— Да вот, прадедушка собирается нас летом к к своему другу отправить (Нозэр каким-то боком оказался ему родственником), так его супруга планирует торжество для Эмми устроить. Нужна, как минимум, консультация.

Коннар взлохматил шевелюру и потянулся к письму. Емелиана жадничать не стала, а, освободив место, пересела с дивана за письменный стол и приготовилась писать ответ.

Диего оценил диспозицию и, кивнув, «высочайше повелел»:

— Пиши! — и принялся диктовать.

«Приветствую Вас, светлейшая графиня Эльгадра!

Благодарю за столь подробное описание торжества — размах впечатляющий.»

— Теперь можешь задать все вопросы, которые у тебя возникли, — продолжил инструктировать Коннар.

Емелиана послушно вывела:

«У меня не очень много друзей, знакомых с этой традицией. Поэтому хочу узнать: возможно ли пригласить в сопровождение Нозэра, старшего брата моего жениха, и моего друга и однокурсника Диего Коннара с девушкой, а на остальные места — профессиональных танцоров?»

Прочитав написанное Диего хмыкнул:

— А Вы коварная, ваша светлость. Я теперь и отказаться не могу, — но, заметив замешательство девушки, он поднял руки в успокоительном жесте: — Шучу. Это честь для меня. Теперь распиши, какие танцы желаешь исполнить.

На бумаге появилось:

«Поскольку мы с Вашим супругом виделись лишь однажды (и то мельком), возможно, идеальным для танца с отцом будет одноимённый вальс — он нежный, воздушный и немного грустный.

Для семейного танца идеально подойдёт полонез, а для общего — котильон. В выборе музыкального сопровождения целиком и полностью полагаюсь на Вас.

В качестве любимой мелодии, как дань Вашей семье, прошу поставить танго и мы с Салли исполним этот зажигательный танец. Думаю, в нашей ситуации это возможно».

— Великолепно, — оценил Диего. — Теперь скажи пару слов о церемониях — и можно закругляться.

Последняя часть письма выглядела так:

«Церемония последней куклы прекрасна. Жаль, передарить игрушку мне пока некому…

Ещё раз благодарю, что принимаете такое живое участие в моей судьбе. С нетерпением жду нашей встречи.

С уважением,

Ваша племянница,

княжна Емелиана Вазонская».

— Идеально, — постановил Коннар. — теперь можно отпралять.

Эмми задумалась: можно было конечно вызвать Хоука, однако очень хотелось узнать мнение взрослого человека…

На помощь пришёл Салли, предложив отправить депешу через мессира Штольца — официально. Заодно показать ему письмо графини и попросить выступить в роли крёстного — в его согласии он даже не сомневался.

Договор на обучение

Сидя на диванчике втроём, ребята с замиранием сердца ожидали ответа главы рода Штольц, отправленного «ускоренным рейсом» — через портал.

Время тянулось, словно резиновое. Так всегда бывает, когда чего-то ждёшь. Наконец, в воздухе возник конверт, и друзья с облечением выдохнули. Салли взял нож для бумаг, и вскрыл послание.

«Дорогой внук!

Я внимательно изучил как депешу графини, так и ваш ответ: вы молодцы. Письмо Эмми я отправил с Корвусом — ответ можно ждать через неделю.

Не расслабляйтесь, начинайте готовиться — три танца это не просто. К тому же, Салли, помни о своём обещании графу изучить язык…

За сим прощаюсь,

Твой дед,

Освальд Штольц».

Подросток издал мученический стон, и с силой откинулся на спинку дивана, серьёзно приложившись при этом маковкой.

— Не стоит так убиваться, дружище, похлопал его по плечу Диего. — С языком я тебе помогу, Не только азы, но и произношение поставлю, и простейшую грамматику объясню: она во многом на всеобщий похожа, быстро разберёшься. Наконец-то мне будет с кем по-истанийски поговорить, а то я ведь тут почитай целый год торчу — так и позабыть недолго.

На том и порешили: каждую среду и пятницу вечером они будут заниматься языком, а по выходным — работать над танцевальной программой. В качестве оплаты Салли обязался сплести парочку защитных амулетов, но это было уже после того, как Емелиана ушла к себе.

Сделку скрепили крепким рукопожатием.

— Ты не думай, — смущённо отвёл глаза Диего, — я бы и так помог… Просто, когда на каникулах мои увидали браслет (ну тот, что ты мне подарил в самом начале года), то непременно захотели себе нечто подобное. Я, конечно, ничего им не обещал, но они всё равно будут ждать…

Салли в ответ понимающе хмыкнул и сказал:

— Ты только выясни любимые цвета и материалы тех, для кого сюрприз готовишь. В идеале было бы их мне в мешочке предоставить, но можно и так, списком: я по своим каналам достану. Чего напрягся-то? Думал — откажусь?

Тот беспомощно кивнул, и Салли грустно улыбнулся.

— Не бойся — я своё слово держу. Меня так отец воспитал.

Сказано это было как-то горько, поэтому дальнейших расспросов не последовало.

Через несколько дней Диего передал Салли два мешочка с материалами, и в каждом по портрету-миниатюре. Подросток вздёрнул бровь и строго спросил:

— Это что?

— Ну, мои, очевидно, подумали, что ты на изображение взглянешь, рукой энергетику считаешь, и поймёшь, какие камни и какие материалы использовать, — усмехнулся Коннар. — Я им ничего такого не говорил, честно.

— Ладно, — вздохнул Салли. — Я, конечно, так не работаю, но можно попробовать.

Пройдя в свою комнату, он вынул портрет из первого мешочка и вгляделся в лицо смеющегося малыша. Пол его определялся с трудом — ангельское личико с голубыми глазами окружали густые тёмные вьющиеся локоны.

Вспомнив уроки лекаря Смартинса, Салливан принял удобное для себя положение — сел в позу лотоса, слегка откинувшись на спинку дивана, и положил руки с портретом на пересечение ног. Постепенно, водя большими пальцами по изображению и смотря прямо в глаза малыша, он погрузился в транс.

Через пальцы потекло привычное, как при работе с материалами, тепло, и Салли стал мысленно подбирать составные части и форму амулета. Он почувствовал, что камень должен быть овальным (а ещё лучше — треугольным со скруглёнными вершинами) синим с чёрными прожилками и чтобы помещался в детскую ладошку. Для детского украшения оправа не нужна, она лишь утяжеляет изделие — чем натуральнее, тем лучше.«Эх, надо было сначала заглянуть в мешочек с материалами» , — подумалось Салли, но мысли несли его дальше: перед глазами замелькали разноцветные пятна — ещё чуть-чуть, и он почувствует правильное сочетание, однако в этот момент щёку обожгла сильная боль.

Подросток открыл глаза и увидел разгневанное лицо своей невесты. Очи цвета стали(1) потемнели и метали молнии, в волосах потрескивали синие искорки, а хрупкие ладони с тонкими пальчиками сжались в кулачки.

— Эмми?..

— «Эмми?..» — передразнила маленькая фурия, чей голос просто звенел от напряжения, тонкий стан вытянулся в струнку, а лицо выражало полнейшее разочарование. — Да, Эмми! А ты думал, кто?! Бегу со всех ног: думаю, плохо ему… а он… Сидит и на портрет слюни пускает!!! Гад! — Емелиана нависла над сидящим Кринжем, её руки-тростиночки напряглись, а ладони нервно сжались в кулаки. Во-вот из-под ноктей кровь потечёт. Чтобы этого не случилось, Салли нежно взял девушку за запястья и попытался разжать ей пальцы.

Одновременно с этим он спустил ноги на пол и встал, а затем, поменявшись с Эмми местами, легонько подтолкнул её к дивану. Сам же, опустившись перед ней на колени, приложил прохладные ладошки девушки к своим щекам.

— Емелиана, прошу, успокойся и объясни толком: что стряслось?

Голос Салливана был ровным, однако в глазах читалось искреннее беспокойство: такой он Эмми видел впервые.«Неужели на неё так сильно влияет магическая помолвка?» , — подумал подросток. —«Интересно, а почему я ничего не ощущаю?..»

А в это время девушка, захлёбываясь словами, начала торопливый рассказ.

— Сижу у себя в комнате, читаю… Вдруг ко мне без стука врывается Кассандра… Глаза как у совы, волосы в полном беспорядке — и лепечет… что ты сидишь у себя в гостиной с отсутствующим взглядом... Я сюда, — Емелиана сделала судорожный вдох и, кажется подуспокоилась, — а тут картина маслом: ты с блаженной улыбкой сидишь, а в руках — порсунь(2)!