— Сойдёт, — и дал знак выдвигаться.

Конечным пунктом назначения был, по видимому, актовый зал: круглое помещение, поделённое на пять секторов, один из которых вмещал в себя всего один стол, находившийся на возвышении — на расстоянии трёх ступеней от пола.

Сектора были чётко разграничены и «раскрашены» в разные цвета: красный, жёлтый, зеленый и синий — ученические, и фиолетовый — преподавательский.

Центр зала был белым и там на деревянной подставке находилась огромная (примерно с хороший арбуз) матовая сфера, заключённая в широкое кольцо.

— Перед вами — Артефакт, — провозгласил высокий и стройный блондин, восседавший на центральном кресле. — Каждый сейчас подойдёт и возложит на него руки. В какой цвет окрасится сфера, там вам и предстоит учиться. Красный цвет — факультет силовиков; декан — профессор Унгато, преподаватель боевой магии и ОМЖ (основ магической жизнедеятельности), с ним вы уже познакомились. Жёлтый — Бытовая магия и его декан — профессор Аурелиус, наш старичок-бытовичок — растениеведение. Прошу Вас, профессор, покажитесь! — и из-за стола буквально выкатился небольшого росточка, но очень полный и зело бородатый седой мужичок в золотистом камзоле, глаза которого сияли добрым озорством. Поклонившись, он вернулся за стол. — Зелёный — элексиры (в просторечии «лекарский», но это не совсем так), во главе которого стоит профессор Гринхарт (она же их и преподаёт). Не советую враждовать с этой дамой, — продолжил тем временем мужчина. — И, наконец, синий цвет — факультет науки и инноваций, с прекраснейшей, но холодной мадмуазель Магнус — преподавателем астрономии — во главе.

Обе дамы — молодая и в преклонных годах — одновременно поднялись со своих мест, кивнули, и так же молча уселись.

— А это, — подал голос их бывший сопровождающий,— был директор Института, где вам предстоит учиться — господин Версен.

Тот только пожал плечами, ни капли не раскаиваясь в том, что забыл представиться.

— Итак, — провозгласил директор, — кто из вас готов узнать свою судьбу первым?

Дети, как по команде сделали шаг назад, и Салли оказался один перед главой Института и деканами.

Версен по-доброму усмехнулся:

— Представьтесь, молодой человек.

Салли вздохнул — чего-то подобного он и ожидал: слишком уж он выделялся из толпы, — и выдал слегка расширенную речь, исполненную им ещё в дилижансе:

— Салливан Кринж, четырнадцать лет. До этого лета обучался на дому, но в связи с изменившимися обстоятельствами, решил продолжить образование здесь. — Обозначив поклон, он тщательно отслеживал реакцию на свои слова. В комиссию, что его экзаменовала, не входил никто из деканов, тем более директор.

Версен еле заметно подмигнул пареньку (или тому показалось?) и предложил:

— Раз уж мы теперь знакомы, прошу к Артефакту, Салли. Удачи тебе!

Мальчик приблизился к сфере, положил на неё руки: поверхность была приятной на ощупь — тёплая и шершавая. Сначала не происходило ничего — Салли даже успел испугаться, но вдруг шар взорвался целой радугой, поочерёдно вспыхивая цветами всех факультетов: красный, жёлтый, зелёный и синий. Затем в обратном порядке. Затем внутри сферы образовался разноцветный смерч и, наконец, цвета разбились на сектора — точно как на полу в зале. Преподаватели и студенты ахнули.

— А я говорила, — разнёсся в полной тишине ворчливый старческий голос профессора Гринхарт, — наплачетесь вы с этим Кринжем! Но кто меня слушает…

— Мы всегда Вас слушаем, профессор, — тихо и предельно учтиво отозвался Версен, — и очень ценим Ваше мнение. Однако в этот раз я не имел права поступить иначе. — И уже громче, обращаясь к студенту, продолжил: — Ну что ж, ситуация возникла необычная. В тебе всех видов магии поровну, а значит, и выбирать где учиться будешь сам.

— Я как-то не готовился к такому… — растерянно промямлил тот, но, вспомнив наставления прадеда, быстро взял себя в руки. — Однако, если Сила подвела, вооружимся логикой.

Версен с Магнус одновременно хмыкнули: им эта фраза была ну о-о-очень знакома, прям до боли.

— Мы все — внимание, — подбодрил директор. — Слушаем.

— На самом деле, вздохнул Салли, — выбор у меня не слишком велик… — и вмиг ощутил на себе неприязненный взгляд нескольких десятков глаз. Если учителя смотрели с удивлением и некоей долей возмущения (вот наглец!), то ученики — с откровенной завистью (ну куда больше?! И так четыре из четырёх!), поэтому юный Кринж поспешил объсниться. — Начну с того, что при всём уважении к профессору Унгато, стать его студентом я не могу: конституцию тела не изменить… Мне просто жаль Вашего времени, профессор. — Тот сухо кивнул, показывая, что принимает отказ. — Далее, факультет эликсиров… Положа руку на сердце, и хочется, и колется… Хочется, потому как вся моя семья — лекари, и если не выпускники этого Института, то много слышали о нём. Но и колется, потому как очень уважаемый мной человек считает, что меня (цитирую) там съедят.

— Кто ж такой умный, что такие сплетни распускает! — рассердилась старушка. — Да у меня тишь да гладь на факультете!

— Только не говорите, что божья благодать, — как-то зло усмехнулся Аурелиус. — Ни за что не поверю. Скорее у Вас там как у пауков в банке: кто успел, тот того и съел!

— Нормальная здоровая конкуренция, — отбрила госпожа декан. — Как иначе они научатся отстаивать свои интересы? А слабых даже в дикой природе уничтожают. — И, обратившись к Салли, с подначкой спросила: — Значит, в угоду этому кому-то ты готов отказаться от мечты, расписавшись в собственной слабости?

— Нет, мадам, — спокойно ответил подросток. — Я просто трезво оцениваю свои возможности и говорю, что к подковёрным баталиям не привык — не научили. И потом, этим летом я слишком близко подошёл к Грани — и это ощущение мне не понравилось. Хочу жить долго и, по возможности, счастливо. Прошу простить. — И продлжил: — Вот мы и пришли к тому, что как таковой выбор стоит между двумя факультетами: «Наука и инновации» и «Бытовая магия» — не густо. Учиться я люблю, однако считаю, что любое знание должно приносить пользу. Наука ради науки меня не прельщает. Да и эксперименты после этого лета для меня под запретом… Остаётся только бытовая магия. При́мите меня под крыло, мастер Аурелиус?

— Приму, — заквохтал, просто лопаясь от гордости, декан солнечного факультета. — Как не принять такого умника? — и жилет Салли стал жёлтым в зелёную клетку.

— А я всё же считаю, что и на моём факультете ты бы нашёл себя, — без единой эмоции, как бы для себя, проговориля мадмуазель Магнус. — Но, раз выбор оставили за тобой, — принимаю. И мстить не буду.

— Спасибо, госпожа, — искренне поклонился ей Салливан.

Теперь все взгляды устремились к мадам Гринхарт, и сколько та не пыжилась, ей пришлось повторить формулу отказа от сведения счётов.

— Вот и договорились, — довольно закивал Версен. — Теперь мы, наконец, сможем приступить к распределению первокурсников…

— Боюсь, что нет, — как всегда сухо и по делу отозвался Унгато. — Артефакт всё ещё демонстрирует радугу. Помнится, лет пять назад был подобный случай. Сколько тогда ушло времени на перезагрузку?

— Сутки, — сердито ответила Гринхарт. — Это — один из моих способнейших учеников…

— Но дети устали и хотят есть! — возмутился Салливан. — Неужели, чтобы покормить ребят необходимо их одежду перекрасить? Если так, то я забираю малышей с собой! Отряд! Слушай мою команду…

И поражённые преподаватели стали свидетелями, как одежда ребят моментально окрашивается в жёлтый; они строятся парами и чинно шествуют к столу бытовиков под предводительством Салливана Кринжа.

Внезапно рыженькая пышка в огромных очках схватила его за руку и, усадив рядом с собой, зашептала на ухо с таинственным подвыванием:

— Тот, кто может становиться невидимым, уже задумал недоброе, но отольются кошке мышкины слёзки…

— Чего?! — опешил от неожиданности подросток. — Какой такой «невидимый», что за «слёзки»?

Девушка сидела, непонимающе хлопая ресницами.