— Не думаю, что графиня будет против. Но, полагаю, у Вас есть и свои мысли на этот счёт. — На непонимающий взгляд ученика мэтр пояснил: — Вот к примеру сейчас Вашей невесты нет рядом, но Вы спокойны (относительно, конечно) — ведь у Эмми есть амулет, который она носит не снимая. Верно?

Подросток кивнул.

— Да, мастер. Но проблема в том, что он маленький и незаметный — я ведь изготавливал его под форму, не желая чтобы к ней возникли лишние вопросы…

— Как интересно, — сощурился Карлос. — А Вы не расскажете, как он выглядит? Или, может, нарисуете?

Салли задумался, затем его лицо осветила одухотворенная улыбка, он подвинул к себе лист бумаги и, взяв простой карандаш, несколькими штрихами сделал набросок: на тонкой девичей шейке, «закованной» в форменный воротник-стойку, нитка среднего жемчуга, перемежающегося с мелким, а чуть ниже — кулон: острые белые крылышки «несут» половинку цветной бусины, угнездившейся в светлой оправе.

— Издалека это смотрится, как маленькая брошка, — пояснил «мастер», — какими девочки украшают свою форму, чтобы не ходить, как «близнецы-братья» — идеально для защиты.

Старший мастер одобрительно хмыкнул, в очередной раз оценив потенциал своего ученика.

— Только вот для бала нужно что-то более... — он задумался, подбирая слово, — заметное, вот. Предлагаю начать с тех же материалов, что ты использовал в прошлый раз. Форму крыльев слегка изменим (технику я покажу), а вместо нитки жемчуга возьмём серебряную цепочку той же длины.

Первое, что сделал мастер, это перевернул рисунок и на обороте нарисовал схему плетения: сначала «простых» крыльев, а затем — «усложнённых», с ажурными вставками. Благодаря этому работа стала раза в три шире и в пять длиннее.

— Это нужно, чтобы прикрыть излишне открытое декольте, — усмехнулся Ойан, знающий о моде Истании чуть больше ученика. — Поверьте, Эмми Вам только спасибо скажет.

Глаза Салли заискрились энтузиазмом, а руки потянулись к «волшебному чемоданчику», но мастер отрицательно покачал головой: сначала нужно было запомнить обозначения узлов, чтобы не сбить рисунок.

Итак, первые два ряда его заготовки «раздвигались» и заполнялись объемной сеточкой, а далее — каждое маховое пёрышко вывязывалось отдельно и заполнялось «паутинкой». Да-а-а, такое и за сутки не свяжешь…

Следующим сюрпризом стали различные основы: для толстых жгутов, формировавших крылья она должна была быть толстой и грубой (возможно, джутовой), а вот для сеточки и «паутинки» тонкой и мягкой (скорее, того же качаства, что и рабочая нить).

На разбор теории и подготовку к работе ушёл остаток занятия.

А в это время в Истании чета Эльгадра вновь заседала в кабинете главы рода.

Последнее письмо княжны лежало на столе граф с графиней, сидя напротив друг друга с любопытством исследователей разглядывали его.

— Итак, — начал рассуждать вслух Эбрагим, — Это письмо принёс ворон Штольца, не сокол ребят. Что это значит?

— Похоже, дети решили подключить к «проблеме» старшее поколение, — пожала плечами Консуэлла. — На мой взгляд разумно. Тем более в случае Емелианы…

— А что с ней не так? — насторожился граф.

— Почему сразу «не так»,caro ? Просто девочка сирота. Если о родителях она написала хоть что-то, то о крёстных — вообще молчок. Так что, возможно, в этой роли выступит твой друг со своей внучкой…

— Что ж, — кивнул Эльгадра, — это многое упростит. А что ты думаешь о танцах, которые предложила молодёжь? Гости не будут шокированы?

— Полагаю, дети достаточно разумны, чтобы спросить совета у старших. Это во-первых, — уверенно ответствовала Консуэлла.

— А во-вторых? — прищурился её супруг. — Танго вместо сольного танца именнинницы, по-моему слишком…

— А ты поставь себя на место юного Кринжа, — посоветовала Консуэлла. — Представь: что ты почувствуешь, если я весь вечер буду танцевать с другими, а ты вынужден будешь лишь наблюдать?

Лицо Эбрагима словно тучами заволокло, и он глухо зарычал:

— Да я с ума сойду, если ты не подаришь мне хоть один танец! Мы же супруги!

— А почему ты решил, что у благословлённой пары иначе? У них воля магии на гормональный всплеск наложилась… Или ты предлагаешь Салливана вообще на праздник не пускать, пусть дома сидит?! А по поводу танца… Напишу-ка я своей давней подруге Марише — она сейчас деканствует в Институте — попрошу приглядеть.

___________________

1) серые с тёмной окантовкой глаза

2) устар. от «персона» — портрет-миниатюра

3) Студент Кринж, займите своё место.

Превратности судьбы обучающихся

Теперь у Салли кроме школьных заданий были и языковые, и на их фоне занятия хореографией выглядели весёлой разминкой, а уроки у мастера вообще стали отдушиной.

Диего настаивал на ежедневной практике речи. Кринж возмущался: в его активе не было и сотни слов — как с таким количеством можно общаться?! Однако Коннар был неумолим:

— Чтобы сломать языковой барьер (побороть страх перед общением на иностранном языке), нужно как можно больше говорить. Пока мы не касались грамматики, ты просто можешь вставлять испианийские слова в свою речь — так твой речевой аппарат привыкнет к новым звукам. Постепенно мы изучим самые распространённые фразы и вопросы — вот тогда-то у нас начнутся полноценные диалоги.

«Студенту Кринжу» оставалось только вздыхать и мученически закатывать глаза. Он и раньше-то выделялся среди сокурсников, а теперь ещё и говорить будет на смеси «францисского с нижегородским», как однажды высказалась Эмми.

С изготовлением артефактов дело тоже застопорилось. Камень-кулон оказался слишком тяжёлым для жгута-косички. К тому же техника плетения макраме, к которой Салли привык, здесь не подходила — волос единорога оказался слишком тонким. Промаявшись без толку несколько дней и потерпев сокрушительное поражение, он вспомнил, что Эмми обещала помощь, и, выбрав удачный момент, подошёл к ней за советом.

Та внимательно выслушала рассказ, рассмотрела неудачные образцы и хмыкнула:

— Вот скажи: ты серьёзно решил плести цепочку целиком из волоса?

— Да, а что не так? — Сейчас он уже не был так уверен в правильности своего решения, но признаться в этом не мог.

— Ну, то, что этот материал слишком тонкий и рвётся, это ты и сам понял. Потом, как любые здоровые волосы, они слишком гладкие, и завязать их в узел практически невозможно.

— И что же делать? — ужаснулся Салли: время шло, а ему вовсе не улыбалось расписываться в своей несостоятельности как мастера.

— Ничего особенного: просто шнурок надо плести из обычных ниток — мулине или ириса (хлопчато-бумажной пряжи) — смотря к чему ты привык, соединённых с волосами единорога. Таким образом, и шнур прибавит в прочности, и фонить избыточной магией от артефакта не будет — это для защитных амулетов тоже немаловажно (сложнее обнаружить, а, значит, и снять).

— Здорово! А откуда у тебя столь глубокие познания в артефакторике?

— Салли, ну, я же всё-таки девушка. Мать семейства должна уметь защитить своих домочадцев. Нам это чуть не с колыбели внушают и в игре преподают.

— Как же мне с тобой повезло, любимая! — Памятуя о запрете на экспрессивность, Салли не рискнул целовать Эмми в щёку, ограничившись костяшками пальцев. — Значит, сегодня же отпишусь матушке: у неё наверняка есть всё и немного больше.

— Рисунок цепочки уже придумал или будешь плести однотонную?

— Думаю, однотонную: всё же это просто шнурок… Но на всякий случай попрошу ещё синие. Белые — вдруг с шёлком та же история — у меня ещё с твоего кулона остались.

— С паучьей нитью проблем быть не должно, но как скажешь. Браслет для сеньоры ты собираешься плести или набирать? — как бы между делом поинтересовалась Эмми. — И какие камни ты выбрал: круглые, как для бус, или широкие и плоские?

— Мне кажется, нужно набирать: в её возрасте носить плетёные как-то несолидно, да и камни я возьму широкие и плоские, чтобы не пережимали тонкие сосуды. Не удивляйся, — заметил округлившиеся глаза невесты подросток, — мне на эту тему лекарь Смартинс целую лекцию прочитал, когда я для старушки сплёл широкий браслет из круглых бусин, сказав что от моей работы у леди вся рука в синяках будет. Я впечатлился.