— Понятно, — кивнула Емелиана. — а что с расцветкой?

— Я подобрал матовые камни с похожей энергетикой бирюзового, розового и белого цветов. Хочу расположить их через один. — И, не дожидаясь следующего вопроса, продолжил: — Поскольку и стар, и млад «грешат» нестабильностью силы и слабым здоровьем (в случае с ребёнком — предрасположенностью к травмам, особенно ладошек и коленок), необходимо наложить стабилизирующее магический фон заклинание, а также лёгкое анестезирующее и регенерирующее. Первое накладывается в процессе изготовления, последние — на готовое изделие.

— Великолепно! — похвалила Эмми. — Так, смотри: для закрепления работы тебе могут понадобиться булавки или станок — в зависимости от того, какой формы ты выберешь шнур: витую цепочку (её можно сплести в привычной тебе технике макраме) или шнурок, тогда без станка не обойтись. Правда, его можно сделать и самим — я покажу, как. Потом (это уже на будущее) для бижутерии нужна фурнитура — застёжки, и будет лучше, если у тебя их будет несколько видов. Ничего не забыли?

— Кажется, мы с тобой — отличная команда, — как бы между прочим заметил Салли.

Эмми выглядела неимоверно привлекательно: волосы слегка растрепались, на щеках играл румянец, а глаза горели азартом — по всему было видно, что тема разговора ей близка. Она закончила список, свернула его трубочкой и протянула жениху.

— Можешь отправлять: уже через день приступишь к работе.

Тот с благодарностью взглянул на свою невесту и, не откладывая в долгий ящик, призвал вестника, лишь в последнюю минуту вспомнив, что список оформлен чужим почерком… Прямо на обороте он сделал пояснение:

«Приветствую Вас, матушка, и вновь молю о помощи!

Чтобы летом не ударить в грязь лицом перед графом Эльгадра, я договорился с Диего Коннаром, соседом по домику и коренным истанийцем, об обучении. Взамен я должен изготовить два защитных амулета. Материалы он предоставил, однако их оказалось недостаточно.

Емелиана написала всё, что может понадобиться.

Простите за беспокойство,

Ваш непутёвый сын,

Салли Кринж-Штольц».

Тем временем прошла неделя и надо было идти к мастеру Ойану.

Салли с большим воодушевлением принялся за работу, но, запутавшись в нитках основы и рабочих (оказалось, что менять надо именно последние), сумел вывязать только одно крыло.

Сложив все материалы в один мешочек, а готовое изделие — в другой, Кринж передал их мастеру и откланялся — испытывать на себе гнев братца не хотелось.

А что же Нозэр? А он вместе с Крушиной — бывшим куратором силовиков — всё свободное время проводил в библиотеке.

Практически вся школа знала о взаимной неприязни этих ребят, и тем удивительнее было видеть их мирно сидящими за одним столом за обсуждением очередной статьи из «Вестника Зельевара». Что же послужило примирению? Началом послужило разбирательство в кабинете директора из-за «преследования» первокурсников — точнее последовавшая за ним «охота» на Салли.

Дейзи (действующий куратор) в очередной раз распекала Нуара за его поведение, и тот в своё оправдание сказал, что хотел отомстить за друга, безвинно пострадавшего от козней коварного гри(1)… то есть, подлого трутня(2)! Крушина же вместо благодарности объявил, что очень доволен решением директора, чем спровоцировал в свой адрес обвинение в предательстве и исключении из «Клуба благородных разбойников».

Ничуть не расстроившись, Риган направился в библиотеку, где, как он знал, «заседал» Нозэр. Он подошёл к нему и, извинившись за поведение ребят на протяжении пяти лет обучения, предложил дружбу.

Штольц, возможно, и послал бы его куда подальше с его извинениями, но нынешний статус накладывал на него обязанность вести себя вежливо даже с неприятным для себя человеком, и это дало возможность Крушине объясниться. Выслушав, Нозэр предложил побыть испытуемым.

К сожалению, в библиотеке института по его проекту были только самые общие сведения — кто и когда изобрёл, способ применения и противопоказания. Нозэр, конечно, не ждал, что ему принесут рецепт зелья на блюдечке, но всё же едва не скрипел зубами от досады.

— Да уж, видимо, кому-то очень невыгодно ставить производство этого зелья на поток.

— Не в этом дело, — отмахнулся Нозэр. — Судя по описанию, в нём используются не самые дешёвые ингредиенты, да и работа денег стоит. Удешевить производство без потери качества нереально, поэтому предлагаю остановиться на сокращении курса приёма с «до конца дней без перерывов» до трёх дней в месяц, ну и токсичность снизить — чтоб принимать можно было хотя бы с четырнадцати лет. А для этого нужно найти современные исследования по волчьему корню. И, кажется, я знаю где их взять.

Наметив себе цель, наследник Штольц (а с ним и Крушина) уже не имели права отступать.

В последний день каникул Нозэр вошёл к деду в кабинет и, извинившись, попросил о разговоре. Освальд поднял глаза от документов и кивнул на одно из кресел. Юноша присел, и мессир Штольц, окинув внука внимательным взглядом и выдержав паузу, спросил:

— Что случилось?

— Я хотел спросить совета. Помнишь, граф Эльгадра, на второй день моего оглашения намекал на возможную помощь в моём исследовании со стороны его супруги? — прадед кивнул, припоминая разговор. Тогда Эбрагим пытался заинтересовать его мальчишек в визите. — Как думаешь, кто должен написать первое письмо: я — как проситель, или же Вы, как родственник и равный по статусу?

Освальд задумался:

— Всё зависит от того, какова твоя цель, внук. Я, конечно, могу написать графине и попросить связаться с тобой, — и она выпонит просьбу. Однако в этом случае лично к тебе у неё будет предвзятое отношение — как к ребёнку. Попробуй написать сам: приложи все свои записи с выводами, дабы её светлость видела ход твоих мыслей, поясни, что ты хочешь получить «на выходе». Консуэлла — учёный до мозга костей, она оценит и безусловно поможет. Дерзай, Нозэр. Только не слишком ли ты торопишься? У тебя в запасе как минимум полтора года, а то и больше.

— Но седьмой курс — подготовка к Высшей Аттестации, там мне будет не до собственных исследований…

— Я понял тебя, внук. Да если ты представишь только теоретическую часть разработки, то вполне можешь попасть в ученики к мастеру прямо из Института!

— Спасибо, дедушка, — искренне поблагодарил юный Штольц.

На следующий же день он отправил письмо на имя светлейшей графини Эльгадра с просьбой о консультации.

Ответ пришёл через неделю.

Объёмную посылку принёс сердитый вестник и, дождавшись, пока изумлённый юноша напишет благодарственное письмо, отбыл восвояси, даже не взглянув на предложенное угощение.

Развернув упаковку, Северус с благоговением уставился на толстенную тетрадь, где шаг за шагом описывался ход первоначального исследования. Пролистав её до самого конца Нозэр, наконец, увидел то, что так долго искал: полный список ингредиентов. Можно было начинать работу.

А на дне посылки лежала короткая записка:

«С надеждой на личную встречу.

К.Э.»

В библиотеке, куда наследник Штольц отправился за таблицей сочетаемости, на него налетел раскрасневшийся Салли. Сзади раздавалось такое знакомое и раздражающее ржание Нуара. Покосившись на книгу, которую брат прижимал к себе, как сокровище, Нозэр тоже мысленно усмехнулся: талмуд имел весьма нетривиальное название — «Плетения и наговоры: в помощь начинающему артефактору. Том второй».

— Зачем тебе такое? — без обиняков спросил он. — И почему сразу второй том?

— Первый у меня на руках, — отмахнулся братец. — Меня однокурсник подрядился до лета истанийскому выучить, — продолжил он, усиленно пряча глаза, — а за это попросил два амулета изготовить. Материалы уже пришли, осталось только новое плетение освоить — и можно к работе приступать.

— Ты смотри, сначала теорию выучи и плетения до автоматизма доведи, а потом уже наговоры прибавляй — а то до свадьбы не доживёшь, — напомнил технику безопасности Нозэр.