили со всех сторон.

Тихие.

Чужие.

Я схватила Камень.

Он лежал на груди.

Я его не касалась.

А голоса продолжались.

«Хочу ребёнка».

«Хочу денег».

«Хочу, чтобы он исчез».

Я закрыла уши.

Не помогло.

Голоса были внутри.

— Хватит!

Камень стал горячим.

На его поверхности появилась новая белая точка.

Потом ещё одна.

И ещё.

Я смотрела.

Он собирал их.

Сам.

Без моего разрешения.

Телефон зазвонил.

Неизвестный номер.

Я ответила.

— Полина.

Голос Мирона.

— Началось?

Я посмотрела на Камень.

Четвёртая белая точка появилась прямо у меня на глазах.

— Да.

— Тогда слушай внимательно.

— Что делать?

— Найти Колодец.

— Где?

— Я знаю только старое место.

— Вези меня.

Пауза.

— Завтра утром.

— Почему не сейчас?

Мирон ответил:

— Потому что ночью Колодец открывается не для Хранительницы.

— А для кого?

Несколько секунд он молчал.

— Для желаний.

Связь оборвалась.

Я посмотрела на часы.

До утра оставалось шесть часов.

На Камне появилась пятая белая точка.

А потом я услышала совсем близко, словно кто-то стоял прямо за спиной:

«Хочу этот Камень».

Я резко обернулась.

Комната была пустой.

Оставшиеся до утра часы я провела на кухне.

Спать даже не пыталась.

Голоса то исчезали, то возвращались.

Большинство желаний были совершенно обычными.

«Хочу спать».

«Хоть бы завтра не было дождя».

«Надо купить новые ботинки».

Но иногда попадались другие.

«Хочу, чтобы он вернулся».

«Хочу никогда её больше не видеть».

«Пусть ему будет так же больно, как мне».

Вот от таких становилось страшно.

Камень лежал на столе.

Белых точек внутри становилось всё больше.

Я уже не была уверена, что каждая точка означает забранное желание.

Но проверять не хотелось.

В шесть утра позвонил Лёвка.

— Ты спишь?

— Нет.

— Я тоже.

— Почему?

— Потому что после вчерашнего мне снилось, что за мной гоняется бессмертный дед с лопатой.

— Мирону лет пятьдесят на вид.

— Поля, ему почти сто пятьдесят. Для меня он дед.

Я улыбнулась.

— Собирайся.

— Уже.

— Откуда знаешь?

— Я тебя знаю.

Через полчаса он был у меня.

С рюкзаком.

— Что там?

— Еда.

— Конечно.

— Вода.

Я посмотрела на него.

— Подальше от Камня.

— Бутылка закрыта.

— Проверил?

Лёвка демонстративно потряс её.

— Я бы две крышки закрутил, если бы были.

Мирон ждал возле старой дороги.

Сел к нам в машину.

Лёвка сразу посмотрел в зеркало.

— Ремень пристегните.

Мирон удивился.

— Что?

— Бессмертие бессмертием, а штраф мне придёт.

Я отвернулась к окну, чтобы не засмеяться.

Мирон пристегнулся.

— Куда? — спросил Лёвка.

— К старой водонапорной башне.

Я знала это место.

Башня стояла на окраине города.

Заброшенная много лет.

В детстве мы иногда проезжали мимо.

— Там Колодец?

— Под ней.

— Почему именно там?

— Потому что раньше там ничего не было.

— Логично.

— Хранители построили башню позже, чтобы спрятать вход.

Лёвка покачал головой.

— Нормальные люди просто ставят замок.

Башня выглядела ещё хуже, чем я помнила.

Ржавый забор.

Выбитые окна.

Граффити.

Внутри валялись бутылки, мусор и остатки старого оборудования.

Я посмотрела на Мирона.

— И где тайный древний Колодец?

— Под ногами.

Он начал отбрасывать мусор в центре помещения.

Лёвка помог.

Под слоем грязи обнаружился большой бетонный круг.

В середине — металлическая крышка.