— А князь ваш…он какой?

Спинни мгновенно становится серьезным, перестает качаться на стуле и даже спину выпрямляет. Говорит строго:

— Князь у нас самый лучший! Ты аккуратнее!

— Да я же только спросила!

— А и спрашивать тоже надо аккуратно! Сивинд на всем побережье порядок навел, племена объединил, междоусобицу прекратил. Тогда из-за перевала кочевники хлынули, заварушка была, но он победил. И на море тоже. В общем, служить у Сивинда — почитай, большое везенье! Тебе, небось, Дэгу наплел, что у меня — морская болезнь? Нет, девка, я-то знаю, мне перед Сивиндом показываться нельзя! Я знаю, человек я поганенький, мне бы в пиратах, а не в страже ходить. Сивинд сразу людей чует! Но за меня Дэгу вступился, спасибо ему, вот меня здесь и пристроили. А что? Живу — не тужу! В обороне и без меня справляются, а мое дело маленькое!

— В обороне? На вас кто-то нападает?

Спинни ответить не успевает. Скрипит дверь, и на пороге появляется Дэгу, стряхивая грязь с сапог. Захваченная беседой, я и не заметила ни то, что за окном пошел дождь, ни то, что я перемыла почти всю посуду.

— Что тут у вас? — спрашивает Дэгу.

— Да пришла деваха-то, скучно мне, говорит. Дай, говорит, сделаю что! — Спинни незаметно подмигивает мне, и я невольно улыбаюсь, понимая, что окончательно перестала его бояться.

— Ну-ну, — недоверчиво говорит Дэгу. — А рыбу потрошить тоже она вызвалась?

Спинни хлопает себя по лбу и поспешно вываливается за дверь, возвращаясь через минуту с ведром, в котором вяло помахивают плавниками странные рыбы: длиннотелые, с фиолетовой чешуей и золотыми хвостами. Спинни начинает возиться с разделкой, а я осторожно перетираю посуду, расставляю ее на полках и вопрошающе смотрю на Дэгу.

— Замаялась? — спрашивает он. — Ливень этот… Вроде завтра корабль обещают. Потерпи. Иди, отдыхай.

— А можно мне… — я пытаюсь сформулировать просьбу — переодеться?

Дэгу окидывает быстрым взглядом мой костюм, покрытый пятнами и разводами.

— Да нет у нас тут ничего. Знаешь, что…Сейчас перерыв будет, я тебя в порт отведу. Все равно нам туда, там лучше условия. Вот пообедаем, и пойдем, если Спинни рыбу не спалит.

Спинни обиженно сопит, и сейчас я даже проникаюсь к нему сочувствием. Похоже, роли в этой парочке давно распределены: Дэгу — серьезный и правильный, а Спинни — шут.

— Так ливень же?

— Ну, плащ-то я тебе найду. Говорю же, перерыв будет. А потом уже до ночи зарядит! Сезон дождей начинается.

— Хорошо, — соглашаюсь я и направляюсь к двери.

— Ты это, — бросает мне в спину Спинни, — хватит затворничать. Обедать за стол выходи, ок?

Я хочу съязвить, что затворницей они же меня и сделали, но молчу. Зачем портить хрупкое равновесие, которое установилось между нами? Тем более, если все пойдет, как обещает Дэгу, со Спинни я уже сегодня распрощаюсь. Надеюсь, что навсегда.

Глава 5

Странно, как быстро человек смиряется со своей участью, при условии, что его жизни ничего не угрожает. Я сижу за чисто выскобленным столом, уплетаю жареную рыбу, слизываю с пальцев капли соли и слушаю болтовню Спинни. А ведь еще два дня назад — билась в истерике на глиняном полу своей «камеры»! Сейчас я уже почти смирилась с тем, что попала в иномирье. «Вы верите в мистику?»! — крутится в голове вопрос Отто. Вынуждена поверить, иначе придется признать, что я сошла с ума.

И потом, меня продолжает преследовать ощущение, что этот мир, ну или пока остров, а еще вернее, этот дом — место безопасное и знакомое, пусть даже стараниями Спинни превращенное в помесь сарая с казармой. Может, все-таки родители и впрямь были здесь, а я чувствую это на уровне каких-то инстинктов. И потом — рассказы Спинни о смотрителях и стихиях хоть как-то объясняют и Абу-Анги, и мои сны, и способности. Я начинаю верить, что связана с этим миром! Конечно, всей душой я рвусь домой, особенно когда думаю, каково будет маме узнать о моем исчезновении.

Но потом решаю запретить себе думать об этом. Слишком больно и страшно, слишком много сил забирает. Чтобы вернуться, я должна больше узнать об этом мире, о том, почему именно я попала сюда. Я могу попробовать разыскать других. Спинни доволен, но, возможно, кто-то еще захочет отыскать способ вернуться. Про одного я знаю — бывшего боксера, а ныне — княжеского охранника. Что ж, я готова отправиться к князю. Раз даже Спинни до кончиков своих грязных пальцев проникся почтением к нему, значит, от встречи мне не стоит ждать дурного. Мне даже почему-то кажется, что князь будет похож на Отто — сдержанный и мудрый, истинный правитель.

Небо и впрямь очистилось от туч, хотя затянуто сероватой дымчатой пеленой. Ливень прекратился, но в воздухе висит морось, покрывая листья лиан крошечными кристалликами. Дэгу выдает мне просторный плащ, и мы, осторожно ступая по размытой земле, уходим.

— Бывай, красавица, — прощается со мной Спинни, — удачи тебе!

— Спасибо!

Дэгу жмет Спинни руку, тоже прощаясь. Как я понимаю, он поплывет вместе со мной на побережье, и этот факт меня успокаивает. Дэгу надежен, как скала! С ним мне будет не так страшно плыть навстречу неизвестности в окружении незнакомых людей!

— Пришли на смену Торри, — просит Спинни, — а то Масси меня в прошлый раз до нитки обобрал.

— Тебя же никто не заставлял играть, — бросает Дэгу и машет мне рукой, пошли, мол!

Лес скоро заканчивается, и мы ступаем на луг, буйно заросший травами и цветами, дурманящий аромат которых смешивается с запахом влажной земли. Странно, сейчас остров совсем не похож на тропический, разве так может быть? Вокруг тихо и пустынно, но я чувствую, что эта часть острова более обжита, чем пределы белой башни, и почти не удивляюсь, когда внизу, на берегу, под нами разворачивается целый поселок. Множество домов, покрытых тростниковыми крышами; длинное каменное строение, то ли склад, то ли казарма; дозорная вышка. У причала теснятся десятка два лодок, а вдали, на безопасном расстоянии покачиваются два корабля. Парусных! Ну, да, а чего я ожидала? Почему-то, когда Дэгу говорил «корабль», я представляла себе яхту, обшитую металлическими пластинами, но забыла, что иномирье застыло во времени где-то на уровне даже не средневековья, а и того раньше. А чего ж мы тогда ждем? Или эти корабли для другого предназначены?

Дэгу осторожно начинает спуск, я подбираю полы плаща, чтобы не запутаться в них, но вдруг краем глаза замечаю справа что-то белое. И, сама не понимая, зачем, направляюсь туда. Это — остатки какой-то беседки, из того же белого камня, что и башня. Когда-то, видимо, здесь было очень красиво, но потом кто-то или что-то безжалостно разрушил основание. На ступенях сколоты плитки, а украшенные причудливой резьбой колонны навалены одна на другую, так что внутрь не проберешься. Из гнезда, свитого в развалинах, вспархивает вспугнутая мной птица, а я замираю, закрываю глаза и словно слышу чье-то нежное пение. И — отчетливо вижу руку, перебирающую жемчуг в чаше. Это же…это же такая же беседка, как и у нас в поместье, любимое мамино укрытие!

— Что ты делаешь? — Дэгу, похоже, недоволен, но вот чем, моей задержкой или тем, что я приблизилась к этому непонятному месту.

— Что это было? — спрашиваю я.

— Храм.

— Здесь поклонялись Смотрителю?

— Вот же длинный язык у Спинни, — сердится Дэгу, — нет, это был храм Сомнии, лунной богини сновидений.

— И что же случилось?

Дэгу, насколько я понимаю, местный, а мне очень важно знать, что же здесь произошло, в этом странном мире.

— Многое случилось, Селина. Слушай, придержи свое любопытство, ладно? Скоро мы приедем к князю, и там тебе все расскажут!

— А ты не можешь?

— Не могу. Во-первых, я не все знаю: когда наступило безвременье, первый год после отречения Смотрителей, мне было всего пять лет, я мало что помню, кроме вечного страха. Мое селение смыло гигантской волной, мы скитались, пока не попали к Сивинду. Моя мать до сих пор чтит Сомнию, хотя здесь, на побережье, ее культ давно прекращен. Люди считают ее виновницей бед, потому что именно после появления третьей луны и начались катастрофы. Стихия вырвалась на волю.