Наследник местного князя — совсем молоденький, чуть старше Дирка, не сводит с меня настороженных глаз. Я, должно быть, кажусь ему взрослой теткой, что, впрочем, меня только успокаивает. Так меньше шансов, что переговоры коснутся возможного заключения брачного союза, пусть даже для отвода глаз. Если честно, я вообще не понимаю, к чему эта легенда, пока на приеме не сталкиваюсь с Дирком.

— Надо же было князю как-то объяснить твое присутствие здесь, — пытается втолковать мне он. — Меня он взял, как наследника, что логично. Но зачем ему в столь дальнем и опасном походе сестра? Если ты не заметила, знатные дамы редко покидают пределы дома, не говоря уже о городе и, тем более, княжестве.

— И что теперь?

— Да, ничего. Пара танцев и неспешная прогулка с Мирну по дворцовому парку и, к всеобщему облегчению, вы поймете, что решение о заключении союза было преждевременным.

— Да? Что-то подсказывает мне, что среди знати решение зависит не от симпатий наследников, а от выгоды их отцов.

— Ну, и что? У нас с Мазе нет спорных пограничных земель, не стоит остро вопрос о наследнике, так что выбор возможен.

— Ничего не понимаю я в этих хитросплетениях! Сивинд мог бы и здесь инструкцию написать! Мне с порождением и то проще справиться, чем следовать этикету, о котором я не имею ни малейшего представления.

— Тихо ты! — Дирк, как обычно, полон контрастов, переходя от великосветского тона к грубоватому обращению. — Что тут объяснять? Улыбайся и молчи. Все уже решено. Сейчас начнутся танцы, Мирну пригласит тебя, ты согласишься. Потом прогуляетесь. Завтра объявят, что по взаимному согласию помолвка не состоится. А потом мы снова двинемся в путь.

— Спасибо, — выдыхаю я, — ты мне очень помогаешь, правда.

Дирк лукаво улыбается и становится невероятно похожим на князя по повадкам и манере держаться:

— Не благодари, я еще когда-нибудь использую твою признательность и расположение в собственных целях!

— Ой, ли?

— Увидишь еще!

Конечно, какой подросток признается в том, что способен на добрые и бескорыстные поступки! Куда привычнее изображать строптивость! Ну, и ладно, это не отменяет того, что в моем сердце уже прочно отведен уголок для новоиспеченного «племянника», так похожего на Эрика!

— Вы позволите? — Мирну склоняется передо мной в изящном поклоне, и я запоздало спохватываюсь, что не умею танцевать. Что ж, моя неуклюжесть станет лишним аргументом для отказа! Но Мирну словно не замечает того, что я с опозданием копирую его движения и то и дело путаюсь в собственных одеяниях. Он ведет меня плавно и торжественно, и в какой-то момент я расслабляюсь и позволяю приятной мелодичной музыке меня увлечь.

Потом, как предсказано, Мирну приглашает меня на прогулку, вот только вместо церемонной беседы меня ждет неприятный инцидент. Когда бальный зал остается за тенью пышно растущих кустарников, с лица Мирну слетает предупредительность, а в глазах появляется хищный блеск, от которого мне как-то не по себе.

— Я знаю, многих смущает, когда их избранница слегка старше по возрасту, но только не меня! Что может быть скучнее, чем перепуганная девственница, готовая упасть в обморок от случайного прикосновения! Но Вы, Селина, столь явно излучаете чувственность! Не поделитесь искусством? Уверен, урок может стать приятным для нас обоих!

Ну, ничего себе! В моем мире подобные юнцы, охваченные буйной фантазией, должно быть, строчат пошлые комментарии к откровенным фотографиям звезд и поджидают одноклассниц после вечеринок, чтобы поприставать. Но здесь, в двух шагах от веселящейся толпы, его слова и жадная ухмылка выглядят настолько шокирующими, что я теряю дар речи. А Мирну, тем временем, вдруг резко дергает меня за руку и, прижав в какой-то решетке, увитой плющом, начинает шарить руками по моему телу.

— Ну же, лунная княжна, — шепчет он, — все знают, что наша помолвка — фарс. Нам не суждено испытать радость долгого брачного союза, зато мы можем испытать мимолетную радость случайного вечера наедине!

Я вырываюсь молча, во-первых, потому что меньше всего хочу международного скандала, а, во-вторых, боюсь, что сейчас туго натянутая пружина внутри меня лопнет, и тогда не то, что от зарвавшегося княжича, но и от замка ошметков не останется! Я еще помню ужас в глазах Дирка, когда стихийная сила искрами бегала по моим волосам, и уж чего меньше всего хочу, так открываться перед Мирну.

Но дело плохо. Если честно, до сих пор мне не приходилось сталкиваться со столь неприкрытой агрессией и грубостью. Мирну выкручивает мне руки и почти порвал платье. Да что же за идиотство-то! В момент, когда я уже готова сдаться, не Мирну, конечно, а внутренней ярости, какая-то неведомая сила отрывает от меня княжича и швыряет его в сторону. Первая мысль — про Дэгу, от которой я испытываю и облегчение, и ужас одновременно. Дэгу — простой стражник, даже не официально приставленный ко мне телохранитель, кто знает, чем может обернуться для него вмешательство и пренебрежение к знатной особе?

Но мой спаситель мне незнаком! И одет он в традиционные цвета Мазе — красное и белое, значит, кто-то из окружения Мирну. Он старше, чем Дэгу, на висках среди отчаянно рыжих волос уже серебрится седина, а в уголках пронзительно зеленых глаз собираются морщинки. Он не очень высок ростом, но кряжистый, и я с облегчением понимаю, что Мирну против него не выстоит. Но княжич и не пытается сопротивляться. Изрыгая проклятия, потирает вывихнутую руку, но с места не двигается.

— Я доложу о твоем безобразном поведении князю, — чеканит незнакомец, — ему давно надоели твои недостойные выходки, но это даже не служанки, ты оскорбил нашу почетную гостью! Прочь с глаз моих! И приведи себя в порядок, прием еще не окончен!

— Ты пожалеешь, — шипит княжич, но мой спаситель уже не обращает на него никакого внимания, а протягивает мне руку, — Вы позволите проводить Вас в замок?

По пути меня начинает бить дрожь, и мой спутник останавливается, чтобы поплескать на меня водой из весело журчащего фонтанчика.

— В такие моменты, — мягко говорит он, — невольно испытываешь стыд за принадлежность к сильной половине человечества! От имени князя Мазе я приношу Вам свои официальные извинения и прошу сохранить случившееся между нами, чтобы не обострять отношения между нашими государствами.

— Кто Вы? — запоздало спрашиваю я.

Глава 20

Мужчина прикладывает к сердцу широкую ладонь и церемонно кланяется:

— Я — Аластар, первый советник князя Мазе и, по совместительству, негласный опекун княжича. Дело в том, что он уже несколько лет проявляет некую…неадекватность в поведении, от которой, к сожалению, успело пострадать несколько девушек до того, как дело взято на контроль. К моему огромному сожалению, я замешкался, не заметив вовремя вашего ухода…

— Кто Вы? — повторяю я, чувствуя неправильность в его безукоризненной, казалось бы, речи.

Аластар ухмыляется:

— Сивинд прав, Вы — необычайно проницательная девушка! Я — третий из пленников Абу-Анги, Селина.

— Что? — до меня не сразу доходит смысл сказанного.

— Не бойтесь за вашу тайну, я в курсе предстоящей операции! Именно я предложил Сивинду использовать налаживание связей с Мазе, чтобы в безопасном месте переждать, пока на западное побережье перегонят его флот.

— Безопасное… — выдыхаю я, потирая сдавленное Мирну запястье.

— Честно скажу, я не ожидал, что княжичу хватит безрассудства, чтобы домогаться Вас! Еще раз примите мои извинения!

Ко мне понемногу возвращается способность ясно мыслить. Спинни, мать Дирка, Диана, Мик, я и несчастный, что погиб, пытаясь прыгнуть обратно в поток. Теперь вот Аластар. Теперь я знаю всех, кого занесло в иномирье после того, как нарушено равновесие. Я думала, что все иномиряне остались в окружении Сивинда, но одному, стало быть, удалось забраться далеко от побережья.

— Когда я уверился, что попал в другой мир, — говорит Аластар, словно подслушав мои мысли, — то пробыл у князя недолго. Мы расстались в самых дружеских отношениях, но мне не терпелось посмотреть новый мир, раз уж выпала такая возможность. Тем не менее, связь мы поддерживали, более того, вдоволь насмотревшись на порождения, я принял предложение князя участвовать в будущем деле по спасению мира. Мы не знали, кто появится и когда, но мы знали, куда этот кто-то должен прибыть.