У неё в руке ключ.

Мой запасной ключ.

Я вспомнила.

Когда я заболела после хутора, отдала его Марине, чтобы она могла привезти продукты, если станет хуже.

Я совершенно забыла забрать.

Марина идёт в спальню.

Останавливается возле кровати.

Я сплю.

На тумбочке лежит Камень.

Она смотрит на него.

Боится.

Потом берёт полотенцем.

Несёт на кухню.

Кладёт в раковину.

Открывает кран.

Кап.

Кап.

Кап.

— Нет…

Видение продолжалось.

Марина стояла возле раковины и плакала.

— Прости меня.

Телефон в её кармане завибрировал.

Она достала его.

Сообщение.

«Сделай, как сказано. Одна капля. Больше ничего».

Отправитель не подписан.

Марина смотрит на Камень.

На воду.

Потом резко закрывает кран.

Уходит.

Я открыла глаза.

Несколько секунд не могла поверить.

Марина.

Именно она положила Камень под воду.

Я схватила телефон.

Позвонила.

Не отвечает.

Ещё раз.

Снова.

На четвёртый вызов она подняла.

— Поля?

— Я сейчас приеду.

— Сейчас?

— Да.

— Уже поздно.

— Неважно.

Она замолчала.

— Ты узнала?

Вот и всё.

Даже спрашивать больше не пришлось.

— Жди.

Лёвке я звонить не стала.

Это была Марина.

Моя подруга.

Я хотела сначала услышать её.

Через двадцать минут стояла у двери.

Она открыла почти сразу.

Выглядела ужасно.

— Заходи.

Я прошла на кухню.

На столе стояли две чашки.

— Ты знала, что я приеду?

— Догадывалась.

Я села.

Марина напротив.

Несколько секунд мы молчали.

— Это ты положила Камень в раковину?

Она закрыла глаза.

— Да.

Мне всё равно было больно услышать это вслух.

— Зачем?

— Мне сказали.

— Кто?

— Не знаю.

— Марина.

— Правда не знаю!

— Тогда зачем послушалась?

Она встала.

Достала телефон.

Нашла старые сообщения.

Показала.

Первое пришло через два дня после моего возвращения с хутора.

«У Полины находится вещь, которая ей не принадлежит».

Следующее:

«Если хочешь помочь подруге, положи чёрный Камень под проточную воду».

— И ты просто поверила?

— Нет.

— Но сделала!

— Потом мне прислали фотографию.

Она открыла её.

Я похолодела.

Старая фотография.

Мой отец.

Молодой.

Рядом Агафья.

Мирон.

И ещё несколько людей.

Та самая фотография из тайника.

— Откуда она у тебя?

— Мне прислали.

Следующее сообщение:

«Николай всю жизнь пытался освободить дочь. Вода закончит то, что он начал».

Я вспомнила надпись:

«Пустой Камень может быть уничтожен водой».

В сообщении не было слова «пустой».

Всего одно пропущенное слово меняло всё.

— Марина, ты могла меня убить.

Она заплакала.

— Я не знала.

— Почему не спросила меня?

— Потому что ты уже рассказывала про старух, видения и голоса! Я решила, что Камень влияет на тебя.

— И поэтому ночью залезла ко мне домой?

— Я хотела помочь.

Эта фраза ударила сильнее крика.

Я хотела помочь.

Агафья хотела помочь Мирону.

Отец хотел ребёнка.

Я хотела помочь Анне Сергеевне.

Каждый раз всё начиналось одинаково.

С хорошего намерения.

И решения за другого человека.

Я вдруг перестала злиться.

Не простила.

Просто поняла.

— Кто отправлял сообщения?

— Не знаю.

— Номер?

— Уже не существует.

— Голос слышала?

— Нет.

— Встречалась?

— Никогда.

Я посмотрела на Чёрный Камень.

Он оставался холодным.

Марина не врала.

— Ключ от моей квартиры.

Она сразу достала его.

Положила на стол.

— Прости.

Я забрала.

— Мне нужно время.

Она кивнула.

Я уже была у двери, когда Марина сказала:

— Поля.

Я остановилась.

— Что?

— В последнем сообщении было ещё кое-что.

— Что?

Она протянула телефон.

Сообщение пришло утром.

Сегодня.

«Через три дня Полина получит выбор. Если она соединит Камни у Колодца, назад дороги не будет».

Ниже:

«Не дай ей этого сделать».

Я перечитала.

— Откуда он знает про Белый Камень?

Марина побледнела.

— Какой Белый Камень?

Я подняла глаза.

Она действительно не знала.

Значит, тот, кто писал ей, знал гораздо больше.

На улице я сразу позвонила Мирону.

Он ответил после первого гудка.

— Марину использовали.

— Знаю.

Я остановилась.

— Откуда?

— Потому что использовали не только её.

— Кто?

— Не знаю.

— Опять не знаешь?

— Полина, я сто сорок семь лет пытаюсь понять, кто на самом деле управляет Камнем.

— Агафья?

— Нет.

— Тогда кто?

Пауза.

— Возможно, никто.

— Что это значит?

— Камень хочет соединиться со второй половиной.

— Ты говорил, что Камень начинает хотеть сам.

— Да.

— Значит, сообщения отправлял он?

— Камень не пользуется телефонами.

— Спасибо, очень помог.

— Но он умеет использовать желания людей.

Я вспомнила Марину.

Она хотела мне помочь.

Камень мог подтолкнуть.

Но кто-то всё равно отправлял сообщения.

— Завтра встретимся у Колодца.

— Почему?

— Потому что пора узнать, что произошло при первом разделении.

— Как?

— Агафья знает.

— Она всё время недоговаривает.

— Поэтому завтра будем спрашивать вместе.

Домой я вернулась после полуночи.

Лёвка сидел возле двери.

На ступеньках.

С термосом.

— Ты чего здесь?

— Ты не отвечала.

Я посмотрела на телефон.

Семь пропущенных.

— Извини.

— Где была?

— У Марины.

— Что случилось?

Я рассказала.

Он слушал молча.

Потом спросил:

— Ты её простила?

— Не знаю.

— Правильно.

— Что правильно?

— Не знать сразу.

Я посмотрела на него.

— Иногда ты умный.

— Я всегда умный. Просто экономлю.

Мы вошли в дом.

Я положила оба Камня на стол.

Между ними сантиметров тридцать.

Чёрный.

Белый.

Они выглядели совершенно неподвижными.

— Думаешь, Камень мог использовать Марину? — спросил Лёвка.

— Не знаю.

— А кто тогда писал?

— Не знаю.

— Много мы знаем.

— Зато честно.

Я открыла тетрадь.

Записала:

До открытия — три дня.

Ниже:

Не доверять любому желанию только потому, что оно кажется добрым.

Ещё:

Помощь без согласия может стать насилием.

Я остановилась.

Вспомнила Марину.

Агафью.

Отца.

Себя.

И добавила:

Никогда не решать за другого, если он способен решить сам.

В этот момент Белый Камень засветился.

Чёрный ответил.

Оба медленно сдвинулись по столу.

Навстречу друг другу.

— Поля, — сказал Лёвка.

— Вижу.

Мы бросились одновременно.

Я схватила Чёрный.

Лёвка — Белый.

Между Камнями оставалось несколько сантиметров.

Они тянулись друг к другу с такой силой, что я едва удерживала свой.

— Что делать?!

— Разводи!

— Я и так развожу!

Мы оттащили их в разные комнаты.

Чёрный бился у меня в руках.

Белый — у Лёвки.

Потом всё резко прекратилось.

Тишина.

— Нормально? — крикнула я.

— Если не считать, что я боролся с камнем, то да!

Я выдохнула.

И тут на поверхности Чёрного появились слова.

Раньше такого не было.

Я поднесла ближе.

Всего одна фраза:

«Я ХОЧУ БЫТЬ ЦЕЛЫМ».

У меня похолодели руки.

Камень не просто слышал желания.

У него появилось собственное.

А из соседней комнаты Лёвка закричал:

— Поля!