Потом устало сказала:

— Чтобы меня просто оставили в покое.

Совсем другое желание.

И для него Камень был не нужен.

Я помогла ей найти юриста.

Поменять номер телефона.

Разобраться с банком.

Поставить камеру возле двери.

Через несколько дней вокруг неё стало тише.

Камень всё это время молчал.

И тогда я впервые поняла:

иногда лучший способ исполнить желание — вообще не использовать волшебство.

Через неделю я снова зашла к Анне Сергеевне.

На столе стояла новая кофемашина.

Холодильник был полный.

Она выглядела спокойнее.

— Ну вот, — сказала я. — Теперь можно жить для себя.

— Можно.

— Куда-нибудь поедете?

— Куда?

— Не знаю. На море.

Она пожала плечами.

— Зачем?

— Вы же говорили, что любите море.

— Когда-то любила.

Мне что-то не понравилось.

— Собаку заведёте?

— Возни много.

— А что вы вообще хотите?

Анна Сергеевна задумалась.

Потом улыбнулась.

— Да ничего мне уже не надо, Полечка. У меня теперь всё есть.

Камень в кармане стал ледяным.

Я посмотрела на неё.

На полный холодильник.

На новую кофемашину.

На дорогой телефон.

И впервые испугалась не того, что Камень может дать человеку.

А того, что он способен забрать.

Вечером я открыла тетрадь.

Долго смотрела на пустую страницу.

Потом написала:

Камень исполняет желания.

Ниже:

Но, возможно, за это он забирает другие.

Подумала и добавила:

Не спешить помогать, пока не поймёшь, чего человек хочет на самом деле.

Я закрыла тетрадь.

Камень лежал рядом.

— Теперь будем осторожнее.

Он не ответил.

Но мне почему-то показалось, что именно этого он и ждал.

После истории с Анной Сергеевной я решила, что поняла Камень.

Конечно, это была самоуверенность.

Но тогда мне казалось, что главное правило уже известно:

услышала желание — не спеши его исполнять.

Сначала разберись, чего человек хочет на самом деле.

Я даже начала относиться к Камню спокойнее.

Положила его в маленький кожаный мешочек и носила с собой.

Не потому, что хотела.

Просто он всё равно оказывался рядом.

Пусть уж хотя бы не валяется где попало.

Несколько дней ничего не происходило.

Я занималась обычными делами.

Ходила в магазин.

Убирала дом.

Звонила Марине.

Один раз даже поймала себя на мысли, что мне немного не хватает приключений.

Сразу постучала по деревянному столу.

Нет.

Не надо.

Хватит.

Вечером позвонил Славик.

— Мам, ты дома?

— Нет. На Мальдивах.

— Значит, дома.

— А если бы действительно была на Мальдивах?

— Ты бы первые три дня звонила мне каждые два часа и рассказывала, какая там вода.

— Неблагодарный ребёнок.

— Я заеду?

— Заезжай.

Через полчаса он появился.

И первым делом полез в холодильник.

— Ты есть будешь?

— Нет.

— Тогда зачем холодильник открыл?

— Посмотреть.

— Что?

— Что у тебя есть.

— И?

— Есть можно.

— Спасибо.

Он достал сыр, колбасу и хлеб.

— Славик, ты дома не ешь?

— Ем.

— Тогда почему каждый раз приходишь ко мне голодный?

— У мамы вкуснее.

— Ты просто продукты экономишь.

— Тоже.

Я поставила чайник.

Вот такие вечера я любила.

Никаких чудес.

Никаких старух.

Никаких чужих желаний.

Просто сын сидит на кухне и делает бутерброд такой толщины, будто собирается кормить им строительную бригаду.

— Мам.

Я сразу услышала интонацию.

— Сколько?

Он замер.

— Почему сразу сколько?

— Потому что слово «мам» ты произносишь разными голосами. Этот голос стоит денег.

Славик засмеялся.

— Мне действительно нужны деньги.

— Вот видишь.

Я села напротив.

— Сколько?

Он назвал сумму.

Улыбка исчезла.

— Ничего себе.

— Я верну.

— Зачем?

— Есть одна идея.

— Какая?

— Хорошая.

— Уже подозрительно.

— Мам.

— Рассказывай.

Он отвёл глаза.

— Пока не могу.

— Почему?

— Там ещё не всё решено.

— А деньги уже нужны?

— Да.

— Тогда тем более рассказывай.

— Я потом всё объясню.

Мне это не нравилось.

Не потому, что я не доверяла сыну.

Именно потому, что знала его.

Славик мог быть умным, осторожным и взрослым.

А потом загореться какой-нибудь идеей и решить, что весь мир просто ещё не успел понять её гениальность.

Камень на груди потеплел.

Я напряглась.

Славик продолжал:

— Мам, это реально хороший шанс.

А я услышала другое:

«Только бы дала. Один раз. Если получится, я наконец докажу, что тоже чего-то стою».

Я посмотрела на него.

— Кому ты собрался что-то доказывать?

Славик замолчал.

— Что?

Я поняла, что опять сказала лишнее.

— Ничего.

— Мам, откуда ты…

— Просто вижу.

— Что видишь?

— Что дело не только в деньгах.

Он откинулся на спинку стула.

— Понятно.

— Что тебе понятно?

— Ты уже решила, что идея плохая.

— Я вообще не знаю, какая идея.

— Вот именно.

— Так расскажи.

— Не хочу.

— Тогда денег не дам.

Славик встал.

— Хорошо.

— Не обижайся.

— Я не обижаюсь.

По тому, как он сказал «не обижаюсь», стало ясно: обиделся.

Он оделся.

— Славик.

— Что?

— Давай завтра спокойно поговорим.

— Посмотрим.

Дверь закрылась.

Я осталась на кухне.

— Молодец, Полина.

Камень лежал на груди.

— Теперь сын обиделся.

Он потеплел.

— Не надо меня поддерживать.

Я достала его.

Положила на ладонь.

— Что он задумал?

Ничего.

— Покажи.

Камень оставался холодным.

— Ты же показываешь прошлое.

Тишина.

— Ну хоть что-нибудь.

Я закрыла глаза.

И подумала о Славике.

Камень вдруг стал ледяным.

Белая вспышка.

Славик сидит в машине.

Я вижу дату на экране его телефона.

Завтра.

Он выходит.

Заходит в незнакомое здание.

За столом сидят двое мужчин.

Один улыбается.

Перед Славиком лежат документы.

— Риск минимальный.

— Точно?

— Практически нулевой.

Вспышка.

Славик переводит деньги.

Не только мои.

Свои тоже.

Вспышка.

Прошла неделя.

Он звонит.

Никто не отвечает.

Вспышка.

Офис закрыт.

Вспышка.

Славик сидит в машине.

Белый как стена.

На экране телефона банковский счёт.

Почти пустой.

Вспышка.

Ночь.

Он стоит возле моей двери.

Поднимает руку к звонку.

Останавливается.

Опускает.

Уходит.

Я открыла глаза.

Камень выпал из руки.

— Нет.

Сердце колотилось.

Я сразу схватила телефон.

Позвонила Славику.

Не отвечает.

Ещё раз.

Сбросил.

— Ах ты засранец.

Я написала:

«Завтра ничего не подписывай».

Ответ пришёл почти сразу:

«Мам, хватит».

Я снова позвонила.

Сбросил.

Тогда написала:

«Денег дам. Но сначала вместе посмотрим документы».

Через минуту:

«Серьёзно?»

«Да».

«Хорошо. Утром заеду».

Я положила телефон.

Камень лежал на столе.

— Это было будущее?

В голове раздался голос старухи:

— Возможность.

Я вздрогнула.

— Опять ты.

— Не будущее.

— Но я видела завтра.

— Ты видела то, что случится, если ничего не изменить.

— Значит, можно изменить?

— Конечно.

— Тогда зачем показывать?

— Чтобы ты выбирала.

— А если я выберу неправильно?

Тишина.

— Очень полезный разговор.