Про «цирк» ему донесли чуть раньше — восторженные первокурсники описали родителям, как под «весёлую строевую» новенького шагали за огромным Харлампием через тёмный лес. Естественно, родителям стало интересно, что четырнадцатилетний парень делал среди одиннацатилеток, и по своим каналам выяснив имя новенького, сопоставили с ходившими слухами о возвращении внучки Штольц с приплодом, решили брать быка за рога — к главному лекарю полетели вестники…

___________________

1) поговорим(прост.)

2) баранина, тушенная с овощами

3) гномы — низкорослый, широкоплечий, физически сильный народ, живущий в горах. Некоторые жители верхнего мира почитают их злобными, что не совсем верно: как и все долгоживущие они обладают прекрасной памятью и чувством справедливости, сторицей воздавая за добро и зло им причинённое.

Уроки ответственности

«Будь готов отвечать за всё добро, что ты причинил…»

Для Салливана начался новый виток адаптации: снова новая обстановка, новое окружение, новые правила. За суматохой он совсем забыл о странных словах рыженькой Касси — девушки с тяжёлой судьбой, оставшейся совершенно без семьи (даже фамилии её никто не знал). Поэтому вызов к декану силовиков стал для Кринжа полной неожиданностью.

Беседа в его кабинете началась нетривиально: профессор Унгато, опустив положенные приветствия, начал с обвинения:

— Ваши «подопечные» терроризируют шестикурсников!

Гневный выпад обычно сдержанного преподавателя выбил Салли из колеи и он, забыв о необходимости изображать солдатика, очень эмоционально выдал:

— Кто, простите?! Я как-бы только на четвёртом курсе, профессор (если Вы забыли) и до статуса куратора ещё не дорос… — а потом вдруг, видно о чём-то вспомнив, ехидно уточнил: — И кто же из Ваших почти-выпускников жалуется на маленьких пчёлок? Неужто все? — и усмехнулся ещё так знакомо, поганец!

— Нет, не все, — буркнул, вспыхнув, что маков цвет, профессор. — Только двое: Джельсамино Ойан и Сироно Нуар, сыновья послов Иностранных Держав. Мы с мастером Аурелиусом собрали всех «фигурантов» в кабинете директора, но представитель первокурсников заявил, что говорить будет только в Вашем присутствии. Распустились!

— А что по этому поводу говорят сами высокородные наследники? — как-то слишком спокойно поинтересовался Салливан.

— Они тоже отказываются назвать причину.

— Ясно. Собрание, я так понимаю, всё ещё идёт? Позвольте присоединиться… — Тяжело вздохнув, юный Кринж собрал вещи (ибо его сдёрнули с урока) и двинулся вслед за профессором.

Первый курс бытового факультета за небольшим исключением (среди них не было девочек) сидел на скамейке вдоль стеночки и ёжился под разочарованным взглядом своего декана и внимательным — директора. Увидев Салли, ребята приободрились, но, заметив у него за спиной сурового силовика, предпочли остаться на месте.

Четверокурсник подошёл сам, поприветствовал декана и встал между ним и «своими подопечными», после чего раздался усталый голос Версена:

— Ваше требование о присутствии мистера Кринжа выполнено, господа. Мы готовы вас выслушать…

Ребята переглянулись, и со скамейки встал давешний переговорщик:

— Благодарим Вас, директор. Мы выражаем вотум недоверия кураторам силовиков! Они не справляются со своими обязанностями.

— О как! — даже опешил Версен от такого заявления. — И в чём же это выражается? Желательно с примерами, а то профессор Унгато, очевидно, не в курсе.

Паренёк не заставил просить дважды: обстоятельно он перечислил все «невинные» шалости присутствовавших здесь старшекурсников и реакцию (точнее, её отсутствие) на них старост. Эта мелочь не только заметила, но и, в духе факультета, бросилась на защиту «своего» — ведь всё началось с того, что напившись до состояния нестояния, эти двое взрослых лбов отправились гулять по студенческому городку, во всю мощь своих лёгких рассуждая, что раз противный Нос (кто это, кстати?) стал недоступен, то надо бы проучить выскочку — а то больно нос задрал…

Декан молча кипел — слушать было неприятно. И это — его любимые студенты, его гордость?! Да они попросту хулиганы, потерявшие голову от вседозволенности!

— Довольно! — прервал он отчёт первокурсника. — Мне всё ясно. Кураторы будут наказаны и лишены постов, как не оправдавшие доверия. Шестикурсники Ойан и Нуар — оштрафованы. Приношу свои извинения за неподобающее поведение моих кур… студентов.

— Принято, — кивнул директор. — На сем собрание считаю завершённым. Только очень прошу: сворачивайте свою партизанскую деятельность, ребята, — обратился он к «юным мстителям», — или я вынужден буду принять меры…

Дети синхронно поклонились и гуськом покинули кабинет под чутким присмотром профессора Аурелиуса.

Декан Унгато, кипя от ярости, чуть не за уши выволок своих студентов — их явно ожидает «весёлое» времяпровождение ближайшие дня три, а то и дольше.

В кабинете остались лишь его хозяин и задумавшийся Салливан Кринж.

Посидев в тишине минут пять, директор всё же решился спросить:

— Простите моё любопытство, но мне показалось, что Вы поняли, о ком говорили мистеры Ойан и Нуар?

— Да, директор, Вы правы: они сокрушались, что больше не могут безнаказанно терраризировать Нозэра, моего старшего брата. Ну а про выскочку и так ясно… — мрачно отозвался подросток.

— Понятно, — тяжко вздохнул Версен. — Идите, Салливан, и, ради всех богов, будьте осторожны. Если что-то с Вами случится, Ваш прадед меня не простит, а его дружбой я очень и очень дорожу.

Как и опасался директор, наказание не только не остудило горячие головы хулиганов, но наоборот ещё более разозлило их.

Под предлогом благородной мести за обиженного товарища они принялись пакостить Кринжу, но так, чтобы не попасться.

Салли везде ходил с толпой однокурсников, а нападать на троих или уж тем более пятерых «пчёл» было чревато. К тому же, новая пара кураторов сквозь пальцы на их выходки смотреть не собиралась. Однако заклинания подножки или «случайно» упавшие доспехи, спокойно стоявшие на постаменте чуть ли не с самого основания Института, сыпались в сторону четверокурсника с ужасающей частотой.

Девочки — Эмми и Касси — пытались убедить Салли сообщить о бесчинствах парочки декану или директору, но от лишь отмахивался: не пойман — не вор.

Устав бороться с упрямцем, Эмми «подговорила» соседей Кринжа всюду его сопровождать. И теперь их тёплую компанию из пяти подростков видели то тут, то там — и в библиотеке, и на обеде они сидели вместе. Даже уроки они делали впятером по расписанию: по чётным числам месяца — в домике девочек, по нечётным — у мальчиков.

Зайдя в очередной раз в класс ОМЖ, Салли опешил: парт не было и в помине, даже учительский стол был задвинут в самый угол. Профессор Унгато стоял посреди совершенно пустой комнаты в своей излюбленной позе капрала(1) и вещал:

— Добрый день, класс! Сегодня у нас практическое занятие, так что разбиваемся на пары.

Ребята зашумели, задвигались и в результате в центре осталась группа из пяти человек: Салли, Диего, Грегори, Эмми и Кассандра.

— Какие-то проблемы? — спросил преподаватель. — Мисс Кассандра, встаньте в пару с мистером Кринжем, мисс Вазонская — с мистером Коннером, а мистер Гаммит сегодня составит пару мне. В следующий раз поменяетесь. А теперь задание: тренируем щиты.

Занятие проходило в штатном режиме ровно до тех пор, пока профессор не объявил смену позиций: теперь те, кто защищался, должны были нападать. Салли отнёсся к этому спокойно — за последнее время он натренировался работать в обе стороны. Но когда он мельком взглянул на приятеля, стоявшего напротив хрупкой Эмми, понял: сейчас что-то будет, ведь на правой руке Диего красовался его подарок.

Прозвучала команда «огонь», и в Коннара полетело слабенькое заклинание, «отнимающее» ноги. Тот, очевидно, забыв о браслете, выставил щит и, столкнувшись с двойной преградой, проклятие отскочило в сторону нападавшей, при этом ещё и усилившись. Эмми не ожидала такого эффекта, и прикрыться явно не успевала.