— Как же ты нас напугал, сынок!

— Нас — это кого? — уточнил хмурый подросток.

— Во-первых, нас с Нозэром — он тебя с ног до головы своим составом намазал, почти весь израсходовал. — Лекари, заслышав про чудо-средство (ведь у мальчика реально не осталось даже шрамов), многозначительно переглянулись. — Во-вторых, лекарей: сутки без сознания — это не шутки… Дедушка Освальд установил посменное дежурство у твоей постели — «чтоб не упустить» как он сказал.

— А что, у нас и дед имеется? — удивился Салли и по привычке хотел взлохматить себе волосы, но, дотронувшись до кожи головы, зашипел от боли…

— Ваш прадедушка — мессир Освальд Штольц, хозяин поместья, где вы сейчас находитесь, — вступил в разговор один из лекарей: тот, что постарше.

Увидев, как у мальчика поползли вверх широкие брови, явно доставшиеся от матери, лекарь понял, что ребёнок не знал о наличии у него такого родственника. Не то, чтобы ему очень хотелось, но для ясности картины мужчина спросил:

— Не подскажете ли Вы, что послужило причиной столь долгого обморока? Ни Ваша матушка, ни брат не смогли (вернее сказать, не захотели) вспоминать об этом. Нам важно знать, чтобы не допускать подобных ситуаций в будущем.

Глядя на то, как помрачнел взгляд подростка, лекарь засомневался в своевременности заданного вопроса. Однако, пусть и не сразу, но Салли ответил.

— После моего первого проявления магии отец… наказал меня, — сдавленно продолжил он после паузы. — Выпорол ремнём до потери сознания… Я очнулся, когда брат пришёл меня проведать. Он обработал мне спину каким-то составом, и я заснул, а сознание потерял уже, наверно, позже — не знаю.

Молодой целитель пришёл в ужас:

— Ваш отец что, ничего не соображает?! Бить ребёнка после выброса — это же и с жизнью расстаться можно! Он, вообще, маг?!

— Нет, мой муж — не одарённый, — ответила за сына Марлин. — И он всегда так реагировал на проявления силы — что у меня, что у старшего сына.

Медики насторожились: весьма нехарактерное поведение для безталанного — неплохо бы проверить его состояние (если ещё не поздно). Из задумчивости их вывел голос юного пациента:

— Скажите…

— Да, молодой человек. Что вы хотели узнать?

— Скажите, я смогу теперь поступить в Приграничный институт, как Нозэр?

— Безусловно, — улыбнулся тот. — Вот поправитесь, сдадите экзамен (да не волнуйтесь Вы так, Салли: вам достаточно будет беседы с дедушкой) — и уже осенью Институт будет ждать вас!

___________________

1) Так пафосно именовался интернат для юных магов, где обучение начиналось с одиннадцати лет.

2) уважительное обращение к лекарю

3) маги и неодарённые одеваются по-разному для предотвращения жестоких «шуток» первых над вторыми — дабы, в случае чего, хулиган не мог отговориться незнанием статуса жертвы, «ведь у них на лбу не написано…»

4) На яйца обычных пернатых воздействовали магией, купируя инстинкт гнездования и воспроизводства, заменяя их желанием доставлять корреспонденцию и безошибочным ориентированием на местности.

Новая жизнь

Следующие две недели Салли привыкал к новому дому и его правилам. Сперва он отучился вставать чуть свет и нестись на кухню, чтобы готовить завтрак на всю семью — ему стало безумно жаль слуг, которые, видя, как «изводит себя» юный господин, горестно причитали и заламывали руки. Однако, мальчик всё же выторговал себе право приготовления десерта, аргументировав это рекомендациями лекарей — заниматься привычными делами, а вмешиваться в налаженный процесс наведения чистоты в поместье он не рискнул.

Одновременно с этим Салли присматривался к новому члену семьи — и то, что он видел, ему нравилось.

О том, что этот человек в возрасте, можно было догадаться лишь по полностью седой шевелюре, которая между прочим, могла поспорить по густоте с волосами Нозэра. Походка мессира Освальда была лёгкой, осанка — королевской, а разворот плеч — богатырским. Несмотря на свой статус главного лекаря, он был приятен в общении, но когда их взгляды встречались, в глазах собеседника Салли видел неизбывную грусть, отчего сердце подростка царапало нехорошее чувство.

Однажды, не выдержав этих взглядов он, набравшись смелости, обратился к деду:

— Мессир Освальд…

Тот обернулся, и брови его нахмурились. Но, увидев, как сжался от испуга малец, растянул губы в ободряющей улыбке:

— Дедушка, Салли, — поправил он. — Я — твой дед. Повтори.

— Дедушка… — прошелестел мальчик и, склонив к плечу голову, спросил, осторожно подбирая слова: — Скажите, а почему Вы на меня так странно смотрите? Вам тоже кажется, что я — приблудыш?..

Мессир Штольц тяжело вздохнул. Сомнения паренька были понятны — светловолосый ребёнок в семье брюнетов кого хочешь заставит задуматься. Отодвинув стул, он поманил младшего внука за собой.

— Пойдём, хочу тебе кое-что показать.

Дед, дождавшись, когда Салли, неуверенно оглянувшись на мать с братом, сползёт со стула, протянул ему руку, и тот осторожно вложил в его ладонь свои пальцы.

Подстраиваясь под шаг мало́го, Освальд повёл внука в галерею, где центральным «экспонатом» был огромный портрет магессы, русоволосой и зеленоглазой.

— Знакомься, Салли, это — Элладора Штольц, твоя прабабушка и моя жена, — представил портрет Освальд. — Для меня она была и есть самая прекрасная женщина на свете. Ты так похож на неё…

Следующий час они провели в кабинете Освальда, рассматривая старые снимки родственников, среди которых нередко встречались светловолосые.

Наконец, когда семейный лекарь сообщил, что сила Салливана стабилизировалась и его здоровью более ничто не угрожает, мессир Штольц пригласил обоих братьев в свой кабинет.

Заняв удобное кресло с широкими подлокотниками, Освальд предложил ребятам присесть на диван. Когда те с комфортом разместились, он оглядел каждого пристальным взглядом и начал свою речь.

— Нозэр, Салли, скоро мы с вами будем праздновать день Света, самый длинный день года. По моим расчётам, именно этот день идеально подходит для проведения ритуала введения в род новых членов (в случае вашей матери — возвращение в род). На него я собираюсь пригласить своего друга — Эбрагима Эльгадру. Не стоит хмуриться, Нозэр: чуть позже ты поймёшь, почему это необходимо.

Салливан, до сих пор сидевший молча, удивлённо переводил взгляд с брата на деда и обратно.

— Это долгая история, — отозвался, заметив это, последний, — если Нозэр захочет, то расскажет. Тебе нужно знать одно: вы по-прежнему братья, самые близкие друг другу люди. Ты понял?

— Да, дедушка, — кивнул Салли.

— Хорошо. Теперь я хочу задать вопрос: что каждый из вас ждёт от ритуала. Важно обсудить это, так сказать, «на берегу», чтобы потом не было обид и недопонимания. Что касается меня, я вижу тебя, Нозэр, своим наследником — ты достаточно взрослый и ответственный для того, чтобы передать тебе бразды главы. Да, пока ты учишься, но будь готов, что впредь я буду брать тебя с собой на важные встречи и приёмы. — Он поднял раскрытую ладонь, пресекая возражения. — На все предложения помолвки (а такие непременно последуют) я буду отвечать, что наложил на тебя обязательство стать мастером элексиров к двадцати пяти годам, и до этого ты не имеешь права жениться. Постарайся соответствовать.

— Спасибо, дедушка, — выдохнул юноша. — Постараюсь с честью выдержать все испытания. — Лукаво блеснув глазами, Нозэр добавил: — В этом мне безусловно поможет неограниченный доступ в библиотеку и Ваше руководство.

Освальд понимающе хмыкнул и кивнул, принимая ответ. Взглянув в зелёные омуты глаз младшего внука, он спросил:

— А чего хочешь ты, Салли?

Хотя вопрос, скорее, был риторическим — Освальд уже знал, что тот ему скажет, и ободряюще улыбнулся, заметив, как мальчик, волнуясь, ёрзает на месте.

— Да мне и не надо ничего — у меня всё есть… Достаточно просто быть частью вашей семьи. В жизни не думал, что у меня столько родных! Это так здорово!