Жаль, что матушка этого не увидит…

Марлин с удовольствием наблюдала за девушкой — в глазах светился восторг. Но вот она обошла манекен вокруг, и на лице отразились грусть и разочарование.

— Что случилось, дочка? — легко слетело с её уст.

— Платье… оно прекрасно, правда, но… шлейф… Я не умею носить платья со шлейфом, боюсь не справиться…

— Не расстраивайся, дитя, — улыбнулась Марлин. — Давай рассмотрим другие варианты. А это платье оденешь на какой-нибудь домашний приём.

Эмми кивнула и перешла ко второму манекену. У этого платья кружевной лиф был полностью закрытым, рукава в три четверти и воротник-стойка также были из плотного синего кружева. Его покрывала идеальная копия той камеи, что подарил ей мессир Штольц. Создавалось впечатление, что именно она и держала всю эту тончайшую красоту. Основа платья — плотный шёлк — начинаясь от груди, тяжёлыми складками ниспадала до самой земли.

С этим платьем идеально будут смотреться её распущенные локоны, чуть заколотые у висков. Но чего-то образу всё же недоставало. Емелиана, вздохнув, перешла к третьему варианту.

Строгое отрезного кроя платье в пол выгодно выделялась на фоне других. Во-первых, рукав закрывал руку до самой кисти, что было несомненным плюсом на зимнем балу. Высокие манжеты, доходившие до середины предплечья, не дадут рукавам испачкаться, а напуск, скрывавший их до половины, придавал благородство силуэту. Лиф платья не обтягивал торс, что несомненно дарило свободу движениям, а грудь от самых плеч покрывало тончайшее кружево, словно каплями расшитое мелким жемчугом. Широкий пояс-кушак и манжеты были глубокого зелёного оттенка, оживляя тёмно-синее платье. А если убрать волосы в свободный пучок или валик, получится образ благородной дамы из высшего света — прямо как матушка когда-то.

Емелиана в последний раз провела рукой по прохладной струящейся ткани и, кивнув своим мыслям, улыбнулась Марлин — выбор сделан.

Новый абзац

Первый подарок

В голове у Салливана уже неделю рефреном крутились слова директора Версена: «Теперь ты отвечаешь не только за себя», и тут же на память приходили два озлобленных взгляда старшекурсников, обещающих страшную месть.

«А ведь директор совершенно прав, - подумал юный Кринж. —Необходимо изготовить для Эмми защитный амулет, по типу того, что я подарил Диего. Только вот над исполнением надо поработать — кожа с металическими вставками вряд ли придётся по душе такой красивой девушке, причём ещё и княжне. Надо думать».

Салли стал судорожно листать «Плетения и наговоры», позаимствованные в библиотеке: где-то он видел «крылатый» браслет… Его можно превратить в отличный кулон или подвеску — главное правильно подобрать цепочку...

Салливану тутже представилась жемчужная нить, плотно обхватившая изящную шею Емелианы. И в тот же миг пришло решение:«Надо писать матери!»

Отправив послание родительнице с вестником, парень, наконец, нашёл нужный оберег. Начинающего артефактора ждало разочарование — эта инструкция напоминала рецепт — слева были подробно выписаны «ингредиенты» (какого качества должны быть нитки для крыльев, сколько и какой длины, хрустальная бусинка и две «чашечки»-держателя), а справа — ряд изображений.

Салли ещё раз взглянул на список необходимого и задумался: плести рекомендовалось из вощёной нити диаметром в восемь десятых миллиметра. Его же нитки, хоть и были жёсткими, воском не обрабатывались, да и, судя по маркировке, на две десятых миллиметра толще — повлияет ли это на плетение? Скорее всего, не сильно — узлы будут несколько крупнее, а само плетение — мягче. Не смертельно. Вместо хрусталика с «чашечками»- держателями, что Кринж заказал матери вместе с несколькими видами жемчуга и застёжкой-карабином, ему пришла пара заготовок под брошь — две полусферы жёлтого цвета в светло-серебристой оправе.

В мешочек была вложена записка, в которой крупным округлым почерком матери значилось:

«Самый лучший жемчуг для моего сына. Твори, дорогой, — мысленно я всегда с тобой!»

Салливан улыбнулся: матушка всегда была сентиментальной.

Трансформировав один из исписанных листов в планшет с зажимом, подросток при помощи перочинного ножа нарезал необходимое количество ниток.

Как и всегда, перед началом работы он очистил сознание, отрешившись от всего и оставив лишь мысль о работе: какими свойствами должен обладать его оберег. Если сделать его защитно-атакующим, то это сразу же станет заметно, и у Эмми могут возникнуть проблемы. Значит, надо просто отвести недругам глаза: сделать так, чтобы при мысли навредить его невесте их внимание отвлекалось на другие, более важные, вещи (уроки, к примеру).

Определившись с магической «начинкой», Салли вздохнул и взялся за работу, то и дело сверяясь с картинками в книге. Время перестало для него существовать.

Закочив работу над первым крылом и завязав последний узелок, Кринж перевернул работу.

Пришло время для центрального элемента. Им стала одна из половинок бусины. Он специально не оговаривал её цвет, полностью положась на вкус родительницы, и не прогадал: подвеска смотрелась как кусочек весеннего солнца.

Салливан, закрепив её, принялся выплетать второе крылышко. Когда работа была закончена, подросток удалил лишние нити и запечатал кончики — теперь не распустятся.

Остался последний штрих: набрать ожерелье из жемчуга, прикрепить кулон — и подарок для невесты готов. Лишь бы приняла…

Перелопатив весь учебник заново, Салливан нашёл-таки модель украшения, близкую к тому, что ему привиделась. Отмерив нужную длину жёсткой, держащей форму нити и выбрав подходящий жемчуг, он приступил к финальной стадии.

Руки делали всё сами, без участия головы, где набатом звучала мысль: «Пусть злобный взгляд не коснётся тебя».

Последняя бусина — и можно крепить застёжку.

Теперь дело за малым — подвеска. Тутже возникла другая мысль: «Пусть моя любовь защитит тебя». Через четверть часа жемчужный чокер с «крылатым» кулоном был готов.

Салли вышел из транса и сразу же услышал, как кто-то изо всех сил ломится в дверь.

Встав с постели и слегка размяв затекшие от долгого сидения мышцы, он дошёл до двери и открыл её.

Перед ним стояла рассерженная, метавшая глазами молнии Емелиана.

Салливан жестом пригласил её войти, а потом наложил заглушку на весь периметр комнаты.

— Ты!.. — накинулась на него Эмми с кулаками, стоило ему повернуться к ней лицом. — Где ты пропадал?! Что ты тут делал, я тебя спрашиваю?!

Салли решил отмолчаться — сейчас Эмми сама выложит всё, что стряслось.

— На завтраке его нет, на обеде — нет! Дверь комнаты запечатана так, что ни декан, ни даже брат твой открыть не смогли! Зачем так запираться?

С каждой фразой девушки Кринж чувствовал себя всё более пристыженным: друзья беспокоились, а он «ушёл в астрал», никого не предупредив… Ну, ничего, зато амулет готов — вот только до кровати дойти, и Эмми всё поймёт…

Обняв крепко-крепко, Салли зашептал ей на ухо:

— Прости. Просто мне очень захотелось защитить тебя ото всех, и, наверное, слишком увлёкся. Пойдём. — Он отпустил затихшую Емелиану и, взяв её за руку, потянул к кровати.

Глаза девушки расширились, и она стала упираться.

Салли не настаивал. Он выпустил из своих пальцев её ладонь, дошёл до спального места и, что-то взяв, вернулся к невесте, соляным столпом застывшей посреди комнаты.

— Ангел мой, я очень боюсь за тебя, поэтому прошу: надень это ожерелье и носи не снимая: кто знает, что взбредёт в голову всяким шестикурсникам.

Когда Емелиана опустила глаза и увидела, что протягивет ей Салливан, у неё захватило дух.

— Оно прекрасно! — выдохнула девушка и кинулась к жениху — на этот раз обниматься. Тот еле устоял на ногах.

— Отпусти, Солнышко, — засмеялся он. — Задушишь ведь. Разреши, я надену его на тебя, — мягко попросил Салли, когда Эмми разжала объятия и отошла на шаг.

Идиллию разрушило чьё-то вежливое покашливание. Подняв голову, Салли с удивлением увидел в дверном проёме Полин — куратора девочек.