Наконец перед нами распахиваются резные ворота княжеской резиденции, и мы въезжаем в просторный двор, запруженный людьми. «Дворец» — конечно, громко сказано, тогда уж и наше поместье можно считать дворцом. Двухэтажное здание, конечно, большое, с колоннами, поддерживающими балкон второго этажа и широкими ступенями главного входа, заставленными кадками с прекрасными цветами. На балконах переливаются и нежно позванивают хрустальные колокольчики, создавая атмосферу праздника.

Во дворе темновато, потому что одним углом он упирается в высокую гору, в которую и врезана башня, увиденная мной еще издали. Башня не очень высокая, из светло-серого камня, в ней нет окон, только небольшой балкончик на самом верху. И я, наконец, вспоминаю, на что она похожа: на белую башню с острова.

Дэгу помогает мне спешиться и ведет к одной из боковых дверей. Эх, а я-то рассчитывала на торжественный прием! Остальные охранники кивком прощаются со мной и уходят куда-то на задний двор, уезжает и повозка с грузом и осужденным. Но зато я понимаю свою ошибку — мы видели только фасад одной из сторон дворца и внешний двор. А здание сделано в форме прямоугольника, и теперь мы входим во внутренний двор, тихий и зеленый, в котором цветут кустарники и журчат фонтаны.

— Светлого дня, Ани, — приветствует Дэгу одну из девушек, — это почетная гостья князя, проводишь ее и поможешь ей привести себя в порядок?

— Светлого дня, Дэгу, — кланяется она и поворачивается ко мне, — добро пожаловать…

— Селина, — подсказываю я.

— Добро пожаловать, Селина, — повторяет она, — пойдемте!

Я на мгновение медлю. С Дэгу мы что, прощаемся? Он, словно уловив мое замешательство, улыбается:

— Мы еще увидимся, я пробуду здесь какое-то время.

Вздыхаю с облегчением и тогда уже иду вслед за Ани. Мне отводят просторную комнату, правда, она выходит окнами во внутренний двор, а не на город, а жаль — я не успела как следует его рассмотреть. Обстановка простая, но уютная, а в углу комнаты расположен настоящий бассейн с проточной водой! Какая роскошь! Похоже, я готова изменить свои пристрастия и признаться в любви к водной стихии! После жары, дороги, переживаний я с таким наслаждением искупаюсь.

Ани приносит мне одежду, куда более богатую, чем платье, одолженное Найей: тонкое, почти прозрачное светло-синее платье, накидку без рукавов с красивой серебряной вышивкой и обязательный легкий шарф на волосы. Помогает мне одеться, укладывает волосы в какую-то сложную прическу, вплетая в них нить мелкого жемчуга красивого голубоватого оттенка, и серебряными заколками закрепляет на висках шарф. Отступает на шаг и явно любуется проделанной работой. Жаль зеркала нет.

— Пойдемте, — машет она рукой.

Мы идем по периметру внутреннего балкона, и меня не оставляет ощущение, что за мной наблюдают. Но никого не видно, лишь колышутся легкие занавеси на распахнутых окнах, ведущих в комнаты. Наконец, Ани останавливается и, растворяя передо мной двери, почтительно кланяется:

— Князь Сивинд ждет Вас!

И уходит.

Глава 7

Приняв торжественный вид (не знаю, получилось ли, но я стараюсь), я переступаю порог и тут же понимаю, что мои старания никто не оценит. Я представляла себе просторный зал с красной ковровой дорожкой, ведущей к кованому трону, а сама чуть не впечатываюсь в стену. Оказывается, Ани привела меня к двери, ведущей в подножие башни, судя по круто заворачивающимся спиралью ступеням.

Ладно. Я подбираю подол платья, в котором постоянно путаюсь, и начинаю подниматься. На торжественный лад настраиваться больше нет смысла: перед светлым ликом князя я предстану запыхавшейся и растрепанной, какие уж тут церемонии! Может, так и задумано? Хотя по тем немногочисленным отзывам, что я успела собрать о Сивинде, он не станет подстраивать визитерам мелкие пакости. В конце концов, я же не посол вражеского государства, с которого нужно сбить спесь!

Допустим, князь просто любит принимать гостей именно в башне. Если бы он встретил меня внизу, и нам пришлось подниматься вместе, то тогда запыханным был бы и он, а это уже существенный удар по облику правителя. Дурацкие мысли, стоит сказать, но они помогают мне скрасить восхождение. Впрочем, лестницу я преодолеваю на удивление легко, тем более, плетеные сандалии, выданные мне Ани, не скользят, в отличие от моей прежней обуви.

Наконец, я добираюсь до площадки. Круглый практически пустой зал, за белыми занавесками балкон, где, небрежно привалившись спиной к перилам, меня ждет Сивинд. А князь-то и впрямь светлоликий! После своих смуглых подданных он кажется каким-то особо светлым. В длинные, небрежно распущенные по плечам почти белые волосы вплетены голубые и серые нити, на подвижном тонком гладко выбритом лице — яркие льдистого оттенка глаза.

Князь легко отталкивается от перил и, отводя руками занавеси, приближается ко мне. Странно, я его совсем не таким себе представляла. Он же совсем молодой! Впрочем, когда он приближается, я вижу, что внешность обманчива. Ему все-таки хорошо за тридцать, что-то есть такое в прищуре глаз, в жестах, но при этом он все равно производит какое-то странное впечатление. Словно я вижу двух людей сразу: гибкого юношу и статного мужчину.

— Так-так, — говорит он вместо приветствия и начинает кружить вокруг меня, — красота матери и отцовские глаза. Я знал, я ожидал чего-то подобного! Селина — лунное сияние … Как символично!

Я вздрагиваю, но не от его голоса, мягкого и вкрадчивого, словно кто-то гладит мне затылок, а от его слов. Я невольно поворачиваюсь за ним следом и, пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль, выпаливаю быстро:

— Вы знакомы с моими родителями?

Он останавливается, подступает ближе и осторожно берет меня за подбородок. Под его взглядом мне становится неуютно. В нем нет ничего настораживающего, напротив, но подобная фамильярность меня несколько шокирует. Разве не должны мы обмениваться церемонными приветствиями?

— Знаком? Ну, можно сказать и так. Тише, тише, ты все узнаешь. Я уже наслышан о твоем жадном любопытстве к устройству здешнего мира!

«Здешнего»! Он не сказал «нашего», он сказал «здешнего», и это значит… Потом я понимаю, кто именно поведал ему о моем любопытстве, и чувствую, что злюсь на Дэгу. Впрочем, а что ему делать? Он — верный слуга князя и обязан доложить ему обо мне все, что успел узнать сам. Что-то подсказывает мне, что и о происшествии с черной бабочкой и игольником князь тоже информирован.

А князь, тем временем, самым нескромным образом еще больше сокращает дистанцию между нами. Протягивает руку и, скользнув прохладными пальцами по моей шее, вытягивает золотистую цепочку из-под платья. При виде отцовского кулона в глазах его вспыхивают жадные искры. Того и гляди зашепчет «моя прелесть!». Но к самому кулону он так и не притрагивается, лишь продолжает раскачивать длинную цепочку так, что я вынуждена склонить шею.

Я вижу, как кулон между нашими лицами вспыхивает разноцветными огоньками, словно отзываясь на близость Сивинда, и вновь чувствую, как во мне поднимается что-то странное, неопределенное. Как будто я лечу, только ветер внутри меня, а не снаружи. Князь завороженно смотрит на переливы под стеклом, потом резко отпускает цепочку, отступает назад и прячет руки за спину, словно борясь с искушением. Затем поднимает на меня глаза, и теперь у меня больше нет заблуждений насчет его молодости. Передо мной глаза старика, печальные, уставшие, мудрые.

— Добро пожаловать в наш мир, Селина, — запоздало приветствует он меня. — Мир, который ждал тебя слишком долго!

Глава 8

С балкона открывается чудесный вид на город и степь за его пределами. Мы сидим на скамье, и Сивинд наливает мне вина в хрустальный бокал, но я не хочу пить и прошу простой воды.

— Что ж, резонно, — замечает он, — для предстоящего разговора ясная голова не помешает.

А ведь он разговаривает так же, как Дэгу, отмечаю я, без церемонных речей. Дэгу объяснил это тем, что много лет общается со Спинни, а князь что же? Сивинд вздыхает, вертит в руках бокал и говорит: