— Ну, что ты находишься в другом мире, ты уже поверила?

— Да.

— Отлично. Космогонию я, с твоего позволения, пропущу, ты о ней узнаешь позже во всех подробностях, а пока обратимся к событиям двадцатилетней давности. Вернее, к тому, что было двадцать три года назад. Тогда, Селина, за миром приглядывали Смотрители, люди, призванные из твоего мира, получившие возможность становится и стихийными духами тоже. Такая двойственная сущность помогала им контролировать стихию изначальную, не забывая при этом об интересах людей. Представь себе жизнь, Селина, где ты можешь сунуть руку в костер, но не обжечься; попасть в шторм, но не утонуть. На людей не нападали звери, они не могли пораниться о камни. Вред людям могли принести только люди.

Вот за то, что Смотрители так умело держали стихию на поводке, им иногда приносили своеобразную жертву: присылали невест или женихов, ведь они жили в отдалении от людей, и не имели права с ними общаться. Остров, откуда тебя привезли, был официальной резиденцией Аира, воздушного Смотрителя. Мико после того, как попал сюда, им и стал. А Нира, уроженка здешнего мира, была прислана ему в качестве невесты.

Я слушаю рассказ князя, как сказку, завораживающую и жутковатую одновременно. А он, довольный произведенным эффектом, делает глоток вина и продолжает:

— Вообще-то невест чаще всего приносили в жертву стихии изначальной, сбрасывая их с белой башни в пропасть. Сразу или потом, когда надоест. Но твой отец, Селина, полюбил, полюбил по-настоящему и решил, что любой ценой сбережет Ниру от уготованной ей участи. Тогда как раз произошло некое, скажем, атмосферное явление. В наш мир пришла третья луна, и Смотрители получили возможность использовать ее силу в своих целях. И Мико удалось открыть портал, чтобы вместе с Нирой вернуться в ваш мир, впервые за всю историю.

Вот только вышла неувязка. Он ушел и забрал с собой амулет, который сейчас украшает твою нежную шейку. Амулет, который подчинял себе стихию изначальную. И равновесие рухнуло. Стихия воздуха вышла из-под контроля, а поскольку на этом амулете была завязана клятва верности с остальными, то и земля, и вода, и огонь взбунтовались тоже. Боги решили, что Смотрители не справились с испытанием, и разжаловали их, отныне предоставив миру справляться самому.

И мир пережил время ужасных катастроф, недолгое, но его до сих пор вспоминают с содроганием. Двадцать лет — не такой долгий срок. Еще свежи в памяти каждого потери: кто-то потерял дом, кто-то родных. Последнее, что смогли сделать Смотрители, собрались вместе в храме…Ты уже слышала про Сомнию, богиню луны и сновидений?

— Немного.

— Твоя мать была ее жрицей до того, как прибыла к Мико на остров. Так вот, собрались они в храме и вернули свои амулеты на алтарь, тем самым навсегда лишив стихии свободы воли. С богами не поспоришь. Так земля, огонь и вода вернулись к равновесию. Только теперь людям уже не было от них защиты. Теперь, выходя в море под парусом, матросы знают, что могут утонуть. Теперь детишкам не доверяют разводить огонь в печи. Но к осторожному обращению со стихиями люди привыкли быстро. А вот с воздухом, чей амулет пропал из нашего мира, дела обстояли немножко хуже…

— Начались порождения?

— Браво, Селина, с тобой приятно иметь дело! Приятно осознавать, что судьба мира в руках такой умной девушки! Но! Терпение! Да, начались порождения. Всякие неприятные аномалии, некоторые довольно безобидные, некоторые — ужасающие. Как я понимаю, тебе уже пришлось столкнуться с тремя из них?

— Черная бабочка, игольник и… — я замираю.

— И белый вихрь, который занес тебя сюда. Кстати, катастрофа коснулась не только здешнего мира. В белой башне находится портал между мирами, из которого будущие Смотрители попадали сюда. После того, как Мико пробил портал в обратном направлении, белый вихрь взбесился. Судя по рассказам тех, кого занесло сюда за последние годы, он приносит беды и там, на земле. Пока только он…

— Что значит, пока? — ох, не нравится мне это «пока».

— То и значит, что бесконтрольная стихия продолжает набирать силу. Порождений становится больше, они являются все чаще. В общем, должно рвануть. Через сто лет или через год, никто не знает, но тенденция малоутешительная.

— И какова моя роль во всем этом? Вы говорите, что мне уготована роль спасительницы? Но я ничего не знаю, не умею…

— Ну, во-первых, тебе нужно всего лишь вернуть амулет на алтарь. Сложность в том, что алтарь — в единственном уцелевшем храме Сомнии, а храм — в самой труднодоступной точке нашего мира. До него еще добраться нужно, в общем. Во-вторых, храм надежно охраняется теми, кто считает, что хаос — и есть самое верное будущее нашего мира, и возвращению амулета будет всячески препятствовать. Но на это есть войско, справимся.

Князь умолкает, словно что-то обдумывая, и я, конечно, не выдерживаю:

— И в третьих?

— И в-третьих, мой нетерпеливый друг, путь к храму охраняют еще и порождения воздуха. Воздушной стихии, видишь ли, свобода пришлась по вкусу, и она тоже не хочет допустить, чтобы ее усадили на короткий поводок. А порождения — не люди, с ними не справишься. Или справишься, а?

Сивинд ловит мой взгляд, а я вспоминаю, как терзали черную бабочку призванные мной змейки. Несложно догадаться, к чему князь ведет. И теперь ясно, почему Дэгу так старательно меня оберегал. Заполучить в руки живое оружие против порождений — за это любой здешний правитель дорого отдаст! Как-то вот не уверена я уже, что хочу знать больше.

— Откуда это во мне? — спрашиваю я жалобно.

— Ну, что это мы сразу скисли? — Сивинд придвигается ближе и осторожно похлопывает меня по ладони. — Я понимаю, нелегко привыкнуть к новой роли, но тебе некуда деваться, Селина.

Я вспоминаю, как он смотрел на амулет.

— А что если…А давайте я просто отдам вам амулет, и вы сами его доставите, куда нужно, а?

Сивинд качает головой:

— Если бы все было так просто. Нет, Селина, только ты способна одолеть порождения.

— Почему я?

— Скажи, там, на земле, ты замечала за собой какие-то странности? Тебе не хотелось вот так разбежаться с балкона и полететь? Стихал ли ветер по твоему желанию? Или наоборот?

Я вспоминаю воздушного змея, рвущего нить из моих рук. Какой же был день — солнечный, беззаботный, такой далекий от всех невзгод.

— Замечала, — довольно сам себе отвечает Сивинд, правильно истолковав мое молчание, — а за Мико? Кстати, как он?

— Он вообще-то в коме! — выкрикиваю я.

Князь мрачнеет:

— Да, как жаль! А что с ним случилось?

— Ваш белый ветер с ним случился! Только не занес его сюда, а просто сбил самолет.

— Надо же…Ну, тихо, тихо, успокойся!

Так, похоже, у меня уже устанавливается четкий график истерик, но ничего не могу с собой поделать! Так и реву, пока князь держит меня за руку. Видел бы нас кто! Сказочным героям легко, им слабости неведомы, а мне вот теперь что делать, в подол платья сморкаться? Я хлюпаю носом, и тогда князь непринужденно отрывает от балконной занавески кусок ткани и протягивает мне. Да, повезло людям с правителем, из любой ситуации выход найдет: носовой ли платок ревущей девице найти или преступность искоренить…

— Все в порядке? — спрашивает князь, деликатно отвернувшийся к виду на город.

— Да, пожалуй. Простите. Так много всего… Мне сложно…

— Ну, это я как раз могу представить. Селина, мы сможем продолжить разговор потом, если ты…

— Нет, нет, правда, все в порядке. Вы спрашивали про отца. Нет, я не замечала ничего такого. Он просто любил летать. И с парашютом прыгать. И на работе вот тоже башню такую построил. Ой…

Князь резко дергается, как от удара.

— но Вы же…Вы же что тоже…

— Ладно, я знал, что все равно придется рассказать. Да, Селина, я тоже когда-то был Смотрителем. Я был учителем Мико и призвал его себе на смену. Вот откуда мне известно то, что, по идее, до сих пор не знают обычные люди. Для них был мир Смотрителей и покоренных стихий, мир Сомнии, которая даровала рождение и смерть, а потом взошла третья луна, Смотрители исчезли, стихии взбесились, дети стали рождаться, как попало, а умирать люди стали чаще.