Положение о Комиссии регулирует обратную силу решений ЕЭК. Так, п. 17 Положения определяет, что решения Комиссии, ухудшающие положение физических и (или) юридических лиц, обратной силы не имеют. А решения Комиссии, улучшающие положение физических и (или) юридических лиц, согласно пункту 18 Положения, могут иметь обратную силу, если прямо предусматривают это.
Опубликование решений Комиссии и обеспечение доступа к ним осуществляется в порядке, установленном ст. 111 Договора. Так, п. 1 ст. 111 Договора о Союзе гласит, что международные договоры в рамках Союза, международные договоры с третьей стороной и решения органов Союза подлежат официальному опубликованию на официальном сайте Союза в сети Интернет в порядке, установленном Межправительственным советом. Дата публикации решения органа Союза на официальном сайте Союза в сети Интернет признается датой официального опубликования данного решения.
Следует также обратить внимание на статус решений Комиссии Таможенного союза в праве ЕАЭС. Суд Союза в консультативном заключении от 10 июля 2018 г. указал на преемственность системы права при развитии евразийских экономических интеграционных процессов от Таможенного союза и Единого экономического пространства к Союзу[158]. Статус Комиссии таможенного союза (КТС) и Евразийской экономической комиссии (ЕЭК) как единого постоянно действующего регулирующего органа Таможенного союза (с дополнительным наделением ЕЭК полномочиями в сфере ЕЭП), связанная с этим передача полномочий от КТС и ЕЭК, а также сохранение юридической силы решений КТС позволили Суду ЕАЭС сделать вывод о правопреемстве этих органов интеграционного объединения и их актов[159]. Суд Союза заключил, что решения КТС, действующие на 1 января 2015 г. и не противоречащие Договору о Союзе, входят в право Союза, являются обязательными для государств – членов и подлежат непосредственному применению на территориях государств – членов Союза[160].
Рекомендации ЕЭК, как было указано выше, не являются юридически обязательными. Вместе с тем нельзя не признать, что они имеют ориентирующее и направляющее воздействие на поведение субъектов интеграционных правоотношений, когда они осуществляют выбор либо применение той или иной нормы интеграционного права.
Так, например, Пояснения к Единой товарной номенклатуре внешнеэкономической деятельности ЕАЭС (ТН ВЭД ЕАЭС), являющиеся приложением № 1 к рекомендации Коллегии Комиссии от 7 ноября 2017 года № 21, представляют собой один из вспомогательных рабочих материалов, призванных обеспечить единообразную интерпретацию и применение ТН ВЭД ЕАЭС. Значение пояснений состоит в том, что они содержат толкования содержания позиций номенклатуры, термины, краткие описания товаров и областей их возможного применения, классификационные признаки и конкретные перечни товаров, включаемых или исключаемых из тех или иных позиций, методы определения различных параметров товаров и другую информацию, необходимую для однозначного отнесения конкретного товара к определенной позиции ТН ВЭД ЕАЭС. Пояснения к ТН ВЭД ЕАЭС, хотя и не являются юридически обязательными, используются правоприменительными органами, например Судом Союза, при толковании ТН ВЭД ЕАЭС, оказывают помощь хозяйствующим субъектам при выборе конкретного кода товарной позиции для классификации товара в соответствии с ТН ВЭД ЕАЭС.
Международный обычай отнесен п. 5 °Cтатута Суда к источникам права, применяемым Судом Союза при осуществлении правосудия, что позволяет причислить его к источникам правового регулирования интеграционных отношений.
Процесс становления обычной нормы международного права состоит из двух элементов: складывания повторяющейся, последовательной практики государств (формирование обыкновения, «usage»), признания государствами обычного правила поведения в качестве правовой нормы, т. е. нормы, имеющей юридическую силу (opinio juris)[161].
Если обычная норма общего международного права принимается большинством государств, представляющим главные формы цивилизации и основные правовые системы мира, т. е. международным сообществом в целом, то региональные и локальные обычные нормы принимаются с согласия всех непосредственно заинтересованных государств или организаций[162].
Относительно регулирования интеграционных отношений можно говорить о применении к ним как универсальных международных обычаев, так и региональных, локальных, которые могут быть сформированы непосредственно в интеграционном объединении или государстве (государствах), участвующих в интеграционном союзе.
Обычай, как известно, является первичной формой существования основных принципов международного права.
Следует отметить, что в п. 5 °Cтатута Суда ЕАЭС отдельно поименованы: общепризнанные принципы и нормы международного права; международные обычаи как доказательство всеобщей практики, признанной в качестве правовой нормы.
В этой ситуации многие принципы, сложившиеся в международном обычном праве, как, например, закрепленный в ст. 26 Венской конвенции о праве международных договоров принцип pacta sunt servanda, могут быть отнесены к категории общепризнанных принципов и норм международного права[163].
Суд Союза в своей практике применяет основные принципы международного права, как, например, принцип добросовестного выполнения международных обязательств, общеправовые принципы, например, non bis in idem, принцип правовой определенности, формируемые общие принципы права Союза, в том числе, принцип пропорциональности, законных ожиданий, и др.
Применение интеграционными судами международного обычая при осуществлении правосудия является распространенной практикой. Например, Постоянный апелляционный Суд (Суд по пересмотру) Меркосур применял в своей практике такие принципы международного права, как, например, принцип эстоппель[164], pacta sunt servanda, пропорциональности[165], а Суд Андского сообщества исследовал соответствие регистрируемого товарного знака требованиям права Андского сообщества, в том числе добрым нравам (buenas costumbres, исп., также – устоявшаяся практика, общественная мораль, и др.) и публичному порядку[166].
Следует подчеркнуть роль судебной практики в установлении существования и содержания обычно-правовой нормы, ее воздействие на процесс формирования обычных норм, так как в судебном решении может быть произведено санкционирование обычного правила поведения в качестве правовой нормы (то есть образование элемента opinio juris).
Анализируя состав источников, которые применяет Суд ЕАЭС при осуществлении правосудия согласно п. 5 °Cтатута Суда, можно отметить, что к их числу не отнесены, например, судебные решения, а также нормы «мягкого права» (рекомендации, стратегии, декларации, и др.). Такой подход соответствует традиционной концепции источников права, согласно которой к источникам права относятся создающие юридические обязательства для неопределенного круга лиц формы права. Вместе с тем, как отмечал Г.И. Тункин, нормообразование в международном праве не ограничивается договором и обычаем, в него входят и некоторые другие процессы. Указанные процессы не ведут непосредственно к образованию норм общего международного права, то есть не ведут к завершению становления нормы, но представляют определенные стадии становления, развития, изменения и отмены международного права, иначе говоря, стадии в формировании соглашения государств по этим вопросам[167].
