— Этим летом во мне пробудилась сила, и, чтобы взять её под контроль, целитель Смартинс предложил начать что-то мастерить. Он заметил у меня на тумбочке ворох разных ниток — я тогда увлёкся макраме, — и стал давать задания: например, думать во время плетения о каком-нибудь медицинском случае. Готовый браслет забирал, клал в подписанный мешочек и рассказывал о другом пациенте. В конце лета он принёс обрезки кожи, разные бусины и металлические вставки, сказав, что это — подарок от Королевской Клиники, в благодарность за помощь. Я решил изготовить себе амулет для защиты — ведь впервые уезжал так надолго, — но, когда закончил, почувствовал — артефакт не мой, и решил подарить его первому своему другу. Так он и попал к Диего.

— Невероятно! — воскликнула мадам Флаффи, склонная к полноте женщина с короткими рыжими пушистыми кудрями, то и дело выбивавшимися из-под лекарской шапочки. — У вас, Салли, очевидный талант целителя-артефактора. Его необходимо развивать. — И, обращаясь к колегам, заявила: — Я настаиваю: за все проступки назначать этому молодому человеку наказания в виде дежурств у меня в лазарете.

— Вот и договорились, — кивнул профессор Унгато. — С завтрашнего дня Вы на целую неделю поступаете в распоряжение мадам Флаффи с шести до восьми вечера по будням и с восьми утра до полудня — в выходные. Вы свободны.

Салли попрощался с профессорами и вышел за дверь, еле сдерживая ликующее выражение лица, готовое порушить весь воспитательный момент.

_________________

1) Ноги на ширине плеч, руки в замке — за спиной.

Друзья? - Суженые!

«Одно слово порой меняет смысл сказанного..».

После недели дежурств в вотчине мадам Флаффи Салли ещё больше уверился: друзей необходимо защитить. Однако все его благие намерения пошли прахом, ибо аккурат на Празднико Урожая прадедушка огорошил подростка новостью.

«Здравствуй, внук! — писал он.

Несмотря на все наши предосторожности, старые семьи тебя вычислили, и у меня весь стол завален письмами с предложениями помолвки(1).

Предупреждаю, если к празднованию Смены Года у тебя не будет невесты, мне придётся выбирать из предложенного.

P.S. Салли, напоминаю, что помолвка (если договоришься сам) — ещё не брак, её всегда можно расторгнуть.

Любящий тебя дед, Освальд Штольц».

Сразу после завтрака Салливан отвёл Эмми в сторону и попросил о личном разговоре. Та, конечно, напряглась, но кивнула, и ребята, покинув Обеденный зал, вошли в ближайший класс.

— Ну, что же ты хотел мне сказать? — резко обернувшись, буркнула она. При этом её коса, описав широкую дугу, перекинулась через плечо.

Сердце паренька пропустило удар. Он покраснел до корней волос и опустил взгляд.

— Эмми, скажи: ты мне друг? — произнёс он, разглядывая свои ладони.

— Да, конечно.

— То есть, если я попрошу, ты мне не откажешь? — допытывался подросток.

— Нет… Салли, у тебя что-то случилось? Какие-то проблемы? Не молчи, пожалуйста!

Тот кисло усмехнулся:

— Проблемы — не то слово, я бы назвал это катастрофой. За завтраком я получил письмо от деда. Он пишет, что, если не выберу себе невесту до новолетия, — тут он всё же поднял взгляд на сокурсницу и боязливо посмотрел ей в глаза, — он займётся этим сам: магические семьи, прознав, что у Штольцев появился «неучтённый» наследник, — парень и сам не заметил, как сболтнул лишнего, — решили прибрать к рукам сей «бриллиант». Деда завалили брачными предложениями. Так вот — ты можешь стать моей невестой? Хотя бы на время обучения…

Девушка прыснула в кулачок…

— Это самое невероятное предложение помолвки, которое я слышала!

— Значит, это всё-таки «нет»… — отчаявшись, прошептал Салли.

— Это — «да», дуралей, — взлохматила ему волосы Эмми. — Разве я могу отказать такому выгодному жениху: не каждый день мне предлагают стать частью семьи Главного Лекаря Королевской Клиники.

Зелёные омуты Салли выражали искреннее удивление.

— Так ты знала?! — воскликнул он.

— Это все знают, глупый, — ответила та, не став «тыкать носом» друга в его беспечность. — Нозэр, прежде чем стать Штольцем, пять лет был Кринжем, так что несложно догадаться… Не дуйся. Кстати, а почему ты не предложил Касси, а? Мы же вроде как все вместе дружим…

— Кассандре? Ну уж нет… Она, конечно, классная девчонка, но, ради всех богов — она жевидящая . Как по мне, это проклятие, а не дар — знать будущее наперёд и не иметь возможности что-либо изменить. Думаешь она из-за плохого зрения носит те жуткие очки с толстыми линзами? Наоборот, она просто не хочет видеть чужие судьбы. Лично я своим детям желаю счастья.

С каждым словом Салли лицо девушки становилось всё серьёзнее.

— То есть, ты настроен серьёзно, если даже о детях подумал.

— Это что-то меняет? — Салли мысленно дал себе пинка за длинный язык, но подруга не разочаровала:

— Только не для меня — теперь я совершенно уверена: можешь писать деду, что договорился о помолвке. А чтобы всё было по-честному, дай мне руки и прими клятву.

Салли заключил её ладошки в свои и стал настороженно вслушиваться в слова.

— Я, княжна Емелиана Вазонская, даю своё согласие на брак с Салливаном Кринж-Штольцем.

От волнения девушка выпустила всего одно слово…

Глаза Гарри засияли, он подскочил к подруге и чмокнул её в уголок губ.

— Я люблю тебя, Емелиана Вазонская! — крикнул он. — Ты — самая лучшая!

Внезапно пару окружило белым сиянием, которое, рассеявшись, оставило на руках ребят серебряные помолвочные браслеты — парные к уже имевшимся концентраторам.

И тутже у них над головами зазвучал противный металлический голос:

— Студенты Кринж и Вазонская! Немедленно в кабинет директора!!!

— Ой! — хором воскликнули они.

Когда ребята прибыли, их уже ждали.

За директорским столом кроме самого Версена сидели Освальд и Нозэр Штольцы. Оба мрачнее тучи.

— Вызывали, директор? — робко спросил Салли, стараясь не поднимать глаз от ковра, дабы не столкнуться взглядом с рассерженными родственниками.

— Я же просил быть осторожным, — вымученно попенял ему Версен. — Что Вас понесло заключать помолвку, тем более магическую?

— Так ведь дед… — обиженный тон Салли не ушёл от внимания директора.

— Понятно. Вы испугались и решили заключить соглашение на своих условиях. Разумно. Но Вы-то, княжна, должны знать цену подобных клятв…

— Я произнесла стандартную формулировку, — ответила Эмми, — подобной мой род пользовался многие века. Всё было под контролем.

— А повторить общую формулу сможете? — задал вдруг вопрос Освальд.

— Пожалуйста, — с гордо вскинутым подбородком откликнулась девушка. — Я,(имярек) даю своё предварительное согласие на брак с (имярек жениха). Ой…

— Что-то не так? — прищурившись, спросил Главный лекарь.

— Я, кажется, выпустила одно слово…

— Что и требовалось доказать, — подал голос Нозэр.

— И что теперь? — как-то беспомощно спросила Эмми.

— Это Вы нам скажите, княжна, — горько усмехнулся мессир Штольц. — Всё же формулу составлялиВаши предки.

— Помолвку не разорвать?.. — и, виновато посмотрев на друга (возможно, уже бывшего), пролепетала: — Прости, я не нарочно…

Но тут в поток извинений вклинился резкий голос Версена:

— А Вы этого хотели бы?

— Что именно, директор? Простите, я не совсем понимаю…

— Разорвать помолвку, разумеется, — ответил тот с нескрываемой неприязнью.

— Нет, но…

— Тогда и говорить не о чем, — отрезал тот жёстко. — Живите, учитесь. И, Салли, ты теперь в ответе не только за себя. Подумай об этом. Всё, идите, мне ещё с вашим опекуном беседу проводить. О том что можно и чегокатегорически нельзя писать подростку. Свободны!

Уже в конце коридора ребят нагнал Нозэр.

Он хлопнул брата по плечу и глубокомысленно изрёк:

— Нет, я так и не понял: что вы сотворили такое, что оказались чуть ли не повенчаны, и даже согласия глав родов не потребовалось? — Он уже примерно знал, что услышит, но, посмеиваясь про себя, ждал ответа: ему до сих пор нравилось смущать младшего брата.